Середина низости

Дни пролетали одни за другим, неумолимо приближаясь к первому сентября, отчего на душе становилось ещё тоскливее, ещё неприятнее что невмоготу будет вновь видеть все эти лица. Лица что все эти года без моего единого перевода в какую-нибудь другую школу, глядели на меня презрительно. Но это было самым меньшим из всех проблем, ведь как кажется, потихонечку моё поведение Себастьяну начало не нравится, пусть он и не говорил об этом открыто, понять это можно было. Он рассказал мне все о беспрекословно выполненном приказе: о подлых предпринимателях за спиной людей и СМИ строящих своих злокозненные планы против конкурирующих фирм, Алексее Серебрякове, его друге и назначенной встрече... Оставался ещё один нюанс, который на протяжении всего этого времени давно выпал у меня из головы, но ярким пятном всплыл сейчас; но мне просто не хватило дальше сил, расспрашивать его и об этом. Пусть пока что все оставалось неясным и размытым, а к учёбе уже готовиться надо было, вот только многочисленные заданные на лето книжки по русской классике, были отложены в отдельную толстую стопочку, все собранные у бабушки; на отдельную нижнюю полку, только к трем за это время я прикоснулась хоть раз. На моё состояние мне также открыто указывала психолог, но с течением дней, к концу месяца я стала намеренно пропускать сеансы; попеременно уходя из дома, просиживала все пятьдесят минут сеанса где-то на лавочке в каком-то парке, в наушниках. Пока меня так однажды не застукал Себастьян; от того, что кто-то вдруг положил руку мне на плечо, я резко дернулась в сторону, вздрагивая, а резко оборачиваясь в животе образовался тугой комок из смещенных, и стыдных эмоций. Когда я увидела смотрящего на меня сверху вниз Себастьяна, облачённого по быстрой смене погоды в осеннее чёрное пальто, а ладонь в черной перчатке, не сразу поспешила соскользнуть с моего плеча. — Слушай я... — пробормотала я. — Я все объясню... — И не надо ничего объяснять, госпожа, — бесстрастно провозгласил Себастьян, вмиг огибая скамейку, и присаживаясь рядом со мной. За долгим молчанием, продлившегося минутами, я не решилась сказать и слова, понимая, насколько же стыдно мне в этот момент. — Мне очень жаль, что я пускала на ветер запасы из наших денег. Все таки тебе решать, а значит, наверняка ты решишь больше не оплачивать мне сеансы... — Вы до сих пор не понимаете? Дело совсем не в деньгах, — спокойно ответил Себастьян, повернувшись ко мне, и внимательнейше заглянув в мои глаза. — Во мне? — догнала я его мысль. — Много же раз я мучила своих родителей и знакомых этим странным состоянием, но я не могу ничего с собой поделать... Просто не могу, понимаешь? Хотя... Тебе неоткуда это понимать... — На самом деле, я уже наблюдал похожий случай, с одним из своих прошлых контрактеров... — тихо добавил Себастьян, изо рта у него вырвалось облачко пара. — Опять таки, вы не забыли те слова, которые я говорил вам тем самым вечером? — Какие такие слова? — потеряв интерес, нехотя произнесла я, собираясь вновь засунуть в одно ухо наушник. И тогда, мне вновь пришлось удивиться, насколько быстро могут сменяться у меня одним за другим эмоции, та же реакция последовала от цепочки воспоминаний, от которых у меня так и остались смешанные чувства. «Ты слишком много показывала хищнику свои слабости... Стараясь изо всех сил их скрыть, ты сделала все наоборот, и привела к наихудшей точке в своей жизни... Теперь и расхлёбывай все это.» Я поджимая губы в тонкую линию, медленно повернула голову в сторону Себастьяна, вновь заглядываясь и поражаясь его необыкновенным, прекрасным чертам, вот только недавно всплывшая разумная мысль заставила мотнуть головой, развевая наивные грёзы. — Я тебя правильно понимаю? Теперь ты за мои загоны заберёшь мою душу на срок раньше, самого выполнения контракта? Себастьян слегка поменялся во взгляде, хотя как это успело произойти и когда, уловить было для меня невозможно. Тот лишь непринужденно ответил: — Если так продолжиться и дальше, то придётся пойти на отчаянные меры. Для вас. — подчеркнул он с невинной улыбочкой. — Ах ну да, конечно! Тогда какой же дурой я была, раз заключила контракт с тобой, ведь тогда получается, что ты должен будешь забрать мою душу аж целых сотню, может два, а может пять сотен раз! А ведь когда-то мама мне всерьёз говорила, что загоны меня погубят... — Я бы не стал ставить настолько требовательную статистику для подростка, — хмыкнул он, облокатившись. — А вы может уже перестанете скрывать, что абсолютно ничего не чувствуете? Ведь есть кое-что ещё, не так ли? — поинтересовался он, склонив голову набок. Я поймала себя на том, что не останавливаясь продолжаю тереть руки о свои голубые, изношенные джинсы, теперь по немного начинаю заламывать их, а затем просто говорю: — У людей вообще, априори, имеется целый букетище различных защит, используй какую хочешь на выбор! Если она сама автоматически не включится... — пробормотала я, поворачивая голову в сторону плиточной, каменной дорожки парка, заметив одинокого мужчину выгуливающим ранним утром собаку. — А какую из них сейчас используете вы? — от такого вопроса я сама того невольно не почувствовала, но похоже было на то, как широко от удивления мои глаза расширились; или не то что удивления, ведь глубоко в душе я знала, что рано или поздно все мои прошлые, глубоко-глубоко запрятанные раны, рано или поздно вытащат наружу, обыщат со всевозможных сторон, и оставят глубокий плевок в душу. Но так я обычно думала о людях, а сейчас речь уже шла совершенно о другом... Я машинально сглотнула, даже нисколько не стараясь сделать это незаметно; без лишних слов поднялась со скамейки на ноги, и обернувшись, не нашлась ничего лучше, кроме как пробормотать: — Давай вместе прогуляемся по Невскому проспекту? Себастьян молча сверля меня взглядом, в итоге поднялся, и взял меня под локоть; мы тихо побрели по плиточной каменной дорожке, пока в итоге не вышли из сквера рядом с Александрийским театром, и побрели так дальше. Весь этот странный путь, пока мы шли рука об руку, я не находилась, чтобы сказать и с чего вообще можно было бы начать разговор; я так и не ответила на вопрос, заданный Себастьяном вслух. Слишком заставший меня врасплох вопросом, я до сих пор плотно сжав губы, за перекрывающими мое лицо волосами, раздумывала над тем, как же все таки ответить на его вопрос, чтобы он все таки так и оставшийся висеть, не измучил её до поры до времени, в то время как Себастьян наверняка этого и добивался. А он и не собирался давить, просто лишь решил выждать подходящего времени, чем донимать человека бесполезными расспросами; в то время как чуть подождав в полном молчании, и без всяких предисловий и предъявлений в его сторону, он выдаст всю правду на блюдечке с голубой каемочкой. Просто эту правду ещё не до конца знала она сама. Настя. — Ты слышал весь тот наш разговор с Сашей,— тихо начала я, не замечая того как на шаг сократила ещё на пару миллиметров расстояние между нами. — Или мисс Миллер, как ее ты любишь называть... И ты уже прекрасно знаешь, что я... — Что вы предпочитаете скрываться от мира в своих иллюзорных мечтаниях? — подстраиваясь под мой тихий тембр, ответил Себастьян, покуда я оборвалась на слове. — Наверняка вы думаете, что теперь я смогу использовать это против вас? — мы неожиданно и одновременно остановились посреди пешеходной улицы; Себастьян глядел на меня сверху вниз, пока я неустанно теребила подолы куртки. — Но ведь... Разве не все сейчас вокруг меня, узнав мои самые слабые стороны, не пытаются убить? Обмануть или, быть может... Обманом заставить заключить контракт, только лишь в свою выгоду! — мой голос быстро сошел чуть ли не на крик, и пока посторонние люди и прохожие не оглянулись на нас странно, я бы может и сорвалась тогда бы дальше. Я медленно опустила голову, уткнувшись взглядом в носки своих ботинков, разбирая только слегка влажные от появившихся капелек покрывающего дождя, каменные плитки, выложенные вдоль дороги по всем мощёным пешеходным улочкам, окруженных домами старины; мои плечи слегка подергивало, а дождь кажется, только собирался набирать обороты. Я пыталась это остановить, крепко накрепко сжимая и расжимая со всей силы руки в перчатках, но в конце концов слезы сами хлынули ручьем из глаз; ощутимый жар прошёлся по лицу, а в горле образовался неприятный ком. Я резко попятилась назад в страхе, что это увидит Себастьян или кто-либо ещё; но меня вдруг неожиданно перехватили за руку, отчего я невольно вздрогнула, и предприняла сиюминутную попытку выбраться из столь сильной хватки. — Прошу вас, успокойтесь... — услышала я голос Себастьяна над самым ухом. — Вы сейчас на взводе, и без того околеете от холода, — я на миг застыла в ступоре, не в силах пошевелиться; в итоге смиренно понурив голову направилась вслед за Себастьяном, в открытые двери ближайшей кофейни.