Середина низости

Случай, в котором когда-то давно я был не просто свидетелем, в то непростое для юного господина время, мне пришлось самому вытащить его из этой ямы. Всего лишь одно ужаснейшее событие, после всех многих что не могли сломить его все минувшие годы, заставили вытащить наружу его внутреннего ребёнка; подлинную сущность, беззащитную и совершенно одинокую в столь жестоком для него мире. С остальными людьми такое тоже происходило нередко, если в те времена человек мог до конца сломиться уже во время казни, или накануне мучительной смерти, то современный человек от людей тех времён отличался психическим состоянием в разы. Для нее уже слишком много за это время произошло травм, поэтому когда она только вяло пришла на кухню, устало разваливаясь за стойкой на высоком стуле, я почувствовал то, что опасался почувствовать больше всего. Чувство сломленности и пустоты оставили за собой последние события, но пока что вмешиваться я в это не собирался. Быть может, это будет даже на пользу тому, что она со своей довольно впечатлительной и любопытной натурой не полезет на рожон. К этому времени я как раз успею исполнить ныне данный ею мне приказ... За всего каких-то три дня, они успели компенсировать все повреждённые и разрушенные последствием взрыва десятые, одиннадцатые, и так далее идущие по убыванию до шестого этажи. Однако, пусть и охрана у официального здания «ТКР» пребывала самая что ни на есть из всех самых профессиональных и замечательных; а подслушать разговор на этаже пятнадцатом мне не составило труда. — Я считаю, господа, Александр был человек вполне не надёжный. С его флегматичным и вялым темпераментом, без какой-либо на то уверенной целеустремленности лидера, компания бы не продержалась дальше. И... Мы бы могли выпить за него, хотя за умерших принято не чокаться. Это не ставит перед нами никаких препятствий, ведь мы можем выпить за такого прославившегося лидера — как я! — с невероятно напыщенным и самоуверенным видом, провозглашал крепкого телосложения мужчина, лет сорока, вскинув к верху в правой руки неизменный бокал шампанского, в неизменном, отбеленном пиджаке с синим галстуком. Другой рукой он беспрестанно продолжал поправлять свою ухоженную шевелюру. Другие предприниматели в черно-белых костюмах, расселись за круглым столом, в центре которого и вознёс себя как самый ценнейший бриллиант декларированный ювелирами на блошином рынке; тут также все зависело от того, как новый руководитель будет выглядеть со стороны. Ключевое слово: со стороны. Остальные предприниматели с таким же не менее довольным видом, или же у кого как было предрасположено, вскинули вверх все те же бокалы шампанского, а один самый полненький из них поднялся со стула, чокнувшись бокал о бокал со своим новым незаконным начальником. — Честно признаться, я был бы только рад выпить за то, что на место тому безответственному чудаку, встали вы — Фёдор Иваныч, — произнес мужчина, протерев испарину со лба, и причмокнув хлебнул из бокала, продолжая: — Но лишние формальности в нашем деле будут уже лишними. Я пусть и буду говорить в лицо другим людям, что вы являете в себе не что иное, как самого квалифицированного руководителя нашего отдела, и всей петербургской фирмы «ТКР» да так желательно умеренно, чтобы постепенно люди забыли о недавно случившемся на днях несчастном случае. — Терракт несчастным случаем назвать было бы сложно, — добавил своё слово молодой парень, небрежно закинувший одну ногу на другую. — СМИ и так уже скоро все узнают... — Уверяю вас, что переживать понапрасну заранее не стоит, господа, — заверил всех Фёдор, не желая так быстро расставаться с недавно новоприобретённым статусом начальника. — Так как это не случится, мы с Сергеем все проконтролируем, ведь он сам напрямую вызвался участвовать со мной в этом деле. Как и копаться в чужом грязном белье тоже... — Кхм... — многозначительно поправил Сергей туго затянутый галстук. — Повторяю: это лишь вопрос времени, пока людям не станет известна вся обличительная правда. О том, что на самом деле Александр Михайлов был убит, и наша вся здесь в этот момент, в этот час и в этот вечер собравшаяся группа, похожа на настоящую группу соучастников. Конкурирующие фирмы все ещё продолжают наступать, и нельзя позволить, чтобы они хоть что-то пронюхали... Они воспользуется этим, и применят как рычаг давления... — Не будьте таким параноиком, Сергей Евгеньевич — небрежно похлопал коллегу по плечу Фёдор. — Важнее всего сейчас перед нами стоит задача, разобраться с должными нетронутыми документами, по одному очень серьезному делу, о котором мне не очень хочется говорить с вами вслух... — О каких документах идет речь, Федор Иванович? — недоуменно вопрошали подчинённые за предпринимательским столом. — Пожалуйста, не теряйте бдительность, я объясню вам все чуть позже! Сергей Евгеньевич уже в курсе! — спокойно заверил всех Фёдор, до тех пор пока в дверь офиса не постучали, и на пороге не объявился светловолосый мужчина, также как и все нарядившийся в свой неизменный смокинг. — Извините за беспокойство, Федор Иванович... Я скорее всего, прерываю вашу важную встречу... — И вы один из ее участников, Константин, проходите, — с неустанной улыбкой на губах, провозгласил Федор, впуская юношу внутрь. Все шестеро пар глаз за столом недоуменно уставились на юношу, отчего ему стало невыносимо некомфортно и душно, особенно учитывая то, с какими известиями он пришел к начальнику. — Дело Алексея Серебрякова не смогли найти. Весь отдел перерыли, но как похоже, судя по всему папка сгорела в пожаре... — хриплым голосом объявил Константин. — Так так подождите... — прервал его Федор, чуть заметно забеспокоившись; Сергей Евгеньевич тем временем, с тем же беспокойством поправил очки на носу. — Вы уверены, что обыскали все тщательно? Потому что все было спланировано так, чтобы взрыв не коснулся отдела и этажа, на котором эта папка находилась... Вы бы тогда должны были найти ее останки, сгоревшие... — Тогда, у меня есть альтернативное предложение: кто-то специально выкрал папку из отдела, — вставил своё слово Сергей, скрестив руки на груди. — Скорее всего, до случившегося взрыва, потому что тогда наши более целосообразованно контролировали все происходящее на этажах. — Такого просто не может быть, у нас самая лучшая охрана в Петербурге, — бормотал себе под нос Федор. — Альтернатива может быть таковой, что среди подчинённых могут быть предатели, либо же мы опять делаем поспешные выводы. А наскоро сделанные выводы, надо подкреплять очевидными фактами, чем мы и займёмся... — В поисках похитителя? — заинтересованно вопрошал Сергей. — Есть у меня одни такие на примете, Сергей Евгеньевич... — кивнул коллеге начальник. Стоя на самом краю, перед внизу ночным простирающимся вниз видом, подходящее на сплошное свободное падение, я удовлетворённо улыбнулся, поспешив вмиг раствориться во тьме ночного города. Теперь дело оставалось за малым; до меня всего лишь дошел маленький слушок о неизвестном лучшем друге Серебрякова из Новгорода, куда я ещё успел попасть за эту ночь. За ту одну ночь, в которую госпожа наверняка видела очередной унылый сон, если только не поспешила во сне уйти куда-нибудь из дома, а на такой случай пришлось запереть дверь; там уже на ходу хватило разобраться, пока Аллен Диттон отсутствовал дома, в комнате хранились множество его напечатанных фотографий, развешанных на стенах, записных книжек, ежедневников, дневников и книг. По возрасту с Алексеем они разительно отличались, когда первому было уже давно за сорок, а Диттон — ещё юноша в своем расцвете сил лет за двадцать. Но узнав чуть больше о нем, о чем говорили все вещи находящиеся и собранные в его комнате, словно его отдельный личный мирок, в который я так бесцеремонно (в своей манере) сумел ворваться, перелистнув разом все страницы его личного дневника, психологический портрет уже составился полностью. Задача представилась куда более наилегчайшей, когда на одной из страниц ежедневника, был прописан номер. Как раз к этому времени, Аллен вернулся домой с долгого и утомительного рабочего дня, не намереваясь застать странного незнакомца на территории своей частной собственности. Но он же не мог возражать, пока по принятию душа в ванной, я одолжил его одиноко покоящийся на столе смартфон. — Да? — снял по ту сторону экрана трубку хрипловатый голос. — Алексей, здравствуй, это я — Аллен, не узнал по номеру, что-ли? — Аллен? Господи, я даже не подумал взглянуть на номер, уже на автоматизме трубку снимаю... А то кому, как тебе не знать, насколько утомительной может быть работа... — Это уж точно. Вот я и звоню тебе, чтоб узнать: как ты? Как твои дела? — Слушай... Насколько помню, голос твой сломался уже давно, это и слышно, просто он у тебя будто бы другой немножко... — Какой такой другой? — хмыкнул я, стараясь передавать тон голоса из голосовых сообщений Аллена; как никак а стоило продолжать придерживаться своей роли. — Неужели, за все это долгое время, что мы не общались, ты уже и мой голос в переписках позабыть успел? — Нет-нет, конечно... — неуверенно откликнулся в трубке Алексей. — Просто, я как всегда сам не свой. Не бери в голову. Так почём звонишь? Много мы обо мне говорим, как там у тебя дела? Начальство-то, наконец, сменилось? — Я сумел найти с ними общий язык. Просто сейчас в последнее время сроки для проекта поджимают, а большее я бы смог рассказать тебе при встрече. Поэтому и звоню. — Точно, как я мог не догадаться... Видимо, многое в последнее время на твои плечи свалилось, Аллен... Я бы с радостью встретился с тобой бы в следующем месяце, в десятых числах, адрес тебе уже давно известен. — Конечно, но память — штука ненадёжная, повторишь ещё для условности? — Мясникова 11, дом четырнадцатый. Думаю, тебе ни к чему напоминать о том, как у нас здесь холодает ближе к осени... Вот последние жаркие деньки вытекают сквозь пальцы. — Надеюсь, что к тому времени, как я приеду, у вас не успеет так сильно похолодать. А не то в Новосибирск будет достаточно проблематично добраться — судя по тому, что в ответ я услышал лишь молчание, попал прямо в точку. — Буду ждать от тебя известий, если что, всегда пиши. Поговорим так. — Конечно, главное, чтобы добраться у тебя получилось без всяких осложнений. Учитывая, какие сейчас непростые годы наступили... — после вмиг брошенной, слегка сомнительной судя по его тону фразе, разговор прервался на не самой положительной ноте. Но для меня сейчас это было не главным, все равно я уже узнал все то, что планировал узнать и записывать ничего не пришлось; лишь только снова внезапно исчезнуть, когда Диттон вышел из ванной в зал.