Середина низости

                                                             «Я не умею молчать, когда сердце во мне говорит.»</i> ©Фёдор Достоевский, «Белые ночи» Тело окружили пять полицейских машин и две скорые, машины подъезжающие с обеих сторон дороги, офицеры отгоняли и перенаправляли в другую сторону. Настя успела увидеть только расплывчатое тело и яркое алое пятно на фоне, затем в следующую секунду Себастьян мигом закрыл ее глаза своей ладонью. — Вам лучше на это не смотреть. Идеально рассмотрев все нюансы мертвого тела распластавшегося на асфальте близ скорых и полицейских машин, и даже разглядев под всем этим кровавым месивом очертания лица доныне когда-то живого человека, Себастьян поддался приказаниям командующих на дороге офицеров, разворачивая машину и объезжая место страшного происшествия.                                                         Вот только по прибытию домой, с чего я и начала свой обед, так это точно не с нормальной еды, а с принятии новых лекарств; только после которых у меня вновь появился здоровый аппетит. Проглотив первую ложку горячего куриного бульона, и практически не почувствовав вкуса со своим заложенным носом, на меня нахлынула волна любопытства, отчего я поделилась некоторыми своими умозаключениями с сидящим напротив на высоком стуле Себастьяном: — Возможно ли, что с этим человеком на дороге не произошел какой-нибудь несчастный случай, а его кто-нибудь убил и выбросил на дорогу дабы сделать вид, будто все это произошло случайно? — Вы на правильном пути, не «возможно», это так и есть: этого человека убили и причем как бы вам могло показаться, не выстрелом или каким-нибудь оружием. — Но почему? — Для отвода глаз полиции подобное не сработало бы, поэтому они не нашли ничего лучше, кроме как сбить этого человека на собственной машине. На скорости примерно: 140-150 км/ч — И все это ты, конечно же, вычислил по одному лишь взгляду на этого бедолагу? — хмыкнула я, отставляя от себя недоеденную наполовину тарелку с супом. — А почему ты употребил «они» как убийцу? Считаешь это сделало именно «ТКР»? — Считаю, но в скором времени собираюсь подтвердить нужными сведениями. Ведь этот мужчина, что на первый взгляд мог показаться вам «бедолагой» на деле может являться тем ещё крепким орешком, как достойным противником «ТКР» — Они собираются порешать кто из них пешки а кто ферзи? Кого выбьют из этой игры? Вот блин, почему я трепещу всякую чушь? Я имею в виду, что должна же быть причина тогда тому давнишнему преследованию нас «ТКР» потому что я все никак не могу понять, а причины ты мне так и не назвал. — Могу сказать только одно: они обвинили меня в том, что я не делал, ссылаясь на одни лишь подозрения, так далеко они явно не уйдут. Да и выглядело это по большей степени жалко… — убирая тарелку с бульоном, Себастьян не повременил поставить перед моим носом стакан с лекарством. В который раз за день устало вздохнув, я положила голову на сложенные на столе руки. — И как же ты собираешься добыть эти самые нужные сведения? — Это вполне можно было бы проделать и с вашего ноутбука с какого-нибудь запасного аккаунта, но боюсь это огромный риск, чтобы вас не вычислили. Поэтому легче будет покопаться в архивах местных популярнейших компаний. — Так ты собрался уходить прямо сейчас? Просто я ещё хотела поговорить с тобой кое о чём на… Последок… — тихо произнесла под конец я, подняв голову и заметив, что в комнате уже давно как никого нет. Из-за чего вновь опустила голову на стол, смущённо припоминая про себя разговор произошедший в машине. — Быстро тема свернула на этого дядьку… Хотя я не думаю, что после всего смогла бы ещё поговорить с ним об этом… — от одной мысли я обхватила голову руками. — С ним! Об этом! О чем ты только думаешь? — шикнула я на саму себя, продолжая сидеть в таком положении до тех пор, пока не затекли руки. На улице тем временем вновь начал идти снегопад; почувствовав что физически от действия лекарства, стало намного легче, с горем пополам я приняла решение выйти наконец на улицу, и прогуляться просто так. Быстро одевшись, я вышла на скромные узенькие улочки вблизи своего дома, пока не свернула к ближайшему переулку, откуда вышла на улочки Петербурга, так и дышащих новогодним настроением и приближающимся духом праздника; перейдя дорогу, и минув многочисленное количество детских площадок и пару закусочных заведений, стремительным шагом направилась к своему любимому месту, расположившемся на мосту. Ветра на улице почти не было, поэтому сыплющийся на землю большими хлопьями снег не попадал в глаза, а лишь засыпал шапку и рукава зимней куртки, от этого ощущения и снега, как казалось, мне должно было стать чуточку приятнее на душе, но все-таки внутри продолжало что-то неизменно копошится и тревожить. Я была на грани неопределённости в своей жизни и было так и до сих пор непонятно, почему продолжаю испытывать настолько странные чувства по отношению к тому, к кому по идее должна была испытывать только страх и чувств неумолимо приближающейся смерти. Но, однако, если столь сумасшедший год готовился подойти к концу, то встретить его стоило бы подобающим образом; и оставить все прошлые сомнения и предубеждения в году минувшем, каким в простонародье ещё именовать могли старым. Казалось, что я нахожусь среди всей этой умиротворяющей глуши одна, так как на мосту, на расставленных скамеечках в такой холод практически не было народу; но так или иначе какой-то молодой человек, как успело уловить боковое зрение, все же уселся рядом со мной на одну скамейку; однако головы поворачивать я пока не собиралась. Мне довелось вздрогнуть, когда незнакомец коснулся моего плеча, хотя в следующую секунду, повернув в его сторону голову улыбнулась, понимая, что передо мной не незнакомец, а никто иной как Рома. — Господи, умеешь же ты пугать людей, — положив руку на сердце, с облегчением выдохнула я. — Неа, только тебя мне в удовольствие так пугать. Хотя, на самом деле это просто ты такая впечатлительная, — улыбнулся он во всю ширь, внимательно посмотрев на меня своими изумрудного цвета глазами; длинные каштановые волосы ему до плеч, он откинул за спину, для надёжности Рома всегда завязывал некотрые пряди в маленький хвостик позади, просто сейчас даже такой как он, напялил зимнюю шапку. — Я почему-то предположил, что сегодня ты точно будешь здесь после обеда, на своем любимом месте. Глубокие думы всегда по расписанию. — Да уж, а походу телефоны по твоему мнению человечество зря придумало в пользование? — Даже если б я написал, ты бы все равно увидела это сообщение только к вечеру, ведь ты же у нас в последнее время особа занятая… Да и не только в последнее время, ещё начиная с осени. — Знаешь, когда в жизни столько всего происходит, уже и забываешь про Интернет общение… Тебе бы тоже не помешало живое общение — Ну не выстроиться так наш разговор, на одних только упрёках, — проворчал Рома, задирая голову к пасмурному небу и летящим навстречу снежинкам. — Почему же? А я думала он только на них одних и строиться… — хмыкнула я, не дожидаясь должной реакции от Ромы. — Ладно, шучу, ты, наверное, пришел сюда за чем-то важным а я у тебя только время отнимаю. Так что ты хотел? — Я хотел тебя увидеть. Понимаешь, я просто вспомнил те твои слова, сказанные накануне в классе, насчёт того, что такую как ты, точно никогда не полюбят… — Это было лишь выплескивание чувств, не обращай внимание. — Как на твои чувства можно не обращать внимания? — с самым что ни на есть серьёзным взглядом посмотрел в мои глаза Рома, а в глазах его не было видно ни единого намёка на шутку или упрёк. — Если ты считаешь, что на твои чувства и на тебя саму всем вокруг безразлично, то мне нисколько не безразлично это… — Рома, спасибо большое за поддержку… Ты не представляешь насколько я счастлива, что у меня есть такие замечательные друзья как ты, Катя и Арсений. Вы всегда готовы поддержать меня. — Да, это так. Но все же Катя со своей настойчивостью и назойливым поведением не всегда способна побыть понимающим слушателем, тебе так не кажется? Почти тоже самое про вечно скучающего Арсения. — Погоди, погоди, что ты этим хочешь сказать? У каждого свой характер, но это не значит что это как-то мешает им быть хорошими друзьями. Быть может на понимание не всегда способны, и да, я согласна с тобой по поводу того, насколько Катя время от времени может быть невыносима, но это… — я вмиг прервалась на полуслове, ещё раз повнимательней вглядевшись в отвернувшегося Рому. — Рома… Так что ты все-таки хотел сказать? — внутри зародился некий испуг, но для начала надо было проверить свои подозрения. — Я готов всегда быть с тобой. И поддерживать, и успокаивать… Мне… Мне уже давно ты не безразлична, Настёна, потому что я люблю тебя. — Рома… Ты не шутишь? — нервно усмехнулась я в свою очередь. — Разве я похож на того, кто станет шутить? Я лишь просто хочу получить от тебя ответ. Для тебя это наверняка в новинку. — Ещё как, в новинку, так и не скажешь… Ты первый кто вот так признался мне в любви, что я аж даже не знаю, как люди при таких случаях должны себя вести… — Все просто, — хмыкнул Рома, накрыв мои руки своими, отчего на меня ещё больше нахлынул ступор. — Хотя, это я уже блефую, всё невероятно сложно, но я уверен, что мы сможем с этим справиться. Так каков твой ответ? Хочешь ли ты встречаться со мной? Я медленно переводила взгляд то на улыбающееся выражение Ромы, то на наши руки в перчатках сплетённых вместе; и ощущала себя до жути некомфортно и пристыженно. Близкий друг искренне признается в любви, и теперь от моего согласия или отказа зависит вся наша дальнейшая дружба? А что если этой дружбы уже не будет? Той дружбы, которую так сильно ценила я. Обреченно вздохнув, я спрятала от него свои руки в карманах, повернувшись обратно к простилавшейся ледяной глади замёрзшего озера, на который открывался вид с моста. — Прости… Но видимо ты неправильно меня понял, я очень ценю тебя как друга, но я не готова к такому. К отношениям, которых ты хочешь. — Понятно… — послышался его угнетённый голос из длинного ворота куртки, в которой он спрятал подбородок. — В принципе, какого ответа я ещё мог ожидать? Всего лишь попытал удачу зная, что ты уже судя по всему, влюблена в другого… — Э-э… Что? В том что я тебе отказала, не значит, что я обязательно должна быть влюблена в кого-то другого! — Но только этим можно объяснить твоё странное поведение! — Почему только этим? Знаешь ли, столько событий в последнее время произошли в моей жизни, а ты сосредоточил свое внимание только на этом? — Возможно… Я, конечно, понимаю что он может отличаться своей этой… Красотой, не то что такой простак, как я, но все же: он старше тебя вдвое, понимаешь? Меня вмиг накрыла невероятная волна смущения и дискомфорта, отчего я резко поднялась со скамейки, с намерением наконец таки закончить весь этот бессмысленный разговор. — Ты ничего не понимаешь… По сути, это вообще не твое дело… Рома поднялся также резво, обходя меня стороной и лишь бросая на прощание: — Что ж, ты права, зря я походу вообще сюда пришёл. Больше даже не посмею приближаться к тебе, и к твоей «личной жизни». — в голосе его теперь сквозила исключительная холодность. Рома быстро взбежал по лесенке и пропал где-то позади; Я с треском рухнула обратно на скамейку, вновь оставаясь совершенно одна; но только теперь это долгожданное одиночество нисколько не успокаивало, а только наоборот нервировало; тихонько легла поперек скамейки, пока все те же спокойные и умиротверённые хлопья снега обсыпали ее куртку и шапку, попадая также на глаза. Я прикрыла глаза рукавом куртки, чувствуя себя самым худшим человеком на свете, портившим жизни близких людей своим никчёмным существованием и поведением.