Середина низости

                                                                                                       —.. На самом деле, настал тот момент когда тебе придется все переосмыслить и понять... Ты же понимаешь... — сквозь смутную пелену, мне удалось уловить черты лица незнакомки. На губах стояла то ли заговорщическая, то ли приветливая улыбка. Её ладонь сверху опустилась на мою, но руку я не отдернула. — Нами чаще всего управляет некая движущая сила: вопрос стоит только в том, что тогда двигало тобой, раз ты пришла к тому кто ты сейчас есть и что у тебя сейчас стоит на плечах? Я понимаю твою растерянность, твой страх перед неизбежным... Хочу сказать лишь напоследок тебе только то, что тот человек что сумел избавиться от внушений и собственных предубеждений, что навязало ему общество — поистине сумеет стать самым сильным и независимым человеком... Тот человек, что не всегда готов слепо следовать за своим стадом... Задумайся, прямо сейчас... Какую огромную роль играют в твоей жизни те предубеждения, что в тебя вбили? Разве это твои мысли, не чужие?... — незнакомка пронаблюдав за моей реакцией, вновь хмыкнула: — Ну да, точно... Сейчас свой ответ ты дать мне не сможешь... Но послушай, дорогая, свой путь в этой жизни мы предопределяем сами... И уж каждому из нас придётся так или иначе принять самое важное решение: плыть по течению, жить только ради себя, ступить на светлую тропу или примкнуть ко злу и тьме... Какой из этих вариантов лучше всего решать уже тебе... Я внезапно очнулась, сделав резкий вдох от чего почувствовала некую ломящую боль в конечностях; правая рука затекла, и сейчас я растерала ее со всей силы лишь бы и это отвратительное чувство отступило. То самое чувство вперемешку с бессилием... Но из меня также вырвалось недовольное шиканье, когда я привстав на скрипучем диване ухватилась за затылок, шея неприятно ныла; таким описанием меня можно было охарактеризовать как бабушку преклонного возраста, но сейчас было абсолютно не до шуток, особенно, когда до меня дошло что вокруг меня и на чем я сижу. Разве наш диван способен так скрипеть? Крестные недавно хвастались перед отъездом, что он у них самая появившаяся новейшая мебель в доме. А сейчас подо мной прогнулась растертая поверхность бледно оранжевой простыни покрывающей сверху старый скрипучий диван, мои ноги до сих пор обутые в кеды коснулись пошарпанного линолеума и я так и застыла, обомлев на месте с приоткрытым от шока ртом. Это была гостиная нашей квартиры. Где я жила с мамой и отчимом, та самая квартира в которой случилось неизбежное убийство и та, которую должны были конфисковать. Но он видимо нашел способ, как запихнуть меня сюда... Я уже не боялась, что меня кто-то услышит откуда-то уверенная в том, что я здесь совсем одна. Они не успели тогда поменять все к моему приезду. Деревянное окно впритык рядом с пластиковым, наполовину заклеено газетными вырезками, деревянная рама шершавая, если пройтись по ней пальцами, не боясь напороться на гвоздь или занозу, от недавней покраски в зелёный. До решения тотального ремонта, Дима хотел оставить эти окна как есть, успел только зачем-то покрасить одно в зелёный цвет. Нам с мамой было тогда смешно от этой его идеи... Множество вещей свалены в кучу или разбросаны в беспорядке, но все так и осталось тем же, что было до этого: кроме белого мела проглядывающего сквозь пыль на полу, обводящие очертания маминого тела. Тела убийцы что нашли тогда, когда ворвались сюда. Мне неожиданно поплохело, и я схватившись одной рукой за живот, отступила на два шага назад другой служившей как опорой, оперевшись на оконную раму. — Нет... Нет... Этого он и хочет добиться... Но а я не должна... Ни за что не должна этому поддаваться... Тем более, если это такая месть... — тихо прошептала я, унимая приступ тошноты. — Для меня, в отличие от людей не свойственно желание мести... — вздрогнула я, обнаружив стоявшего в проёме гостиной Себастьяна; сейчас любое его слово и поза выглядели устрашающими и угрожающими. Он будто бы заметил это мое странное выражение лица и хмыкнул улыбнувшись: — Уверен, вы не забыли про все то, что происходило в этом неприятном месте ещё до убийств. Даже если бы Надежда меня не вызвала, и не произошло всех этих неизбежных случаев с убийствами, негативная энергетика давно пропитала эту квартиру насквозь. — Что ты хочешь этим сказать? Каким-то образом в этой атмосфере мне приходилось уживаться... — И неудивительно, что у вас так много травм, — спокойно проговорил он, нисколько не колеблясь сделал два шага и оказался в комнате. — Стой, где стоишь! Ч-чего... — я непроизвольно сглотнула, вспоминая недавние события, кажется, сегодняшнего дня... На самом деле, я уже потерялась в счёте времени... — .. Чего ты этим добиваешься, если не мести? Здесь все и завершится? — Забавно, что вы продолжаете так думать. Просто и быстро вы эту жизнь так не оставите. Вам бы найти для начала запрятанные здесь сведения... — Сведения о моих родителях? — Здесь может таиться массу сведений, вот только найти их вам придется самим. — Ты хочешь мне здесь квест устроить? — казалось, это должно было прозвучать намного иначе, когда я произнесла это с великим замешательством. — Скорее, проверку... Посмотрим насколько хорошо вы справитесь без моей помощи. И насколько хорошо знаете свой дом. От одной мысли что он все это время поисков будет стоять над моей душой, становилось не по себе, но он видимо или прочел мои мысли, или же в этом и была его задумка просто взять и вновь раствориться в воздухе, оставляя меня одну наедине со своими мыслями, предположениями и подступающими страхами этого места. Моего родного дома... Сначала, я обыскивала все тайные и не тайные углы какие только знала; открывала все шкафчики, от маленьких до больших и в душе не сознавая что я такое ищу. Если сведения, то документов моих супер-родителей давно здесь нет, их наверняка прикарманили полицейские или те самые вышеописанные "сведения" могли храниться в любых их личных вещах и записках... Записках... Я приостановила поиски, встав посреди комнаты доныне являвшейся моей, обдумывая последние предположения: если я не ошибаюсь, то моя мама часто записывала и вела свой какой-то дневник; но напрямую она об этом никогда не говорила, а значит это могло быть что угодно, быть может даже банальные записи по ее работе. Хотя, помню как я пришла со школы, а она расхаживала из стороны в сторону с блокнотиком в кожаной коричневой обложке, что-то бормоча себе под нос и грызя ручку, будто что-то старательно обдумывая посреди гостиной. — Мам, я пришла! — сказала я, высунувшись из-за стены прихожей, находящейся за стеной гостиной. — Что ты делаешь, кстати? — Мама в это время резко захлопнула блокнот странно на меня посмотрев, хотя могла обронить что-то незначительное в ответ, дабы сохранить свой секрет в тайне. Но мама у меня была не от мира сего, это я всегда прекрасно знала; поэтому направилась прямо в соседнюю комнату, бывшую комнату моей мамы, раньше не обделённую большим количеством вещей. На полках пошарила и даже в самых скрытых по моему мнению уголках, где уже успели скопиться паутина и обильное количество пыли. Если есть такие вещи, которые мама ни за что не смогла бы хранить у себя в комнате, но почему? Потому что жили они с отчимом в одной комнате вместе, а значит он вполне мог внезапно наткнуться на эту самую тайную и личную вещь как личный дневник моей мамы? Так или иначе пока я все это напряжённо обдумывала, с привычно оставшимся порывом поглядеть на часы чтобы узнать время, поняла что у меня и телефона с собой нет также как и сумки. А звать и спрашивать у него я боялась; ведь на все это время поисков даже успела на время забыть, что он до сих пор может быть здесь. Мои ноги сами привели меня к нашей кладовке, небольшой комнатке находящейся по правую сторону прихожей. Здесь все также было свалено огромное количество различных старинных вещей, к ним же относятся мои старые игрушки ещё с 2015 года отроду. Я прошла вглубь кладовки, подмечая в кучу сваленную груду коробок больше пустых, чем заполненных. Благодаря стульчику давно нашедшему свое приспособление и местечко в углу комнаты, я дотянулась до полок, поочередно раздвигая старые коробки. Их было так много что я уже хотела было скинуть их всех отсюда. Я разбирала старые вещи, потрепанные с СССР книжицы, пока не разобрала всю самую тяжёлую коробку и уже вот собиралась скинуть ее вниз, как пошатнулась и чуть не упала на пол с ненадежного стула. Остальные коробки, когда их разбираешь были определенно легче, а внутренности этой коробки я тоже давно разложила на полочке, но какой-то неопределенный вес все ещё оставался; будто бы лежало там кое-что ещё. Моя рука ещё раз пошарила по дну пустой коробки, пока не наткнулась на выпуклость, которая была твердой и не прогиналась дальше под моей рукой. Я слезла вниз, и поставила коробку перед собой; ухватилась за края коробки для начала, собираясь вытащить ее так; но далее не стала усложнять себе жизнь, и просто напросто перевернула ее несколько раз хлопнув по дну. Второе дно коробки вмиг вывалилось а за ним с хлопком упал блокнот в коричневой кожаной обложке. Содрогаясь от некоего нетерпения и волнения я открыла первую страницу, и даже без крайнего удивления подметила, что не ошиблась. Надя страницу за страницей изливала душу по поводу ее непростой жизни и точно такой же непростой работы, а значит, тогдашние мои подозрения подтвердились вмиг. «Я должна была это сделать. Должна... И пока я прямо сейчас сижу и жду смиренно своей неминуемой гибели, все мое существо содрогается от волнения и страха не только как бы поскорее узнать того самого обидчика, но и отомстить. Но смерти я все ещё ужасно боюсь, и боюсь попасть в Ад который может быть мне дальше гарантирован скатертью дорога. Но выбор давно сделан, у меня в помощниках сам Дьявол, и отступить уже нельзя...» 21 августа 2022 г. «И к чему, к чему этот козёл продолжает обращаться со мной так по-свински? Мы черт возьми, вместе преодолели весь этот путь, мы сбежали, мы притворялись от начала и до конца, а теперь он хочет все разрушить?... Не знаю, приведет ли его в наш дом появление ребенка... Хотя, как мне кажется от перепихона с юристом это все даже не зависит... Но я сделала тест на беременность, и о боже... К чему мне такая ноша прямо сейчас?!» 4 декабря 2001 г. «Дорогой дневник, я правда пытаюсь создать все условия для нашей благополучной семьи, но с каждым разом получается все хуже... Дима утверждает, что веду себя я крайне странно иногда, то бываю непохожей на саму себя, то снова становлюсь ласковой и нежной. Заботливой матерью, но до тех пор могу невзначай вспылить. Но проблема в том, что я нисколько не помню этого, и эти провалы в памяти беспокоят меня все оставшееся время... Как-то Дима решил поговорить о нашем старом прошлом в «ТКР» но многое чего я так и не поняла. Могу подписать здесь ещё только то, что по возвращению в «ТКР» я заметила, что они что-то замышляют. Но когда наша дружная семья успела превратиться в бешеных фанатиков? Девяностые, казалось, были буквально только вчера... Разве нет?» 12 марта 2012 «В последнее время, ему даже трудно сознаться, где он пропадает часами. Из-за этого возникает множество ссор, конфликтов, и черт возьми, из-за этого мы пугаем ребенка... Я никогда не представляла себя идеальной матерью, если честно, да и как по мне кажется таких и не бывает на белом свете; но даже приличной такой я стать не смогла. Меня поглотило незабвенное как это могло бы описать в литературе, чувство жажды мести... Ни о чем другом я сейчас думать не могу... Все мои родные сдохли в пожаре из-за одного какого-то говнюка... А я уверена, он был один. Поэтому, следующее решение принялось для меня достаточно легко. В Интернете и библиотеке я нашла все сведения.» 18 августа 2022 г. Я резко захлопнула уже за пару минут ненавистную мне книжицу. На автомате отошла на пару шагов назад, и присела на полу, приобняв себя за колени: — И ты хотел чтобы я нашла это?... — вслух поинтересовалась я. — Узнать, что моя мама... Нет, этого не может быть... — Вы же сами понимаете, что только в утешение отрицаете явное, — послышался за моей спиной голос, мне показалось, будто бы он склонился надо мной но головы поднимать я не стала. Непонятно было, меряет ли он шагами комнату или же просто стоит. — Но... Я всегда думала что это свойство характера у нее такое... Эдакая разносторонность... Дневник будто бы вели два разных человека... Ты думаешь о том же, о чем и я... — Не диагностированное Раздвоение личности? Это можно было заметить невооружённым глазом, ещё при первой нашей встрече. Но тогда меня не интересовало копание в ее прошлом... — А сейчас для тебя это все вновь кажется какой-то замысловатой игрой, да? — процедила я, быстро поднялась с пола, перед глазами на три секунды потемнело. — Подумаешь, какой-то человечишка со своими травмами и тяжёлым прошлым, неосознанно расколола свой разум на две части и одна из них вытеснила все эти плохие воспоминания. Всю эту боль и тяжесть... Подумаешь, что потом у них родилась дочь... О-отчим оказался убийцей, мама — психически нестабильной... Оба отца настоящие мерзавцы, получается... — проговорила я сквозь подступившие слезы, которые уже была не в силах сдерживать. Опять ты хочешь причинить мне боль! Это отвратительно... А до этого врал все это время про маму, переходя условия контракта! — воскликнула я, резко обернувшись; если до этого он стоял прямо передо мной то на секунду моргнув, вновь пропал из моего поля зрения. — Во-первых: я собирался рассказать вам все вечером этого же дня, во-вторых: то что мы заключили контракт, не значит, что вам дозволено говорить все что вздумается и делать все что только вздумается, — услышала я голос, доносящийся отовсюду. Мне показалось, что в помещении начало становиться темнее, воздух сгущается, и какая-то видная темная завеса заполняла здесь все собой вокруг. — В-третьих: первое и незыблемое правило нарушили вы, ясно показав свою слабохарактерность и детскую чувствительность, на одних лишь словах поддаваясь уговорам практически такого же ребенка как вы, со своими наболевшими травмами. И наконец... — внутри меня сковал не так далеко запрятанный дикий страх, какой я могла испытать только тогда, на том заброшенном заводе. В ту злополучную ночь. Я почувствовала, как он стоит всего в паре сантиметрах от меня, сзади кладет на мое плечо свою руку или же нечто на нее похожее. С его стороны практически доходят вглубь помещения и развиваются во все стороны клубы исходящей от него тьмы. Я обозналась. И иногда могу напрочь забывать или недооценивать того, с кем имею дело... — От печати контракта, что я поставил вам не избавиться... Я смогу найти вас где угодно и когда угодно. Следующий такой ваш импульсивный поступок, будет непростительным, — голос демона заметно исказился, приобретая похожие черты какие я слышала в первую нашу встречу. Меня сковал одновременно ступор от прилива страха, и неприятное скользкое чувство триггера всей этой нереальной ситуации. Я будто бы уже не здесь находилась. — Значит... Никто из нас своих условий не нарушит? — очень тихо поинтересовалась я, прикрыв глаза; а раскрыв с малюсеньким облегчением заметила, что клубы тьмы исчезли и в помещении снова стало светло. — Нет, это я могу вам гарантировать, — произнес демон, учтиво поклонившись. Я в ответ многозначительно отвела взгляд в сторону. Естественно, мы оба знали что этому убеждению я уже давно как не верю, особенно, исходящих из его уст. Быть может, он испытывает тоже самое. Но так или иначе, спуститься с этой многоэтажки мог только Себастьян, а я теперь ещё больше содрогалась от одной лишь мысли приблизиться к нему ещё ближе. По возвращению домой мои чувства с виду по поводу всей недавно случившейся ситуации, казалось, можно понять невооружённым глазом, но вопрос оставался в том, что до сих пор понять их не сумела и я сама.