Глава 34. The cipher
30 декабря 2022 г., 22:04
Примечания:
Трек-лист к главе:
Hearing Damage — Thom Yorke
Staring at the Stars — Diamond Dust
Shadows — Pastel Ghost
Новосибирск, 1986 год
Холода в Сибири уже под начало декабря набирали свой нестерпимый оборот; из-за ревущей вьюги практически весь путь до штаба, нельзя было разглядеть толком, хоть глаза выколи! Но, к счастью, со мной имелся мой верный помощник на пассажирском сиденье, так что мы время от времени менялись местами, если же лень его едакая снедала, я неустанно его подстёгивала, дабы помог нам довести нашу затерянную в снегах лачугу с пассажирами, до того самого места базы. К концу пути, ко все тому же нашему счастью, вьюга сумела поутихнуть, пятеро наших сотоварищей заметно заёрзали на месте, то ли от волнения, то ли от лютого холода; скорее всего, тут место играло две категории сразу.
— Как долго нам ещё здесь тор... — вопрос Михаила так и повис в воздухе, не успев закончить он застывшую на устах всех присутствующих фразу. Внушающих размеров кулак завёрнутый в кожаную перчатку энергично постучал по лобовому стеклу. Сильнейший и вообще какой-либо снегопад остался позади, сейчас на улице солнечно и ясно, пусть и холод оставался таким же, встроенная внутрь малюсенькая коробочка, которую даже обогревателем назвать было сложно, так как от нее практически не исходило никакого вожделенного тепла. Пассажиры внутри энергичней застучали зубами и затряслись уже от холода, через лобовое стекло я передала майору документы; переглянулась с Дмитрием.
— Итак... Назовите пароль...
— ТКС — спокойной проговорил за меня Дима.
— И как же это расшифровывается?
— Телецентр Компанейской Сетевой Службы Объединённых СССР , — я с заговорщическим видом наклонилась к нему, покуда его башка была на уровне раскрытого проема лобового окошка. — Но это название пока ещё ни разу не было оглашено, и используется как средсто приватной информации, прибывших на работу для таких, как мы, — я подмигнула.
— Надеюсь, вы понимаете, в чем состоит вся суть вашей работы, а то некотрые начинают удивляться, прибыв на новоиспечённые места... Но мы отсюда со знанием информации всего дела обстоящего в ТКС не отпускаем, поэтому то вам либо езжать сейчас, либо — только через 2 года.
— Вы слишком требовательный, товарищ капитан. Но мне такие только нравятся, уверенные в себе, напористые, всегда твердо стоящие на своей точке зрения... Уверена — таких как я, днём с огнём не сыщешь!
— И снова она о себе... — проворчал себе под нос Дмитрий, попутно вытирая его варежкой.
— Ну почему же? И ты у нас молодца! Я просто, в частности, порекомендовала себя, как пример.
— Хорошо, хорошо, с вами мы уже все поняли, голубки... Открывайте заднюю дверь, сейчас осмотрим и остальных. А документы тем временем прогоните через устройство проверки на подлинность, — майор передал два паспорта и прилежащие к нему документы, как из ниоткуда появившемуся подчинённому, вмиг нырнувшего обратно в теплую охранную будку.
— До чего дошел прогресс, однако, — оценивающе цокнула я языком, пытаясь выглядеть как можно более заинтересованной.
— Технологии сюда поставляют прямиком из Америки, правда, и с этим у нас тоже имеются весьма сильные конкуренты... — откликнулся кто-то из задней части машины.
— Что ж, тогда работа здесь предстоит ещё интереснее, чем я предполагала поначалу, — как только майор сурово махнул нам рукой, я вновь двумя руками ухватилась за руль; мы успешно проехали охранный контроль, а макушки зданий самой базы мелькали уже на горизонте, так что до них на нашей лихой оставалось только рукой подать.
Нас обучали важной, принятых в рамках специального лагеря строгой дисциплине, на работе пребывали мы неустанно 24/7 с раннего утра, до позднего вечера, успевая только время от времени отходить на короткие перерывы или обед. Где-то их вообще не было, и люди пахали как кони, так что мне только стоило благодарить нашего снисходительного, когда как, начальника, за столь прелестный и щедрый подарок. Хочу заметить, что об этой своей неземной щедрости то упоминал нам и втирал чуть ли не каждый день, насколько мы должны быть именно ему за все это благодарны, даже за еду которую предоставляли всем работающим специального лагеря. Эта его чрезвычайная важность, нередко выводила меня из себя, когда ставя под удар свою честь и достоинство, я падала куда ниже некуда; видимо, это меня и отличило среди других членов нашего отряда, и как бы ни было мне это сложно признать, глубоко в душе я понимала, что иногда он очень даже бывает прав, и с его точкой зрения бывает сложно не согласиться к такому-то мастеру убеждения; но признавала я это иногда, вечерами, как я уже выразилась, только внутри. Иногда... Ладно, не буду врать... Очень даже часто, я испытывала некий стыд за то, что говорю, и как это все может вылиться если в следующий раз, все мои слабости покажутся наружу, и тогда люди неправильно поймут то, как прекрасно же я себя подаю в работе; ведь если я в этом ни грамма не сомневаюсь, значит, не должен никто из этих низко стоящих!
— Всё я да я... Ты хоть когда-нибудь задумываешься о ком-то другом, помимо себя любимой? — однажды высказалась мне с обидой моя прямолинейная соседка. — Ты, Турдакова, видимо, никогда не заботишься о чувствах других, а я ведь на эту работу тоже очень тщательно пахала весь этот год!
В общем, просить у нашего "щедрого" начальника переселиться от меня на соседние столы, а то и куда-нибудь подальше она не стала, потому что понимала, чем эта просьба может для нее обернутьс, ведь «это уже превышает все ваши полномочия, будьте благодарны, и работайте уж бок-о-бок с тем, с кем я вас распределил!» от этой мысли мне стало скорее забавно, чем грустно, поэтому я не скрыла появившейся на моём лице улыбки.
— Я знаю, о чем ты щас подумала, Турдакова, как-будто это может быть настолько смешным... Поставила бы себя на мое место...
— Уж извините, мисс чувствительность, я не привыкла равняться с мыслями и желаниями других. Я уж лучше позабочусь о том, как мне выжить в этом месте самой.
На этом наш откровенный разговор и закончился, Мира ясно показала свое нежелание со мной разговаривать, демонстративно надев обратно на голову наушники, вновь послышался щелчок радиоприемника. И вновь я почувствовала то самое странное ощущение, будто бы за тобой в сей момент кто-то пристально наблюдает; ну может, и не пристально, но для меня любое внимание к моей не сомнительной персоне вызывало энтузиазм и интригу, зародившуюся глубоко внутри, вспорхнувшего в груди словно бабочка. Слишком слащавое, звучит, для меня сравнение, но после того как в наш кабинет перешёл один невероятно симпатичный парень, расположившегося всего за три места за одним столом, от нас, я постоянно ощущала чей-то взгляд обращённый в мою спину, так ещё резче ощущалось, когда он уходил за кофе или за куском хлеба, будто он ещё долго стоял в дверном проёме или позади нас, и наблюдал, как я работаю. От одних этих представлений в помещении стало заметно душновато, хотя за окном стоял неукротимый снегопад на белоснежном мареве прибывшей зимы. Мне ужасно захотелось пить, из-за сухости в горле, поэтому быстро поднявшись, я подбежала к железному бочонку с водой в уголке комнаты, и из ковшика налила себе во все такой же железный стакан, который по сути служил для этого бочонка клапаном. На обратном пути, я остановилась всего в паре метрах, облокотившись о стену, и наблюдая за представившейся картиной со стороны: на моем месте заинтересованно сложив одну ногу на другую, восседал тот самый парень, имя которого я пока не успела запомнить. Он подпёр подбородок кулачком, наклонившись заинтересованно к нисколько непривлекательной персоне Мирославы.
— Боже... Что это значит?... — тихо пробормотала она, не снимая наушников.
— Что такое? — вежливо поинтересовался ее новый сосед.
— Ой... А вы уже давно здесь... — запнувшись, сказала Мира, удивлённо раскрыв глаза на парня. — А где... — помотав головой, она заметила меня, всем недовольным видом облокотившуюся о стену, скрестившую ноги и руки; данная ситуация и его взгляд на нее, начинали все больше и эффективнее действовать мне на нервы.
— Да я просто недавно ходил за перекусом, а тут решил остановиться, и посмотреть, что же это за красивая девушка тут так усердно работает! Похоже на то, что вы здесь впервые.
И что в ней можно было найти такого миловидного и красивого?! Светло русые волосы до лопаток, раскидались и растрепались на ее макушке, завязанные в хвост, и теперь торчали из него, словно палки. Невыразительные черты лица... Неужели, его привлекла ее единственная красивая черта лица: ее глаза под цвет синевы неба?
— Да, так и есть, приехала сюда где-то около года назад... Но, чёрт, простите за выражение... Я не понимаю, что происходит...
— Вы явно хорошо воспитаны, раз извиняетесь за такое простецкое выражение, — хмыкнул он, наклонившись к ее радиоприемнику и поинтересовавшись:
— На какую линию вы напали?
— Вот, послушайте, я сейчас включу её! — девушка быстро нажала на красную кнопочку радиоприёмника, что означало "воспроизведение"
«— Фенилэтиламино-бензоилокси-диаморфина, можно использовать в благих целях. Предоставим ребятам из ТКС неожиданную поддержку. Передайте C-in-C...»
— Как интересно... Линию передают по старым закодированным каналам... Похоже на утечку акустической речевой информации... — заинтересованно пробормотал мужчина. — Вы наткнулись на невероятно нужную и полезную информацию... Успейте сообщить ее самолично вышестоящему начальству, пока наш начальник не присвоил все лавры себе.
— Ей не хватит ни сил, ни духу, — самодовольно проговорила я, наблюдая за ее перепуганным выражением лица.
— Они... Иностранцы, замыслили против нас нечто плохое... Нет, даже этого слова не хватает, чтобы описать всю катастрофу ситуации...
— Какую именно катастрофу? — с многозначительным видом поинтересовался сосед. — Вы о совершенно "непорочном" шифре спрятанном в этом послании?
— Определённо и об этом тоже, но мой Бог, я думала, что слухи о сильной незаконной организации — всего лишь слухи... А теперь, нам приходится иметь дело с людьми, так ещё и из Америки, замышляющие использовать "в благих целях" то есть против нас, смешиванием наркотиков?
— То есть избавиться от нас, — с непредвзятой улыбкой подчеркнул собеседник.
— До добра это дело явно не доведёт...
— Избрав себе такой путь, ты сознательно должна понимать, что вступление в ТКС никогда до добра тебя и не доведёт, — хмыкнула я, оставаясь в стороне, медленно закипая от злости от их совместного игнорирования моей персоны.
— Я вот за терапевтические и химические термины не сведущ, но похоже вы поняли все, о чем там шла речь?
— Не всё... — с сомнением отвечала Мирослава. — Только о том, что под фенилэтиламином они подразумевали амфетамин, под бензоилокси — кокаин, и диаморфин — это, безусловно, героин. Правда, я так и не поняла, что значат последние слова...
— C-in-c? — как ни в чем не бывало переспросил мужчина. — Расшифровывается как: «Commander-in-Chief» и переводиться на русский, как: «главнокомандующий»
— Ситуация начинает ещё больше накаляться... — мрачно вторила Мира.
— Вы несомненно правы, а теперь нас ещё и подставить хотят... Если хотите, то после обеда, я могу сходить с вами до руководящего начальства в пятом корпусе, и мы все расскажем от вашего лица. Вы узнали всю эту информацию, вы — настоящая молодец, — сказал он это с обаятельной в ее сторону улыбкой, потихоньку поднимаясь.
— Спасибо вам большое! Но давайте на ты? Мы же все таки коллеги.
— Да, конечно, Мира.
— А как ещё раз зовут тебя?
— Евгений. Для друзей — просто Женя, — он помахал ей ещё напоследок, но как только развернулся я переградила ему путь, подставляя руку для рукопожатия:
— Прости, что не нашла минутки подойти пораньше, как только ты переехал сюда, Женя, — он спокойно пожал мою руку, поглядев на меня исподлобья хищным взглядом своих, как кофейная гуща, глаз. Именно так, на меня он посмотрел как-то хищно, как-то дерзко, абсолютно не таким мягким и нежным взглядом, каким он смотрел на Миру.
— Я — Надежда. Надежда Турдакова, очень приятно.
— Взаимно, Надежда. Правда, называйте меня, пожалуйста, Евгений, мы же не в неформальном обществе с вами находимся.
И он вмиг удалился, как не бывало, разве что только свой осадок оставил на нас обеих. С того дня, особенно, когда я проследила за этой дружелюбной на нынешний момент парочкой, шагающим по сугробам к пятому корпусу чуть ли не за ручку, во мне взыграла ненависть и ревность небывалых размеров; ведь в моей голове Женя уже давно пригласил меня на свидание, у нас долгие и прекрасные отношения, а вот уже в скором будущем он собирается попросить моей руки. Да, стыдливость все также не покидала меня, при общении с ним, потому что у меня постоянно создавалось ощущение, будто он специально указывает на все мои недостатки и минусы; ох уж эти его двусмысленные фразочки... Но я уже любила его, любила всем сердцем, поэтому когда в один день мы всей командой, которую созвали с нашего стола, впятером пришли к небольшому строению, соединным с душевыми и туалетом; но почему починить и осмотреть щиток созвали именно нас? Наверное потому, что ночью после вечернего душа, уходя самой последней и тем самым выключая за всеми свет, я пришла к там щиткам с ведром воды, и я заставила их "освежиться" после долгого периода простаивания, щитки, подсоединнённых именно к нашему энергетическому блоку. Поэтому, я только ликовала в душе, когда начальник с невероятно строжайшим видом вызвал нас осмотреть щитки, да ещё и подал нужные инструменты. Сама "щедрость" понуро жаловались все по пути к непримечательному зданию, под номером восемь. Уже стоя на бетонном полу, осматривая все такие же бетонные с белым пошарпанные стены, местами где время от времени торчали кое-какие провода, Баженов Владимир первый выдал свой вердикт:
— Похоже на обычное короткое замыкание... Правда, какое-то странное, — задумчиво проговорил он, осматривая провода. — Как будто сразу обильное количество воды выплеснулось на них разом, так и электричество в нашем блоке вообще могло вырубиться полностью.
— Метели здесь, конечно, суровые, но где снег в таком количестве мог так быстро растаять и протечь сюда? Звучит бредово, учитывая, что на улице сейчас под минус тридцать.
— Естественно, в такие-то холода, что тут ещё может растаять! Остаётся другой вариант: кто-то вчерашним вечером специально вылил всю воду сюда...
Но пока они продолжали вести эти свои вдумчивые разговоры, по тому, как найти подозреваемого; я — как тот самый подозреваемый, осторожно скрылась с места преступления, подозвав за собой наивную Мирославу, которая закутавшись в шарфик перекрывающего полностью ее нос и рот, последовала за мной.
— Мира, я нашла брошенное ведро из душевой! Кажется, его оставили в мужской душевой!
— В мужской душевой? — выглянула она из-за угла, присматриваясь к темноте помещения в мужской душевой. — Если ты действительно что-то нашла, то надо бы сказать об этом ребятам. Ты пока включи свет, а я их позову! — она только-только собиралась сорваться с места, как я перехватила ее за руку и силой толкнула внутрь, быстро запирая за собой дверь, облокачиваясь на неё снаружи.
