Середина низости

Я даже сначала было подумала, что это значок Кати, но как только она за ним наклонилась, увидела и вспомнила, что она совсем недавно открепила все значки со своей сумки для новых. — Прежде видела его у тебя на рюкзаке. Очень... Патриотический значок, наверное, твоей мамы? — с улыбкой поинтересовалась Катя, крутя в руках и заинтересованно рассматривая значок с флагом СССР. — Может, у кого-то из людей выпало? Вот только щас же вышли, может, успели бы догнать... — Да брось ты, Насть, я его уже не раз видела на твоём рюкзаке. Что, так давно прикрепила его и уже забыла? Катя отдала значок обратно мне, и с непринужденным и несерьёзным видом вышла через главную дверь кафе, а я на минуточку осталась, рассматривая странный значок: Поцарапанный местами, с расшатанной булавкой, почти что на соплях держащуюся. Как только он держался до этого? Флаг СССР, действительно, прорисован сбоку, вместе с телефонной старой трубкой с нарисованными внизу золотыми, белыми и голубыми полосами; а вместе с тем русскими буквами черным по белому выведено: «ТКС — всегда на связи!» После того, как заметно отошла, выбежала из кафе к ждущим меня на улице друзьям; Паша уже, походу, готов был сам за мной зайти, и поэтому своим нервным и растерянным видом в дверях я его достаточно напугала. Он напугался от неожиданности, и вскоре отпрянул от главного входа. — Ты как там? Катя сказала, что у тебя отпал значок, может, помочь прикрепить? — Нет, не надо, спасибо. Я его, наверное, не буду вообще обратно крепить. И да, я в порядке. Куда вы ещё хотели бы пойти? — Ну-у, скоро вернуться мои родители с работы, — пониженным голосом, чтоб Вика не услышала сказал Паша, переглянувшись со мной и с Катей. — Так что давайте заведем мелкую ко мне, а потом можем ещё куда-нибудь пойти. Пока что та самая "мелкая" ничего на этот счёт не подозревала, хотя потом снова захныкала, каким-то образом будто уловив то, что мы что-то скрываем, что она не хочет домой. Я бы помогла Кате с Пашей её успокоить, что они так отчаянно весь этот день делали, но в моей голове пока что засела только одна лишь мысль — этот странный значок, взявшийся на моём любимом рюкзаке как из ниоткуда. Я не могла его не заметить... Мои идущие по странному течению, друг за дружкой мыслями, прервались неожиданным грохотом и очень громким взрывом. Неподалеку послышались крики, отчего Вика испуганно прижалась к коленям брата, а тот поднял ее на руки; мы все трое обменялись испуганными взглядами, застывая словно остолбеневшие посреди улицы. Мимо нас пробегала толпа людей, с паническим страхом убегая подальше от места самого происшествия. Одного на вид, тридцатилетнего мужчину, облаченного в офисную одежду, и прижавшего к своему носу платок, я дернула за рукав: — Скажите, что происходит? Что это был за взрыв? — Террористический акт того огромного здания... — мужчина развернувшись, показал на возвышающееся на вид имеющий сто этажей здание, которое можно было увидеть уже за несколько кварталов отсюда. — Кажется, это здание какой-то крупной компании... А ещё, вам лучше уходить отсюда! Вдруг щас будут штурмовать и другие дома! — воскликнул он, и еще раз попятившись, бросился бежать дальше. Я быстро двинулась с места. А Паша дёрнул теперь меня за плечо, останавливая. — Ты что, совсем рехнулась? Хочешь пойти туда, зная что там случилось нападение террористов? — испуганно воскликнул Паша, пока Катя лишь открывала и закрывала рот как рыба, безмолвно с ним соглашаясь. — Себастьян говорил, что находится в районе тех улиц. И, поверь, за меня вам не стоит беспокоиться, лучше вы уходите поскорей... — Но как же мы... — начала было Катя. — Себастьян, наверняка, затерялся где-то в толпе зевак, меня то он точно не даст в обиду. Отпишитесь как будете в другом месте, чтобы мне знать, что вы живы! — крикнула я им на прощание, не оглядываясь вслед и направляясь прямиком в толпу; позади себя только слыша отклик Кати: — Ты тоже напиши! Иначе потом я убью тебя сама! Я слабо улыбнулась, прекрасно понимая, что это сейчас некстати; усердненно протискивалась сквозь сгущающуюся толпу людей на взводе, и тех кто что-то увлеченно фотографировал, какое-то некое особенное событие, произошедшее в Петербурге за столь долгое время. Как бы ни было это странно, но я всё таки немного переживала за то, где сейчас все таки находится Себастьян, и почему он не рассказал мне всего... Когда я вскинула голову наверх, и поняла все те причины заинтересованного фотографирования самых высоких этажей; на уровне двадцатых этажей, все больше разгоралось ярко-оранжевое пламя, распространяясь на все соседние и нижние этажи, от всего этого огромного воспламенения от последствий взрыва, столбом вокруг стоял дым, и от этих горящих этажей он струился огромной завесой затуманивая весь обзор. Сквозь толпу протискивались пожарные я это точно увидела, когда начала задыхаться и закашлялась от резкого запаха дыма, проникнувшего в мое горло, заставляя его гореть; оказывается, чем ближе приближался ты к источнику катастрофы, тем запах дыма становился сильнее. В конце концов, я развернулась в обратную сторону, но вокруг были одни люди, из-за чего дорогу саму улицу нельзя было разглядеть. И дым. Меня кто-то подтолкнул за руку, выводя из полчища зевак, и вскоре когда дым перед моим взором рассеялся вместе с туманкой, я разглядела Себастьяна. — О-о... Так это ты... Привет... — сказала я, до конца откашлявшись. — Давно мы с вами не виделись, — сказал Себастьян, сверив меня укоризненным взглядом — Зачем вы полезли в толпу? Хотели на последствия взрыва поглядеть? — Точно! Очень красиво горит здание, жаль... Что оно не сгорело полностью... — саркастично бросила я, пока в голове всплыли воспоминания той ночи, и письмо моей мамы с её мёртвым телом и телом моего отца: в душе понимая, что не чувствую ни капли жалости к столь несчастному случаю, разве что за близко пострадавших. — А это как раз таки можно было бы организовать. Но только чтобы в это время вы были за сотню километров отсюда. — Наш дом находится ближе, ты это знаешь... — сказала я, приобнимая себя рукой. — На самом деле... Я не такая уж и жестокая... Я просто тебя искала... — Встань в очередь, дорогая, мы тоже... — услышала я над своей головой знакомый голос, и вздрогнула. На крыше близрасположенного с нами дома, возвышались три силуэта со своими смертоносными бензокосилками. — Хорошо так сказал, без всякой слащавости! — похвалил своего красноволосого друга, светловолосый жнец во всё том же неизменном смокинге, в принципе, как и его серьезный друг. — Мы не нарываемся на проблемы, хотя на них постоянно нарываешься ты, нечестивый, не хотелось бы впутывать твою новую жертву во всё это... — Если бы у вас это получилось, тогда вы бы уже имели проблемы. Но только со мной, — уверенно откликнулся Себастьян, загораживая меня собой и, вскинув голову, посматривал на них снизу вверх. Пока красноволосый напыщенно фыркнул, сложив руки на груди, что чуть не вызвало уже усмешку у меня, самый главный среди них, которого, кажется, они звали Уиллом, сделал два шага вперёд, останавливаясь у самого края: — Мы видели тебя с ним. Как вы с заговорщическим видом перемолвились друг с другом о чём-то, с папкой документов к делу. А чуть позже исчезли вы оба. — Свои отношения мы уже давно с ним выяснили и разъяснили, так что если он снова сумел от вас улизнуть, — это уже только ваша проблема. А документы имеют отношение исключительно к нашему делу, и вам лучше в него не лезть, — с угрожающими нотками в голосе, в который раз обратился к ним Себастьян. К счастью, в этот раз все решилось на месте одним лишь пусть и не многообещающим, напряжённым разговором; жнецы практически молча ушли, лишь ревностный взгляд красноволосого впивался мне до последнего в спину. Вскоре, Себастьян незаметно для заполонившей квартала толпой людей, подхватил меня на руки, и мы вновь очень быстро прибыли домой. Только в этот раз, разглядывать последствия пожара внизу, мне вовсе не захотелось. Прибыли домой мы почти также быстро, как и в прошлый раз хотя я не особо следила; на улице уже потихоньку начинало смеркаться, и вот я глядя в окно, со смиренной мыслью поняла, что минул ещё один безумный день, который мне на удивление, вновь удалось пережить. Слабо поковыряв вилкой в запеканке, которую по нашему скорому прибытию, успел приготовить Себастьян, пока я сидела и с задумчивым, меланхоличным видом тупила в окно; внутреннее, заметно всплывшее наружу любопытство все таки подавить мне не удалось, и Себастьян под моим крайне выжидающим взглядом, положил на стол рядом довольно таки упитаннную папку с документами. Откинул полупрозрачный лист файлика, прочитав мне вслух: — Алексей Иванович Серебряков. Дата рождения: 21 ноября 1975 года. С двадцати двух лет служащий на теле компанейскую компанию СССР. Ушел на отставку без известной на то причины... — Погоди-погоди, — чуть не подавилась я, от того каким правовым тоном Себастьян зачитал сей документ. — Алексей Серебряков, кто это? Мне казалось, что до этого я уже где-то слышала фамилию этого человека... Или что-то о нем самом... Ты можешь, объяснить все сначала? — с посерьезневшим видом попросила я, отодвигая полупустую тарелку с блюдом в сторону, скрещивая руки на коленях. — Откуда эти документы? — Как вы видели, сегодня произошел незапланированный, террористический акт на территории настоящего здания ТКР, — начал было Себастьян, со все тем же бесстрастным выражением. — Погоди, что значит незапланированный? Они подорвали вроде как, целых десять этажей! Значит, кого-то намеревались там убить... — Да, прямо сейчас это должно транслироваться по новостям. Убили самого директора компании «ТКР» что заправлял всеми внешними и внеплановыми поступающими сообщениями и звонками из других городов страны. Незапланированный акт потому, что его же служащие что ополчились против него же, подготовили и спланировали все в самый последний момент. Когда их план грозил подорваться, а они уже давно знали и подкрепляли желание своего начальника умереть. — Умереть?... — эхом ошеломленно повторила я. — Дай-ка подумать... То есть получается, все подумают о том же, о чем сейчас подумала я? — тихо пробубнила я уже самой себе. Сама того не ведая, быстро вскочила со стула, чуть ли не сбивая Себастьяна стоявшего передо мной с ног, хватаю с тумбочки на которой стоит телевизор пульт от него, и переключаю сразу на канал «О новостях нашего города» «—... Также, хотим вам всем сообщить еще одну произошедшую сегодняшним днём ужасную новость и известие о том, что скончался в террористическом взрыве директор компании: Александр Михайлов. Многие его служащие что, безусловно, уважали его и были преданны как к начальнику и истинному руководителю, признались за тем, как несколько месяцев подряд наблюдали его странное поведение... После того, как умерла его дочь от рака молочной железы, он никак не мог прийти в себя; и они уже начали замечать за ним подавленное состояние, и плохую концентрацию к работе. Вышли из этого небольшого взрыва только тридцать четыре человек пострадавших, но что нам всем в этот момент стало ясно, так то, что Александр Михайлов мог подвергнуть опасности не только себя, но и остальных, однажды открыто признавшись о желании смерти. Сейчас полиция будет разбираться с тем, действительно ли он установил эту бомбу...» — пальцы сами непроизвольно нажали на «выкл.» на кнопке пульта, затем я точно также молчаливо и тихо положила пульт обратно на тумбочку, медленными шагами вернулась к Себастьяну, теперь опираясь о стойку не садясь, как он. — А этот человек... Какое он имеет ко всему этому отношение? Ну служил он когда-то в СССР на тот старый «ТКР» и что дальше?... — Госпожа, вам лучше присесть, — демонстративно кивнул он на стул подле меня. Я нахмурившись, присела обратно на стул, пока Себастьян неожиданно для меня не продолжил: — Этот человек, когда-то раннее прослужил бок о бок с вашей матерью в 1997 году, в одном лагере на южном пригороде одного города, где стал жертвой если не несчастного случая, так нападения в доках. Именно в том городе обрывается вся информация о вашей матери. И возможно там можно будет выяснить причину того, почему «ТКР» так жаждал ее смерти. — на последней фразе Себастьян и не думал смягчиться, безжалостно посмотрев своими темного винного оттенка глазами, казалось бы, заглядывая прямо мне в душу. Собираясь вновь перевернуть там все вверх дном, раз уж ещё было недостаточно того, что моя жизни так с недавних пор перевернулась с ног на голову, и не думала восстанавливаться обратно в нормальное русло. В голове больными осколками всплыли воспоминания того, когда я только впервые увидела тело мамы, и только-только прочитала её последнее, адресованное мне предсмертное письмо. — А ты... Кхм... Знаешь, что это был за город? — Я также как и вы, без понятия что это за город, и где он находится. Но он явно существует до сих пор. — А раз уж этот человек... Алексей Серебряков был свидетелем того случая, и близко общался с моей мамой, тогда... Нам нужно отправиться к нему! — с новым приливом сил и эмоций воскликнула я, раскрывая файлик папки, чуть ли не выдергивая его с петель, начиная проходиться и ворошить все документы какие там только были, пока не наткнулась на адрес: — Вот! Краснодарский край, Масленникова 9, дом под номером двадцать четыре, шестой подъезд... А квартиру тебе ведь потом будет узнать не сложно? Если этот адрес правдивый... — Не хотелось бы прерывать ваше пылкое стремление, отправиться к нему уже завтра, но этому адресу уже пятнадцать лет, — не сильно спеша, прервал меня Себастьян, сверяя такую наивную как я, пронизывающим взглядом. — Его настоящий адрес проживания на настоящий момент, стоит ещё выяснить. — Точно... Не может же все быть так просто... — устало вздохнула я, отшатываясь на несколько шагов от стола, не оборачиваясь направляясь через широкую арку в зал. Там я тихо присела на краешек дивана, видя силуэт Себастьяна вдалеке отсюда, но стоило мне моргнуть, как он появился у соседнего стола. — Я легко смогу выяснить этот адрес, вы только прикажите, — наслаждаясь, слащаво растянул фразу демон, склонив голову набок, пока его ещё не менее довольную мину приукрасила хитрая ухмылка. — Приказать? Такого я ещё от тебя не слышала... В смысле, каким образом ты хочешь, чтобы я приказала? «Иди и выясни эту информацию!» так что-ли? — шутливо усмехнулась я, принимая все вышесказанное как за какую-то неудавшуюся шуточку. — Нет, такого в условиях нашего контракта не было, но теперь я хочу попросить именно вас, — продолжал Себастьян, медленными шагами, под стуком его лакированных ботинок, присел на краешек дивана рядом со мной, вновь заглядывая в саму душу. — Докажите мне, что в этих условиях вы владеете ситуацией и мной, а не наоборот. В последние дни почему-то выходил все время только второй вариант... Поначалу, я снова испуганно и инстинктивно сглотнула, но затем пытаясь заглушить своими словами своё участившиеся в разы сердцебиение, нахмурившись, я посмотрела на него в ответ, и твердо отчеканила: — Я хочу, чтобы ты достал эту чёртову информацию любой ценой, — это мой приказ. Но надолго не оставлял меня одну... — последнее у меня вырвалось само, и я уже было опешила от своих же вырывающихся наружу чувствах, собираясь поскорее все перефразировать. Но демон только удовлетворённо улыбнулся вновь, и произнес: — Да, моя госпожа, — не знаю, вызвало ли это у меня какую-то массовую долю мурашек, из-за неожиданного и полного осмысления, кто же у меня все таки в услужениях, если это не наивно разбившиеся об асфальт все те же иллюзии, которые питали меня все эти годы, не давая полностью рухнуть и разбиться вдребезги...