Середина низости

                                                                                                                                                                                                                                                             Буквально около пяти часов назад, на верхних этажах всем известной Петербургской «ТКР» которые местные рабочие предпочитали обзывать в своем узком кругу: «Вышки» происходила своя так грубо называемая «движуха» в участии которой принимал все тот же беспрецедентный и непоколебимый ново-объявившийся начальник, по сотрудничеству со своим заместителем с Сергеем Агафоновым только первый уже и не выглядел таким уж непоколебимым, а второй — самоуверенным, когда на их беспросветные головы грянуло МВД, что уже явно было в разы выше них и дальше по расстоянию и километрам. Вот только несмотря на все преграды и расстояния, они все таки прибыли за эти два дня, что только недавно узнали руководитель «ТКР» и его заместитель. — Мы... Мы приносим свои извинения, если извлекаемая нами информация, не дошла до вас полностью... — после длинного приема с гостеприимным принятием "гостей из МВД" и угощение их послеполуденным чаяпитием, мужчины норовились решить проблему, используя методику — "спокойный разговор за чашкой чая" вот только не все методики Сергея Евгеньевича работали, из-за чего повышенной квалификации старый агент в отставке, прибывший со своими помощниками почти что корчился в гневе, так как на работу его вызвали по особому экстренному случаю и тут даже никакие отказы вмиг не принимались. — Я бы советовал вам применить иное выражение... Не "не полностью" а вообще. Вся информация, господа, не дошла до нас, что должны были получить от вас в Министерстве за этот последний месяц. И никакие несчастные случаи, если так вы предпочитаете звать вышеописанный терракт, не оправдают недосягаемости всех аудио и видео файлов, документов и записей с телефонных разговоров граждан. А если вам нужно ещё и специально напоминать, то в данный момент мы ищем потенциально опасных преступников, и это не требует под собой никаких отлогательств! — когда уже у престарелого агента окончательно пересохло горло чтоб продолжать распинаться дальше, он ещё раз отхлебнул из чашки предложенного чая. — Кхм... — с минуту помолчав, под выжидающим и нетерпеливым взором агента, соизволил исправить ситуацию нынешний руководитель. — Отвечаем вам вполне куда уж искренне, господин Павлович... Мы сами понятия не имеем, почему записанные аудио файлы не пришли в назначенный срок, а уж тем более за это время минул целый месяц... И все это время... — И все это время вы были не в курсе, — ворчливо перебил его агент. — Пока что вы можете списать это на просчеты предыдущего начальника, но следующие ошибки компании будут считаться именно вашими ошибками, и тут уже никакого оправдания вы не сможете подыскать. — Уверяю вас, господин Павлович, что такого рода проблемы в столь крупной компании как наша считаются наимельчайшими, какие только могут быть... — вступился вдруг Сергей Евгеньевич. — Неужели? А пропажа свидетельств документа об Алексее Серебрякове, тоже считается у вас проблемой "наимельчайшей"? Сергей Евгеньевич тут же стушевался, пока Федор Иванович вновь попытался вставить своё слово, их всех троих прервали ворвавшиеся в кабинет пятеро заместителей вместе с руководителем соседнего отдела: — Прошу простить, что так бесцеремонно, но дело срочное... — воскликнул в дверях объявившийся как с иголочки в темно-синем смокинге и зализанными назад темно каштановыми волосами, комиссионер: — В отделах передачи и обработки компьютерной информации, нашли несколько пар глушителей... — И как... Это понимать? — растерянно произнес Сергей Евгеньевич. — В здание опять сумел кто-то забраться? — Что значит, опять? — ошарашенно пробормотал старший агент. — Документ со сведениями о Серебрякове не пропал, господин Павлович, его кто-то выкрал... До или после терракта. — Федор Иванович решительно устремил свой серьезный взор на пятерых объявившихся. — И я могу догадаться, кто одновременно и подбросил нам такую неожиданность с глушителями, и кто выкрал документ.                         ***                                                                                                  По истечении пяти минут, что мы находились в дороге, госпожа наконец нашла силы в себе заговорить со мной: — А что она тебе наговорила насчёт меня? — Она почти что готова была либо рассказать все честно, либо же оклеветать вас как личность полностью. Но потом ее мнение вмиг изменилось. — пару секунд я ловил на себе её недоуменный взгляд: — Можно сказать, я повернул наш разговор в другую сторону. Да и она сама была не против, — мельком заговорщически глянул на неё. — Теперь у нее больше не будет к вам никаких претензий. — Ого... Даже не верится, что на одного приставучего человека стало меньше, — она расслабленно откинулась на пассажирском кресле. — И... Это... Спасибо тебе, и мне все ещё стыдно за то, что у меня вырвалось в коридоре школы. В последнее время как-то эмоционально чувствую себя не очень... «Вот это да... С каких это пор мы стали такими откровенными?» — промелькнуло в моей голове, мне пришлось скрыть некую всплывшую и само собой разумеющуюся улыбку. Внутренне радуясь своим мыслям о том, что потихоньку всё таки доверие госпожи почти что было завоёванным, я ответил, на миг повернувшись к ней: — Вы испытываете этот эмоциональный дискомфорт с начала учебы? — в этот раз посерьёзнел я по-настоящему, потому что все таки за этой поверхностной пеленой малых и влекущих за собой последствия вспышек гнева, скрывалось нечто явно более скрытое, укоренившееся, глубоко засевшее в самой глубине ее души. Ещё один шаг к тому, чтобы узнать об ее внутренних тараканах получше, заглянуть в самую душу, что я проделывал с людьми ни раз, но все таки есть те индивиды, что нельзя прочитать словно раскрытую книгу. Ту самую неотъемлемую часть, часть всей их жизни. И именно этот элемент настолько интересовал меня в человеческой природе, как и ее всеобъемлющую. — А ты что вдруг решил записаться ко мне психологом? — почуяла она подвох, скрестив руки на груди. — Если вы захотите, могу стать для вас кем угодно, — я обольстительно улыбнулся, наконец добившись ее непреклонного смущения. Я бы мог догадаться, о чем она сейчас подумала, поэтому подавил смешок, завидя то, как госпожа покраснела. — Ой, знаешь... Тут моя любимая песня заиграла, я прибавлю, — рука её потянулась к убавленному динамику, а я же успел вмиг до этого выключить встроенное радио полностью. — Не нравится тебе музыку слушать? — Дело не в этом. Вам лучше сейчас сесть ровно и как можно скорее пристегнуться, — завидев свою оплошность, спохватилась исправляться, а как только послышался щёлк ремня безопасности, я взглянул в правое зеркало заднего вида. Синяя машина с тонированными окнами, норовилась подобраться все ближе; вот только даже отсюда я сумел прекрасно разглядеть ее пассажиров и водителя. На главной проезжей дороге, собственно, на которой мы щас и находились стояло все прежнее столпотворение машин вокруг, казалось бы, стратегия была продумана удачно: застигнуть врасплох, зажать в угол своих противников без какого-либо варианта отступления, я уже даже начал догадываться, кому этот безупречный с виду план может принадлежать. Очевидно, долго колебаться они не станут. Я стартовал чуть раньше, прежде чем загорелся зелёный, почти в такт остальным машинам, но только аккуратно лавируя между ними, объезжая и обгоняя незаметно, пока те ещё не успевали среагировать, чтоб посигналить и вмиг выдать. А синяя машина все также неустанно двигалась в такт моему маршруту. — Себастьян... Объясни, что происходит? Почему ты вдруг сказал мне пристегнуться? — Чтобы непосредственно избежать неприятностей. — Каких ещё неприятностей? — Например, этих, — спокойно ответил я, а глаза госпожи стремительно расширились; и тогда, когда движение по дороге ускорилось, я резко вывернул руль влево, в этот раз езжая, нарушая какие-либо правила. Машины сигналили нам вслед, и вполне предсказуемо предстало следующее действо: когда с левой стороны появилась еще одна машина, в этот раз черная, а ту в свою очередь догнала синяя: преследователи окружили с двух сторон, а сзади и спереди нас тоже окружали машины обыденного дорожного течения. — Это... Неужели, это они? ТКР? Но почему именно здесь и сейчас? — нервно пробормотала госпожа, вцепившись обеими руками в сидение. — Так гораздо проще застать жертв врасплох, — хмыкнул я, пронаблюдав за тем как боковое окно водителя быстро открывается, в нем появляется ничем не защищённое лицо, разве что только на глазах одеты солнцезащитные очки. Темноволосый мужчина быстро вскинул руку с огнестрельным оружием, целясь именно в водителя, то есть — в меня. Послышался тихий, еле слышный звук выстрела, спустя секунду после этого воздух разрезал вылетевший из дула дротик; я остановил его двумя пальцами в паре сантиметрах от своей шеи; и очков ему не пришлось снимать, чтобы я увидел то, насколько расширились его глаза; но его удивление длилось недолго, поэтому я не дал ему дальше сказать и слова своим приятелям, запульнул дротик со снотворным из своих рук ему в шею; мужчина дёрнулся и его тело без сознания обмякло на руле. Машина вырулила в сторону, а я свернул в другую, выбираясь из этой недо поставленной западни; его сотоварищу на пассажирском сидении пришлось взять управление на себя; и только агенты из синей машины осмелились пойти на попятную, открывая огонь. Но пули чуть задели только бампер машины, а дальше за минуту перед тем, как к нам приблизился огромный перевозочный грузовик, я вырулил в другую сторону, съезжая с дороги под вскрикивание госпожи. Тем временем синяя машина отчаянно не справилась с управлением, и врезалась в огромное препятствие посреди дороги, следом за ней затормозила черная машина. Теперь уже они вызвали ужаснейшее столпотворение на дороге. Я вновь быстро проскочил на дорогу, езжая по более освободившейся трассе, пока в стеклах заднего вида представлялась самая полная на то картина произошедшего на дороге очередного несчастного случая.