Середина низости

Наконец таки, испробовав крупную пятую по счёту корпорацию, исследовав предыдущие четверо, практически собой не отличающихся в разных местах, в которых и подавно нельзя было найти хоть что-то стоящего или интересного, так как на похожие фирмы можно было наткнуться где угодно, будучи раскиданных по Петербургу; это расследование уже начало вызывать у меня непомерную скуку, пока все таки я то не наткнулся на настоящий джекпот. Фирменная организация, носящее название: «ЕJ» как выяснилось, название прямо и откровенно говорило о задачах и темах рабочего персонала и самой организации; расшифровывалось как: «Empowerment Jurisprudence» что свидетельствовало о явном отношении к судебной практике и судебная отношениям проходящим внутри города; значило ли это, что какие-то документы о госпоже они могли нарыть в том числе? Сей факт необходимо было проверить на практике, и по крайней мере, я уже удостоверился в том, что убитый на дороге мужчина, являлся ни кем иным, как сотрудником «EJ». При чем обычным сотрудником его можно было назвать с трудом, если брать тот факт того, что он являлся лицом там довольно ярким и значительным, и все таки мои подозрения подтвердились вмиг. Сейчас дело обстояло только за тем, чтобы обшарить кабинет нынешнего вышестоящего начальника, являвшегося здесь "самой главной шишкой из всех" что возможно были проделать с лёгкостью. Пробравшись туда, и осмотрев множество деталей, которые могли бы соответствовать характеру начальника по тому, какие мелкие детали он мог оформить или добавить в своем скучном кабинете; я просмотрел информации на его рабочем компьютере, с той же лёгкостью угадав пароль к нему. После осмотра кабинета, пароль оказался не менее очевидным, чем сам начальник EJ. На нем было закачено множество файлов и документов, с достаточно интересующей прямо сейчас мою госпожу информацией, как например то, что EJ и ТКР когда-то работали над своими незаконными актами над гражданами сообща, пока некий инцидент над выполнением срочного задания, для выяснения большей информации об определённой фирме и задачи ее краха не было провалено, по вине одной из организации; какой именно, тут не сказано. Зато введено новое значительнейшее имя в списке, такое как: Антон Захарченко, с помечанием успешно организованного покушения на его жизнь, с выполненной задачей избавиться от объекта, прямо сейчас помеченных в заметках на компьютере начальника Ярослава Ткаченко, что не могло не забавлять, насколько однако непредвзято, непринуждённо и одновременно чопорно относился к своим делам Ткаченко. А в этот раз в их серьёзные большие планы входило ещё и нанесение достаточно большого увечья репутации ТКР и атакой наобум, с явным желанием оставить ни с чем. И какова же была причина? Как оказалось, злопамятный Ткаченко внезапно вспомнил накануне Нового года, про своих старых незатейливых и непутёвых врагов из ТКР, которые раньше являлись для них крепкими союзниками, но совершившие огромную ошибку, ради чего EJ решили сделать ответный огромный шаг в их сторону, пусть и немного с опозданием, но удовлетворяющую их любопытство информацию разузнать ори смогли, являясь одними из основоположников донные случившегося теракта, в также теми, кто подложил глушители в кабинет практически рядом с основным офисом, разузнав про скорый приезд к ним людей из МВД. С удовлетворительной улыбкой на лице, я закрыл крышку ноутбука; а в следующую минуту в кабинет ворвался несколько разгневанный Ткаченко, взглядом метая по всему по кабинету молнии из стороны в сторону, будто выискивая, что нужно уничтожить на своём пути, невероятно сдерживаясь... Или же, кого... Возвращаясь на обратном пути в невероятно сломленном и до небывалой степени подавленном состоянии, я на время, возможно, перестала обращать внимание вообще на все вокруг и на кого угодно, меня окружающих. Прямо сейчас я явно была не в том состоянии, чтобы обронить хоть с кем-нибудь и словечка, однако ребёнок, только что прошедший мимо меня и с широкой улыбкой на губах, искренне посмотрев в мою сторону воскликнул: «— С наступающим!» Моё сердце вмиг оттаяло, а меня саму заплеснули странные смешанные чувства, прежняя злость на себя и на всех на свете, вдруг отступили так же как и сосущее в груди чувство подавленности и уныния. От этого мальчика так и веяло искренней радостью и новогодним духом, отчего я сразу же загорелась идеей, выкидывая осуждающее и огорченное выражение лица Паши из головы, с новым подъёмом сил энергичным шагом направилась домой. Ёлку так то Себастьян поставил ещё два дня назад, это просто у меня всё никак не доходили руки ее нарядить; он предлагал нарядить ее ему самому, на что в ответ я категорически протестовала. Конечно, странно было бы видеть как мы с Себастьяном в некоем новогоднем семейном уюте, украшаем ёлку и весь дом, будто бы некая пара; хоть я и вспоминала что по сценарию он мой опекун, а по сути своей должен был бы стать своего рода отцом, но это лишь детали нашего контракта. Всего лишь игра. К тому же, вспоминая об его истинной сущности, уютная семейная обстановка вмиг представшая яркой целостной картинкой в моей голове, разрушилась от одной только этой мысли. Я и Себастьян на Новый год? Как говорится, что может быть лучше? Если раньше мой Новый год с семьёй сопровождался бесконечными семейными спорами, а под конец когда они мирились, даже пьяными балладами, то я никак не могу себе представить Новый год в окружении демона. Что уж тут говорить о далее идущем Рождестве, который по сути своей является святым и непорочным праздником? Что уж явно не соответствовало моему соседушке по дому. Подложив снизу ёлки гирлянду и декоративные подарки, успев даже наклеить пару новогодних снежинок и прочих новогодних наклеек на зеркалах и окнах в кухне и зале, я не успела заметить, как вернулся Себастьян; который явно имел неприятную для меня привычку, заявляться домой не через входную дверь, как нормальные цивилизованные люди. — Неожиданно новогоднее настроение нахлынуло? — с нотками издёвки и странного присущего ему любопытства, поинтересовался из-за моей спины Себастьян. Его голос был слишком близко, как и сам он стоял всего в паре метров от меня. Я вздрогнула, и синий, покрытый блёстками пластмассовый шар в моих руках, который я только-только собиралась повешать на веточку ёлки, неожиданно выпал из рук, но с быстрой реакцией Себастьяна я и моя неряшливость здесь не самое страшное: так как поймал он его одной рукой в паре сантиметрах от пола и в следующую секунду повешал новогоднюю игрушку самолично на ёлку. Я решила отступить немножко назад, но тут нечаянно столкнулась с ним сзади, с его таким сильным и довольно мускулистым по ощущению телом, вмиг отпрянув в полнейшем смущении в сторону. — Вы смотрите на меня, как на какого-то ополчившегося против вас врага или некое странное нечто. — Но ты и правда просто нечто... В прямом и переносном смысле этого слова... — Неужели, мне удалось вас так напугать? — Скорее, смутить... — О, так вы наконец начали признавать и не скрывать свои чувства. Мы уже на один шаг приблизились к успеху, — с его лица так и не сходила ироничная улыбочка, а из уст лилась сплошная издёвка. — Представляешь? Какое открытие! Ведь я действительно отдаю себе отсчёт о том, какие чувства ты во мне вызываешь, — в данный момент из моих уст это прозвучало довольно иронично. — Ты действительно что-то с чем-то Себастьян... — он уже было раскрыл рот дабы выпалить ещё какую-нибудь одну из своих коронных фразочек в ответ, но я быстро его оборвала: — А так как я даже не хочу тратить ни единой минутки своего драгоценного времени на выслушивание твоих мысленных изречений, то я бы пожалуй продолжила подготовку к моему любимому празднику, если ты не против, — одарив его точно такой же издевательской улыбочкой, я развернулась обратно к ёлке. — Рад, что моя прежняя госпожа вернулась. А то та девчушка за которой я наблюдал и разговаривал в последнее время, была лишь отголоском внутренних травм и слабостей, чье импульсивное поведение, строящееся только на эмоциях, соответствовало поведению любого левого подростка, с недоразвитой психикой. Внутренне я содрогнулась от нахлынувшего возмущения вперемешку с негодованием; но опять же таки, с самым невозмутимым видом продолжая как ни в чем не бывало наряжать ёлку, я выпалила: — Как жаль, что тебя можно так легко разочаровать, ведь зная сколько лет своей жизни ты прожил, давно должна была дойти серая мораль о том, что идеальных людей в этом мире не бывает. Уж как не тебе это знать, Себастьян? — Могу сказать, что идеала и какой-либо рациональности в человеческом поведении нет практически всегда. Поэтому я не смотрю на внешние характеристики. — мне не нашлось что ответить, видимо потому, что я уже просто напросто не хотела как-либо продолжать этот странный разговор. Только после внезапно пришедшей мысли, я уловила шанс быстро сменить тему: — Тебя же не было так долго, потому что ты разведывал информацию об этом... Об этом мужчине сегодня найденном на дороге? — Именно так. Мои подозрения, увы, подтвердились, отчего задача не делается наиболее лёгкой, но по крайней мере, я уже нашел способ ее решения. После этого, он вмиг вывалил довольно большое количество информации за один раз, гораздо больше, чем ожидала я сама. — Погоди, погоди, теперь давай-ка всё снова переводить на наш старый добрый русский язык: то есть теперь, между ТКР и ещё одной организацией E... Как ты там назвал? — ЕJ — сокращённое наименование. — Это я уже поняла. Так вот, между ТКР и EJ идёт своеобразная волна?... Типа: кто кого подставит, и кто кого перебьёт? Когда-то эти организации работали сообща... Наверное, под "когда-то" можно понимать времена СССР... Вот, получается, после одного какого-то определённого важного задания, они из бест френдс форевер стали настоящими врагами... Но после какого задания? — Каких-либо сведений в самом здании и на компьютерах я не нашёл. В одних записях было указано, что случай довольно давний, значит, ваша теория о том, что происходило всё это в советское время может быть верна. — А это значит... — выждала я некоторую паузу, выжидательнейшим взглядом уставившись на Себастьяна, задумчиво подперевшего рукой подбородок. — Это значит, что сведения могут быть настолько старыми, что их стоит найти в архиве с печатными документами принадлежавшему EJ, в другом корпусе не главного здания. Не бойтесь, я уже знаю где это находится. — Кто тебе сказал, что я боюсь? — возразила я в ответ, хоть и прозвучало это весьма неуверенно. *** Пущего эффекта к стремительно менявшимся в последнее время чувствам госпожи, придал вид старинного здания, вблизи EJ, возле которого мы оказались в считанные минуты, спустя минут пятнадцать после нашего последнего разговора. Главный вход в двухэтажное здание с архивами EJ, естественно, охранялся, поэтому не составило труда с госпожой на руках обогнуть приличных размеров строение, дабы зайти сразу через окно второго этажа. В это же время, я вновь почувствовал эти необычные, волнительные чувства исходящие от госпожи, определяя точный источник их возникновения по принципу того, что появились они почти сразу, окажись она на моих руках. Не знаю даже откуда, но внутри зародился древний голод, по особенной так сильно желанной, особенно, прямо сейчас душе, чувствовался как неутолимый, хотя судя по последним событиям, все должно было быть как раз наоборот. «Видимо, это уже нечто совершенно иное...» Но попытавшись отвлечься от этих мыслей, я прямо с оконной рамы, приземлился в помещение, оснащённое тёплым освещением. Проходя вдоль рядов, рассматривая тысячи а то и миллионы папок ровно рассортированных по алфавиту и идущих в строгом порядке, на одном стеллаже явно было больше какого-то одного десятка. — Если заметите папку, с названием: «ТКР» непременно сообщите мне, — отшутился я, наконец таки заметив желанную папку, которая находилась через два стеллажа и слева от нас. Госпожа действительно приняла мои слова за чистую монету, и принялась внимательнейшим сощуренным взглядом быстро пробегаться по всем дальше следующим папкам, распределённым вдоль одного стеллажа вблизи нас; пока она медленно расшагивала, осматривая этот несчастный стеллаж вдоль и поперек, с виду похожими на то, что мы ищем темами, мы в итоге так дошли до самого конца стеллажа, покуда она ещё покрутилась вокруг своей оси и в конце концов с привычным недовольным видом и пронизывающим взглядом оглядев меня с ног до головы, выпалила в лоб: — Думаешь, меня можно так легко дурить? — Смотря кто из нас кого дурил, — с насмешкой ответил я, без предупреждения маленькой своеобразной местью хватая ее за руку, и ведя следом за собой. Опять же таки, возникновение ее смешанных ярких чувств, не обошлось без какого-либо отклика отозвавшегося внутри меня. Той неотделимой части меня, которую нельзя было назвать душой. Буквально три шага, и мы пришли к тому самому стеллажу, который я приметил с самого начала; в папке с названием: «ТКР и EJ» указывалось про давний случай, произошедших при другом директоре ТКР и все том же нынешнем директором организации EJ — Ярославе Ткаченко. Экономическая биржа, в основном, промышляющая как фирма с определением финансов и денежных средств, имеющая особые связи с банками по всему Петербургу, проделывала акты весьма хитрых денежных уловок, на одну из которых как-то раз клюнули EJ, и лишь после этого, предоставив своему союзнику определённые сведения и доказательства, они вместе вышли на Эрика Бредбери, руководящего тогда всеми обстоящими делами в фирме, вот только кто-то из них выдал споличным практически все сведения их плана, из-за чего он потерпел крах, а ТКР — поражение. По этой причине люди из ТКР объявили EJ врагом номером один, но достоверных доказательств на то не было. Ниже приведены сведения, которые доныне сообщил предатель... — Как все, однако, запутано... — устало пробормотала госпожа, потирая переносицу. — А мне теперь всё более чем понятно, —ответил ей, с неприкрытым удовольствием, наблюдая за ее непониманием и детской нетерпеливостью; в ней ещё с самого нашего знакомства были заметны эти детские черты проскакивающего наружу внутреннего ребёнка, который имеется у всех людей. Правда, ребёнок у неё этот проявлялся всегда по-разному, оттого то было интересней изучить её ещё больше. Изучить не так, словно раскрытую книгу.