Середина низости

                                                                                                                                                                                     Однако, путь со школы на английский оказался весьма интересным, непредсказуемым и опасным, когда нас вновь пытался кто-то убить. Ну или точнее сказать не "кто-то" а одна неприятнейшая персона, которая всем давно уже известна. Вот только неизвестно им, чем же они занимаются ради сохранения власти и своего неповторимого статуса кво. Я шла вслед за Себастьяном, мы только-только вышли из машины и я уже вовсе не возражала насчёт того, чтобы он проводил меня до самого дома с подъездом где проходят занятия на дому у репетитора с группой; я бы могла в данный момент, подумать и о кое чем более важном, например: для чего они снова устроили эту странную нападку? Казалось, что все уже поутихло, но вместо этого я раздумывала над тем, как отвечу на еженедельный вопрос всегда задаваемый при встрече на занятиях: «How did you spend your first half of the day?»вариантов крутилось множество, как от: «All in all, today i didn't do anything special after the school and when lessons is over hurry up to the english...»так и до: «I've tried to survive and fortunately i'm still alive so i must be okay!» Но я прекрасно понимала, что этого я точно не скажу, а выскажусь в принципе как обычно ещё тогда, когда у меня действительно за день ничего из ряда вон выходящего не происходило; но из моих сочинительных дум меня вырвал звук уведомления на телефоне, пока я шла я вытащила его уставившись в экран, чтобы прочитать сообщение. Сообщение пришло от одногруппника: «Ты сегодня вообще придёшь, опаздунья? Урок почти уже начался» «Бегу со всех ног. Ты, конечно, не переживай, я не сгинула по дороге на левый берег города. Спасибо, что поинтересовался)» «Всегда пожалуйста) Тебе ведь дольше всех из нас добираться, так что уже надо было приноровиться;)» Я уже было начала печатать ехидный коротенький ответ, как не успеваю я среагировать, как Себастьян выхватывает из моих рук смартфон и неожиданно швыряет его на проезжую часть дороги. Я чуть пошатнулась в ее сторону, но какая-то мимо проезжая машина уже успела переехать его и раздавить, послышался треск сенсорного экрана. — И что это сейчас было? — ошеломленно поинтересовалась я ему в спину. — Мера предосторожности. Не волнуйтесь, мы купим вам новый, но только главное чтобы потом и его не облепили отслеживающими устройствами. — В моем телефоне было... Кто-то следил за мной 24/7? Почему же ты раньше не сказал? — Его подложили совсем недавно, возможно, когда вы одни присутствовали в каких-то переполненных общественных местах. Но без этой отслежки нас бы не отыскали агенты, с жителями в городе равной численности 4,991 миллион человек. — Ты просто хотел быстро и легко, прямо здесь и сейчас избавиться от них? Вот только к чему такая внезапная на нас охота? — Им проще скинуть обвинения, чем искать доказательства, — тихо пояснил Себастьян, ладонью подталкивая меня идти вперёд, из-за того что я застыла посреди дороги. — Под это как подозреваемые попали мы. Но скоро они обнаружат и избавятся от всех глушителей. — Так им подложили глушители... — тихо повторила я, подтверждая свою мысленную догадку. — Но не ты их подложил? — с серьезным видом я подняла голову, уперев взгляд в его глаза, которые сейчас выглядели все такими же бесстрастными а лицо слегка выражало капельку пренебрежения: — По вашему я похож на того, кому в этой жизни заняться нечем? — иронично поинтересовался он, и только тогда когда я соизволила отвести взгляд, посмотрев на улицу, обнаружила что мы наконец таки дошли до десятиэтажного жилого дома. Моя рука потянулась к металлической кнопке, а спустя минуту дверь открылась. — На удивление как раз наоборот... — не нашлась ничего лучше пробормотать я себе под нос, и подъездная дверь закрылась за моей спиной.                         ***                                     Урок английского, однако, закончился даже гораздо быстрее чем начался; это и не должно быть удивительным, учитывая что я опаздала на целых десять минут от урока, и в этот раз я прогадала с двумя часами, потому что урок был всего один, собственно, на один час. Я вышла из подъезда вместе с двумя одногруппниками или точнее: одногруппником и одногруппницей, заранее приготовив наушники в кармане и вот уже собираясь надеть. — В школе сильно не заваливают? — я чуть призадумалась, ненадолго уходя в свои мысли и отошла только тогда, когда меня специально для привлечения внимания потрясли за плечо. Оля внимательно на меня просматривала, хлопая голубыми глазками с недавно нарощенными ресницами; ей семнадцать, хоть это сразу и не скажешь ведь вдвоем мы с ней выглядели как две ровесницы. — Если ты это мне... — Ну даёшь, конечно же тебе! — То... — я слабо улыбнулась, сдерживая подступающее раздражение от ее назойливости. —.. То все как обычно, школа как школа, поскорей бы уже уйти оттуда в колледж или ещё куда... До каникул бы дотерпеть. — Почти дотерпели, но с тобой я определенно согласна, школа — это просто невыносимо! — проворчала Оля, ступая вслед за мной в том же направлении, в котором иду я и если бы ее вовремя не пришедший на помощь дружочек, то предстала бы мне новая участь одного не из самых приятных дней моей неспокойной жизни, выслушивать бесконечное количество жалоб по поводу несправедливой и неадекватной новой учительнице химии, и то, как она сильно скучает по старой. Не всегда было приятно вести разговоры тэт а тэт с Олей, а так в принципе остальные мои одногруппники меня вполне устраивали; вот подошёл Ваня, коротко перемолвился со мной о том, когда будут следующие занятия, и что-то о том, чтобы я скинула ему материал с прошлых, и мы быстро попрощались. Они зашагали впереди меня в быстром темпе, а я, не особо торопясь, шла за ними размеренными шагами, не зная даже куда идти: сразу на парковку или просто побродить и скитаться без дела. Но, похоже, ситуация и сложившиеся обстоятельства распорядились этим за меня как раз в тот момент, когда я, съежившись и укутавшись в пальто от холода, прошла мимо темного переулка, пусть и на улице ещё не очень успело стемнеть, но тучи стояли серые и густые, что казалось что время уже вот-вот зайдет за сумерки. Я непроизвольно повернула голову в сторону шума, где раздался крик какого-то мужчины, и его предсмертный хрип, когда в последних словах услышалась его мгновенная мольба о помощи; я вздрогнула от этого пронизывающего крика и уже было бросилась бежать, со стопроцентной вероятностью на парковку, как мою руку неожиданно схватил кто-то и стиснул сильной хваткой. Вырваться и отбиться не получилось, а незнакомец вмиг прерывая все интриги и лишние выжидания резко развернул меня к нему лицом, и тогда мое желание отбиться от не незнакомца достигло самого пика. Паша с заговорщическим видом прижал указательный палец к моему рту, и все также не отпуская руки и не давая убежать, сдерживая словно пленницу, жестами приказал бежать за ним; что к моему несчастью я и сделала, и вот оказались мы в другом переулке, практически идентично тому, только он был чуть светлее. Когда же он отпустил мою руку, я вырвалась, отпрыгнула от него как от огня, попятилась на два шага назад. Все это выглядело слишком жалко, указывая на то, что я явно в западне, и мне некуда деваться; но это не значит, что выхода у меня ещё не было: — Не двигайся! Ещё один шаг в мою сторону, и я вызову его... — проговорила я, угрожающе приподняв руку с раскрытой ладонью, на которой лиловым свечением очерчивалась пентаграмма. — Настя... Сначала хотя бы выслушай то, за чем я тебя сюда привел... Видно на лицо, что ты продолжаешь воспринимать эту ситуацию как неизменно угрожающую, если она связана со мной... — Но ведь так и есть! К чему все эти придирки и напускная доброжелательность на лицо? — расставив руки в бока, твердо воскликнула я, в этот раз ощущая как потихоньку страх начинает отступать. — Постоянное заведение одной и той же шарманки, по поводу того, типо: «Настя, не беспокойся, я твой друг, я помогу тебе» а потом в следующие минуты пытаться убить меня этой своей... Своей... — растерянно всплеснула я руками, указывая на смертоносную бензопилу с острейшими лезвиями, которую Паша уверенно сжимал в своей левой руке; и собственно только из-за этой штуки, я продолжала его шугаться. — Косой смерти? — хмыкнул Паша, опустив короткий взгляд на не заведенное смертоносное орудие, улыбнувшись как какой-то маньяк из типичных американских фильмов и без всяких на то возражений откинул бензопилу от себя в сторону. — Надеюсь, так теперь мы хотя бы сможем нормально побеседовать? — Насчёт этого я сомневаюсь... И все равно стой где стоишь! — Ладно, если благодаря этому ты меня выслушаешь... Я хочу тебя предупредить, и не раз пытался, Настя, тебе лучше поскорее избавиться от этой дьявольской метки, — он устремил испепелительный взор на мою правую ладонь, — И я даже подскажу как, пусть даже это будет нелегко и болезненно... — Постой, притормози-ка лошадей, Жнец! — перебила его я, принимая все вновь как пустой трепет. — Во-первых: зачем мне избавляться от нее прямо сейчас, когда по мою душу охотятся самые опасные люди? Зачем все это делать, если я уже почти вот-вот подошла хотя бы чуточку к истине, к тайнам что всё это время скрывала моя мать? И зачем... Кхм... Приведи мне одну единственную причину, а не массу ложных, почему я должна довериться именно тебе? — Во-первых, Настя: за твоей душой охотятся не люди, а самый настоящий демон и чудовище, причем ещё какое непростое, чтобы у него были хоть какие-то причины, такому как он выбрать именно тебя... Мне пришлось вновь с невысказанным недоумением нахмуриться, и тогда Паша с довольным видом продолжил: — Ах да, ты же ещё не в курсе, что такому настоящему гурману нужны и души особенные... — Хватит пустой лести, лучше продолжай цепочку своих убедительных доводов, — скрестила я руки на груди, внутренне удивляясь последнему высказыванию: «особенные» — Во вторых? — Во вторых: за все то, что он тебе обеспечит, множеством раз обманув, как он это сделал с письмом твоей мамы и умолчанием их контракта, ты должна будешь в конце концов расплатиться. — Я знаю... — Но ты, глупая, нисколько не понимаешь сами последствия, — произнес Паша, сверив меня взглядом сверху вниз. — Ты будешь бесконечно страдать и мучиться. Разве оно это стоит? Я могу показать тебе всю пленку жизни твоей матери, которую я знаю каким способом можно достать... — Плёнку жизни?... — с тихим сомнением повторила я, раздумывая насчёт того, что где-то я это раньше слышала. — Да. Пленка жизни есть у каждого человека, на которой записываются и в конце концов отображаются по всей линии жизни и цепочке судьбы каждого человека. Каждую из которых при смерти просматривают жнецы: тогда и происходит решение между тем, продолжить ли ему жизнь на земле или отправить его душу по назначению, которое человек сам себе предопределил при жизни. Я тихонько сглотнула на его последнем слове, осознавая какая же отяжелевшая и непосильная информация свалилась на мою ношу; если бы не все эти головокружительные события доныне, я бы вообще продолжала жить спокойной жизнью обычного человека. Паша выждав момент, и наконец добившись моего скорого поражения и никаких издевок в ответ, в тишине подошёл ко мне, взял за подбородок и поднял мою поникшую голову, заставив посмотреть в его желто-зеленые глаза: — Есть единственый способ раскаяния, дитя. Путь тебе проложен в церковь, расскажешь все батюшке и покажешь поставленную дьявольскую метку, тогда он возможно согласиться тебе помочь и даст святую воду. Перед этим, он должен будет выслушать твои искренние раскаяния и признания в согрешении, — на моих глазах выступили слезы, медленно разливаясь горячими струями по заледенелым от холода щекам; я тихо всхлипнула. — Я знаю, как это будет непросто и тяжко. Даже очень болезненно, но избавление от греха своего на душу никогда не обходится просто... Особенно, когда дело заходит о заключении контракта, — его голос тоже внезапно понизился, стал слишком тихим но стоял он теперь всего в паре метрах от меня. — Если же побоишься раскаяться открыто, тогда просто пойди в нашу самую известную в Петербурге церковь, и набери из источника святой воды, а там уже раскаешься перед самым ритуалом и прыснешь на печать набранной водой... — Прекрати... — тихо процедила я, вновь отступив от него на шаг. — Ты так и не ответил... Зачем... Зачем мне тебе верить? По какому такому принципу? Какая тебе от этого выгода? На слова я тебе все равно не поверю, не поверю что ты когда-то был знаком с моей мамой... — Но я... Действительно был знаком с ней... — тихо произнес он, выуживая из кармана маленький помятый чёрно-белый снимок, как показалось при первом взгляде, но это была полноценная фотография, какие фотографировать могли только в прошлом веке.