Середина низости

                                                                                                                               Уже в автобусе я даже не сразу спохватилась достать наушники, сообщение о просьбе быстрого возвращения домой крёстным все еще было непрочитано, автобус тем временем будто специально тащился словно огромная черепаха, свернул наконец таки в сторону соседнего моста, переезжая его, приближаясь все ближе к парку со своим лесом, в котором я и планировала провести задуманное. В окне мелькал серый и угрюмый вид с простилавшимися дальше по небесному простору тучами, казалось, что вот-вот хлынет дождь. Пока что я боялась снимать перчатки даже в автобусе, хоть раз устремляя взор на эту злополучную печать. А когда же автобус затормозил у нужной мне остановки, я практически выпрыгнула из него, быстрыми шагами оттуда достигая парка. Время переваливало за пол третьего дня, я шла с одним наушником в ушах с бесконечно трезвонящей музыкой тяжёлого рока или металла, ибо боялась шагать в полной тишине или с умиротворённой музыкой, которая в данный момент могла потрепать мои нервы ещё больше. В парке практически не было людей, а уж если зайдешь глубоко-глубоко в леса тем более; но я продолжала идти, стараясь не оглядываться, по памяти проходя по маршруту к тому месту, где часто летом и весною мы бывали с моей подругой, и я одна в том числе. Пройдя по холмику и миновав крутую тропинку, раздвинула ветки давно заросших и обросших по всей округе кустов, ступая по не сильно отросшему покрову влажной травы, отмечая тем временем про себя, что недавно тут прошел дождь. Это место являлось просторным и достаточно большим полем, среди некоторых рощиц или практически полноценного леса в парке; я встала посреди поля и вытащила из рюкзака бутылек так называемой святой воды, оставляя рюкзак на земле в паре метрах от себя. Сняла перчатки, подняла правую руку а в левой зажала бутылек, зубами вынимая деревянную затычку бросая ее тоже куда-то на землю. Второй такой попытки не будет... — Я... Я бы хотела произнести слова раскаяния... — тихо начала я, прямо так как советовал батюшка из церкви; а вот дальше уже начала импровизировать: — Я знаю, что ужасно согрешила... И хотела бы понести за это заслуженное наказание, если это... Если это поможет избавиться от наложенного на меня клейма на всю жизнь... И поможет искупить совершённый мною грех... — я вознесла открытый бутылек в моей дрожащей руке над ладонью моей правой руки. — Я... Я надеюсь... Ты поможешь мне в этом... — произнося эти слова, я в конце концов задрожала словно осиновый лист на ветру; хотя только так можно было это охарактеризовать, ведь холодный ветер действительно подул в мою сторону и даже захлестал по отмороженным щекам. Не находя в себе больше никаких иных на то слов, я медленно начала опускать бутылек, и тогда моя рука внезапно замерла. — Готова ли ты навсегда отречься от Бога? — я будто бы вновь явственно видела и глядела в эти пылающие адским племенем глаза, что с любопытством потенциального хищника изучали меня вдоль и поперек. Я будто бы вновь оказалась там. Снова оказавшись той беззащитной и трусливой девушкой с окровавленными ранами на руке, и расширенными глазами полными ужаса. И все ещё ею осталась. Все ещё являлась. Ничего особо не успело измениться с тех пор, ведь я вновь бежала от проблем. Я уже чуть ли не схватилась за свою голову, но успела сохранить капельку самообладания, и сориентировалась, поэтому раз и навсегда наклонила бутылек со священной жидкостью, но не успела ведь мою руку перехватила знакомая, облаченная в белую перчатку. Из бутылька плеснула вода, что попала только на землю, Себастьян предусмотрительно убрал оттуда ногу, и теперь я никак не могла пошевелить какой-либо рукой; потому что он перехватил обе. — Никогда не видел такого, чтобы люди так быстро осознавали сущность всех своих последствий и пытались собственноручно избавиться от печати. Но видимо, вы исключение... — Отпусти меня... Отпусти меня и я все объясню! — неожиданно вырвалось у меня, и я попыталась выдернуть руки из его цепкой хватки и ударить по ногам тоже, но как я и ожидала это не дало каких-либо результатов. — Прямо сейчас, вы с большим успехом сможете только трусливо податься в бега, правда вот именно сейчас... — он чуть наклонился, чтобы прошептать это у самого уха: — Я вам это не позволю... — в голосе отчётливо слышалась насмешка, и в этот раз он и не думал скрывать это. — Прекрати издеваться... Хватит меня удерживать, давай лучше поговорим с глазу на глаз! — вскричала я, в какой-то определенный момент не ожидая, что рукам удастся наконец вырваться настолько просто; и тогда я развернулась в его сторону, вот только от приступа скорее лёгкой самоуверенности, чем смелости, не осталось и следа, при виде его ярко горящих красных глаз сердце мое неприятно сжалось. — Хорошо, давайте же наконец проясним всю ситуацию, без лишней лжи и оправданий. Врать сейчас ни к чему, я уже не буду притворяться, что это хоть как-то работает, — холодно продолжал он, на каждом слове начиная делать ко мне приблизительные шаги. — Мне самой было неприятно тебе врать, но да... Я согласна, что звучит как оправдание... — испуганно бормотала я, стараясь проговаривать все это внятным голосом, тем временем с каждым разом что он приближался все ближе, я отступала на шаг, отчётливо видя его хищную ухмылку, и отчётливо в данный момент понимая, что страх мой виден как ясный день. — Не буду говорить также, что Паша меня заставил, ведь это решение я приняла сама и сама тогда пошла в церковь... — Однако, легко вас на одних лишь словах запугать настолько, чтобы это довело вас до самых крайних действий. Будьте уверены, со жнецом вы больше никогда не встретитесь. — И со всем остальным миром тоже? Вот прямо сейчас... Это тот самый случай, когда ты готов убить меня на месте?... Забрать мою душу?... — я все ещё видела его искрящиеся ярко-красные глаза с угрожающим вертикальным зрачком, вот только чем больше я в них смотрела, тем больше разглядывала в них всепоглощающую ненависть. Или скорее, такие странные образы уже начинало строить мой перевозбужденный разум; ведь смотрел он на меня не более чем холодно, а я привычно застыла в полнейшем ступоре, когда между нами осталось всего пару сантиметров, и я представить себе не могла, что же сейчас он собрался со мной сделать. Не выдержав, и не ожидая такой резкой и быстрой реакции даже от себя, я развернулась в противоположную сторону, намереваясь броситься обратно в лес, нисколько не соображая; но с той стороны успел оказаться Себастьян, что перехватил мои тщетные попытки, вновь схватив за руки и не давая мне бившейся в агонии вырваться и убежать, отступить привычном путём. Я только попыталась оттолкнуть его от себя подальше, как внезапно почувствовала резкий укол боли в районе затылка и перед моими глазами вмиг начало темнеть, все произошло слишком быстро, не успела я понять, как провалилась в забвение.