Середина низости

«Легче одурачить людей, чем убедить их в том, что они одурачены.» — Марк Твен — А ты сам устанавливаешь или прикидываешь предположительные варианты того, когда ты выполнишь свои условия контракта? — на обратном пути тихо поинтересовалась госпожа, будто бы спрашивая не у меня а у самой себя. — Возможно, даже не предположительные, — точно таким же голосом, вторил я её тихой манере говорить. Заметив, как она подобралась и внутренне содрогнулась, похвально не показывая это с виду, я продолжил: — Но, однако, всё станет окончательно ясно после нашего визита в Департамент... — какой именно я уточнять не стал, из-за того, что нам обоим это уже было прекрасно известно и по ещё одной причине ее всегдашней паранойи. Я окинул её до небывалого проницательным взглядом, внутренне понимая, что все её слабости, насколько бы тщательно она не пыталась скрывать, просачивались наружу, выдавая её истинные эмоции. — И неизвестно, сколько осталось до этого момента, и сколько времени я ещё проживу на свете? Догадавшись, я развернулся к ней с любопытством: — А что же, вы в последнее время живёте с терзаемым чувством, что вот-вот умрёте? Отчего же вы считаете, что произойдёт это совсем скоро? — Но разве это не очевидно? — поджала она губы, глаза ее в безысходности забегали по территории вокруг. — Прошло, как кажется, всего ничего, но событий было настолько много, что, кажется, что и было это совсем недавно... И вот поэтому сегодня я поставила ёлку, кто знает, может хотя бы Новый год у нас получится отметить... Хотя, тебе, наверное, странно будет отмечать подобные праздники... — Отчего же? Если вы этого так хотите... Она недоверчиво усмехнулась, склонив голову на бок: — Тут дело не только в моих желаниях, но и в твоих тоже. Понимаю, для тебя это больше похоже на то, что я давлю на жалость, быть может я и делаю это неосознанно, хотя, поверь, сознательно я хочу всё того же. — Это я уже понял, — она в немом изумлении и тупой растерянности застыла, глядя на меня раскрыв от удивления рот, когда я встал на одно колено, положив руку на сердце, со всей присущей мне напускной искренностью отчеканил: — Что ж, я обещаю, что ваше желание на этом будет исполнено. Хотя, вы выглядите как тот человек, что захотел бы отдать приказ без всяких притеснений: отметить Новый год исключительно в моём окружении, ведь это желание в вас есть, не правда ли? — понизив голос, произнес я, наконец встав с колен и сокращая расстояние между нами до непозволительной близости, позволяя себе прикоснуться к ее густым черным волосам, волнами строившихся вдоль её плеч и пуховика. Я слышал её сбивчивое дыхание и бешено колотящееся сердце, которое судя по всему не желало сбавлять обороты, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, приближаясь я ещё ближе. Её чувства, растерянность, смущение вперемешку со страхом, вызвали у меня ответное возбуждение. Сильное и страстное, какое бы я никогда не испытал раньше; мое лицо озарила долгожданная ухмылка, когда после всего, она наконец не отшатнулась а подалась в ответ, пока мы не почувствовали дыхание друг друга. Однако, мне пришлось сразу же отстраниться, как только я почувствовал присутствие здесь ещё кого-то постороннего; и ими могли быть только одни люди, на которых я мог догадываться до поры до времени. В арке разделяющей широкий пустынный переулок, с повсюду расписанными граффити, мусорными баками расставленными по бокам, и пошарпанными жилыми домами, чьи окна выходили на этот столь недоброжелательный переулок, показалась чёрная машина, притормозившая в паре десятков метров от них, из которой минутой позже, вышли наружу люди кто в серых комбинезонах, кто в отутюженных офисных смокингах, ступающих им навстречу. Некое шестое чувство подсказало мне, что у них есть оружия; то, как эти явные недоброжелатели, пытающиеся казаться совершенно другими, окружили нас с обеих сторон небольшого переулка, не могло не забавлять: видимо, EJ не повременили с тем, что бы не покопаться в файловых документах ТКР с целью нарыть что-нибудь о том, кто такой Себастьян Михаэлис: великий мошенник или преступник, скрывающийся в другой стране или же иностранец-иммигрант с подделанными документами на личность, имеющий грязное прошлое? И то и другое были самыми лучшими вариантами, какими можно было описать не понравившегося тебе с первого впечатления подозрительного джентльмена, с красивой иностранной внешностью. Видимо, этот контракт всё ещё умеет преподносить неожиданные сюрпризы: ведь похоже мне вновь довелось сделать свой вклад в историю, конечно же, отпечатавшись в ней как истинный злодей. — Себастьян, кто это? — ткнула госпожа меня локтём в плечо, и так уже зная ответ. — Неужели, это... — Здравствуйте, Себастьян Михаэлис, — представился смулый накаченный мужчина, в неподходящем ему смокинге, с копной рыжих кудряшками свисающих на лицо прядей волос, оглядев меня с ног до головы своими выразительными янтарными глазами. Мужчина протянул руку для рукопожатия. — Надеюсь, вы не настолько удивлены нашему скорому визиту, и тому, как мы вас нашли и что у нас есть вся информация о вас и о Анастасии Турдаковой. — Для меня это уже давно не неожиданная новость. Приятно познакомиться, господин Ярослав Ткаченко, — с невинной улыбкой, пожал я ему руку в ответ. — Что ж, по крайней это неожиданная новость для меня. О вас и о ваших способностях, разумеется. Я лишь просто прибыл сюда не с целью враждебной, а с целью предложения выгодного сотрудничества, в которой обе стороны будут удовлетворены результатом. Как вы наверняка догадались или уже знаете, я из EJ наша компания обходится не менее влиятельным бизнесом и обильно оплачиваемым платежом, по сравнению с другими компаниями, какие бы вы только могли знать не только в этом городе. И нас связывает то, что враг у нас единый: и это — ТКР. — Понимаю, то есть вы хотите свергнуть старого врага не своими усилиями, а моими? — Я понимаю это немного под другим само собой разумеющееся: как средство выгодной сделки, где вы сумеете оказать помощь мне, а я смогу оказать помощь вам, то есть: предоставить всю необходимую вам информацию, которую вы несколько месяцев уже так упорно ищете. — Какой вам понимается необходимая для нас информация? — уточнил я, специально сводя все обратно к мелочам; видимо, такой крупный экономический деятель привык иметь дело с теми людьми, которых невероятно легко облапошить, воспользовавшись лишь несколькими психологическими уловками из запаса, и вот уже слова "выгода" и твое собственное имя стоящее рядом маячит перед глазами, закрывая собой все существенное и менее привлекательное людям. — О Надежде Турдаковой, не так ли? — словно бы спросил, чем уточнил Ткаченко. — Ох, так вы не уверены? — с досадой откликнулся я. — Не уверен в чём? — В достоверности найденной вами обо мне информации. Ведь вы же сами сказали при знакомстве, что у вас есть вся информация из документов на меня и Настю. — Разве я такое говорил? — смутившись, переспросил Ткаченко. — Говорили, я сама слышала, — впервые подала голос госпожа, но все также оставаясь у меня за спиной, испуганно косясь на мужчин в переулке. В ответ я только согласно кивнул, а Ярослав на секунду неприятно отводя взгляд, с тяжёлым вздохом со всем грузом ответственности и "честности" выпалил: — И всё таки, больше информации было основой или той, что была указана в электронных архивах ТКР и основного полицейского участка... Но, однако, с Надеждой Турдаковой я всё таки отгадал, она ведь твоя мать? — покосился он на юную госпожу. — А значит, информация о ней у нас всё же есть как и информация об одном клубе фанатиков в ТКР, о котором знают только сведущие. Они же и напали на тебя, Настя? — Откуда вы это узнали? — Этот культ они называют «Форсетнивским» я знаю пару местечек, церквей и соборов куда могли внедриться эти фанатики. Не знаю, какой ресурс они черпают из старых церковных книг, или библиотеки в некоторых случаях там расположенных, но как мы догадываемся, благодаря им ТКР всё ещё держится и эти же форсетники каким-то образом избавляются от врагов, которые успели приобрести ТКР за считанные дни... — И каким же образом у них это получается, до этого вы ещё не догадались? — догадливо поинтересовался Себастьян, на что Ткаченко в ответ ожидаемо помотал головой. — Если мы дадим вам адреса так называемых церквушек, например, одну из главных в которой прячутся самозванцы из ТКР, вы бы могли выведать у них информацию, непосредственно относящуюся к ТКР? — Конечно, господин Ткаченко. Вы уже и так слишком много обо мне знаете, как и то, кем я являюсь на самом деле, — с ухмылкой на губах, я вновь пожал ему руку, тем самым закрепляя наш скромный союз. Внутренне потешаясь над этим наивным человеком, конечно, как сделал бы на моём месте любой порядочный демон, наблюдая за тем, насколько люди далеки от истины: — Нанятый секретный агент из США? — с серьезной миной предположил Ярослав, а затем рассмеялся. — Естественно, я не из той кучки наивных простофилей, которые будут основываться на массовой теории заговора, будто США против нас что-то действительно замышляет... Даже если вы не местный, вы наверняка кто-нибудь больше, чем какой-то агент... — Если я уже соглашаюсь на вашу безумную сделку, значит вы определенно правы. — Что ж, тогда я буду ждать вас в моем главном офисе, господин Михаэлис, — с натянутой улыбкой провожал нас Ткаченко. — Вы приведёте мне либо их самих, либо информацию и сведения, — покажите её мне, и считайте, мы квиты. Все шестеро человек, пятеро из которых сплошняком состояли из его лично нанятых телохранителей, внушающей походкой направились обратно к черной машине, мотор которой взревел в следующую минуту, и она умчалась по асфальтированной дороге. Хотя, может кому-то они и казались внушающими, но точно не мне.