Середина низости

Достаточно толстый слой снега безостановочно хрустел под ногами, под напором моих нетерпеливых шагов. Я натянула на подбородок свой чёрный снуд, завязанный на вороте чёрного зимнего пуховика (если говорить начистоту, вся моя одежда была чёрная, даже под курткой, о чём свидетельствовал чёрный свитер с широким воротом) и было даже, наверное, забавно наблюдать со стороны некоторым прохожим за столь гармоничной черной парочкой, расшагивающей среди белизны, которая на этих днях покрыла все улицы. Удивительная вещь для Петербурга, случившаяся за эти последние ненастные два дня продолжительной сильной завывающей метели, что заставила нас с Себастьяном отложить наши церковные походы куда подальше, ну, то есть, на сегодняшний день, после странного отмечания Нового года... Чаи на пару с демоном распивать не получилось, но зато поил меня он ими очень хорошо, особенно, после того, как все мои ботинки промокли в снегу, и со своими остатками болезни я ещё и попала под метель; так что уже несколько дней пью только кофе. Но вот игра в карты с ним ощущалась, как игра с неким профессионалом, поэтому я быстро бросила эту затею, и так не дружив с карточными играми. Но вот сейчас, когда мы все таки решили привести механизмы нашего плана, а точнее его, нисколько неизвестного мне замысла, я все ещё витала где-то в облаках, пока он вёл меня за собой. — Пришли, — наконец-то провозгласил Себастьян; никакой интонации в его голосе не звучало. Я остановилась, быстро втягивая воздух. Вскинула голову на огромную церковь с позолоченными куполами, кресты на верхушке которых уходили в ясное небо; секунду назад переставшего быть пасмурным, из-за туч выглянули лучики солнца. — Слушай, а теперь я хочу спросить у тебя напрямую: что ты задумал? — О чём вы, госпожа? — с непонимающим видом взглянул он на меня. — Мы пришли сюда просто так, и все эти тридцать пять, плюс минус, минут, что мы шли, ты отвечал мне по поводу плана одно и тоже: что мы просто так зайдём туда! — Наблюдая за вами со стороны, можно было убедиться в ваших никудышных способностях в элементарном притворстве... — Ну, спасибо! Ведь это же ты у нас... Как ты там говорил? — Дьявольски хороший опекун и актёр, вы верно всё подметили, — на его лице сверкнула довольная улыбка; до этого винного цвета глаза, в свете солнца стали карими с едва видным красным отблеском. — Скромности тебе, конечно, не занимать. Прекрасная идея! Проникнуть в церковь с тобой на пару! Обмануть служителей и найти двух подставных зайцев? — А вы сами хотите стать свидетелем? — с заинтересованным видом склонил Себастьян голову на бок. — При одном желании, вы можете отдать мне приказ, чтобы все сведения я выяснил один и только потом всё рассказал вам. Ведь, навряд ли, вам понравятся мои методы допроса... — Или пытки! — прямолинейно откликнулась я, копируя его издевательскую улыбочку, каждый раз направленная ему в ответ. — Боишься, что потом из-за этого я перестану симпатизировать тебе, Себастьян? Я пока не настолько жестока, чтобы отправлять такого, как ты, одного в церковь... — Мне не послышалось, или вы сейчас действительно признались в вашей симпатии ко мне? — раздались с его стороны нотки ехидства. Вместо того, чтобы опять начать возмущаться, как я это делала, априори, обычно, я застыла в неловком смущении, мои щёки и так раскрасневшиеся на морозе, раскраснелись ещё сильнее. — Почему же вы молчите, госпожа? — поинтересовался Себастьян, чуть склонившись ко мне. — Если вы не собираетесь прямо сейчас выяснять наши отношения, тогда я бы мог сказать вам об ещё одном нюансе в нашем плане. Или об одних незваных гостях... — Нюансе? — переспросила я, выходя из некой прострации и отчуждённости. Вот только когда я развернулась в его сторону, увидела перед собой пустоту. — Себастьян! — окликнула его я, развернувшись и, поглядев на кусты, оставшиеся с осени полностью покрытые снегом, наугад крикнула: — Сеня, Катя! Прекратите ломать комедию, недо-шпионы! Хотя я сама от неожиданности раскрыла рот, стоило моим подтвердившимся на глазах двум подозрениям, выйти из ближайших снежных кустов, и пока Арсений попытался отряхнуть шапку от снега, рука Кати, с адресованной на него бранью, затянула его обратно; и тогда из кустов послышались тихие шики, споры и ругань. Я, будучи крайне недовольной, широкими твёрдыми шагами направилась к ним, расставив руки в бока и посмотрев на этих двоих сидящих и переговаривающихся друг с другом на корточках; с виновато-испуганным видом две пары карих глаз уставились в упор на меня. — Вы серьёзно? Решили пойти по грязному пути Артёмыча? — Какого такого Артёмыча? — словно не в курсах обратился Сеня к всезнающей Катюшке. — Да сталкер этот! Почему ты постоянно забываешь его имя? — оба вновь резко оборвались, уловив всё мой такой же недовольный и требовательный взгляд. — В общем... — шмыгнув носом, начала Катя. — Дело было в... Её прервал неожиданный крик надломленного мальчишеского голоса, от которого вздрогнули все мы трое: из ещё одних зарослей выбежала фигура в тёмно-синей куртке без шапки, коротко подстриженные под каре чёрные волосы развевались за ним по ветру. Только когда парень обернулся, по загнанному взгляду зелёных глаз и знакомых нелепых усов, я поняла, что нам судьба послала самого обсуждаемого. Как говорится: вспомнишь солнце — вот и лучик. Я поворачиваю голову в сторону и вздрагиваю ещё раз, увидев перед собой довольного Себастьяна, пояснившего в следующий момент: — Ваш преследователь пытался оправдаться тем, что просто находится с вами в одних местах одновременно. Вот только то, с каким видом он засел и следил за нами, говорит совершенно обратное. — Вы по-настоящему чокнутый! Чокнутый псих! — заорал на него из-за спины Артём, своим наполовину надломленным, даже девчачьем голосом. Только тогда, когда Себастьян обернулся к нему на миг, он осёкся. — Как вы только здесь оказались? — обратился к нему уже Арсений, держась за сердце. — Что вообще за балаган здесь происходит? — не выдерживала уже я. — Короче, началось все с самого начала с него! — обвинительным тоном провозгласила Катя, наставив указательный палец в сторону Артёма, опасливо стоящего в паре метрах от нас. — Мы просто прогуливались по центру, и, кажется, увидели Артёма. Мы сначала не были уверены, что это был он, как будто бы до того, как он увидел вас, то гулял сам по себе. Это было в одном из скверов ближе к Сенной, но, однако, вы перешли дорогу на другую сторону моста, и он последовал за вами. Мы поняли его действия и решили проследить за ним... — То есть, сталкеры моего сталкера? Это получается, что я приобрела ещё сразу трёх сталкеров в одном флаконе! А ведь до всего этого я не была настолько популярной! Катя предприняла ещё одну попытку заговорить, на чём я её быстро оборвала: — Вот только не надо оправданий, какие я привыкла от тебя слышать, Катя! — Полагаю, оправдываться тут вообще бесполезно, — пожал плечами Арсений. — Мне вот только интересно: что мы все делаем около центральной церквушки? После этого, все как один уставились на нас с Себастьяном, я даже почувствовала как странный-заинтересованный взгляд Артёма сверлит мне спину, пусть всё ещё пугливо держась подальше от демона. На него, в данный момент, я посмотрела умоляющим взглядом, дабы применил он в действие, когда это нужно, свою вездесущую способность убеждения. — Полагаю, мы не обязаны оправдываться перед преследователями, лезущие не в своё дело? Или такую цель вы для себя и ставили? Как-будто у нас не нашлось бы обыкновенных причин похода в церковь. В это время это настолько удивительно? — отвечая вопросом на вопрос, он каким-то давящим взглядом уставился на Катерину. — Да, нет, Себастьян, что ты... Просто... — стушевалась самоуверенная Катя. — Просто я не знала, что ты верующий... Я не знала, что делать мне в данной ситуации, как говорят: смеяться или плакать? Ибо я боялась вообще раскрыть рот, чтобы не выпалить очередную глупость, которая могла бы поставить подножку всем нашим планам. — О, нет, скорее, сопровождающий... Ведь это Насте понадобилось в столь ранний час направиться сюда. Я мысленно чертыхнулась, засыпая демона в тех же непослушных мыслях всеми возможными проклятиями и, отмечая про себя со злостью, это его хобби отправлять меня на произвол судьбы в самый неподходящий момент. — Кхм, всё просто, честно говоря, ненавижу оправдываться, но ведь и причина прихода сюда достаточно простая: мне всего лишь нужно купить новую Библию бабушке... — молчание. Все всё ещё внимательно изучают меня взглядом. — Что? Что в этом сверхъестественного? У неё скоро юбилей, она верующая, её Библии почти столько же, сколько ей, поэтому и непригодной стала. А это мой будет подарок, и я надеюсь, не последний для неё... — Вот оно как... — впервые за всё время отозвался позади Артём. — Что ж, тогда ситуация становится понятнее, и я думаю, что теперь мне пора идти... — он вмиг развернулся, навострив лыжи на мощёную плиточную тропинку, засыпанную снегом. — Но ты ведь всё ещё не рассказал причины своего присутствия, — проговорил появившийся перед его носом Себастьян. — Себастьян, не надо... — тихо проговорила я, зная, что услышит. — Быть может, у юноши были другие мотивы? — склонив голову набок, он взглянул на миг за мою спину, где всё ещё стояли у зарослей Катя и Арсений. — Хорошие побуждения, о которых он не успел нам поведать. Да и если вы всё таки намеревались прогуляться вместе с нами, почему бы не пойти с нами за компанию? Я увидела, как Катя снова было раскрыла рот; обычному человеку она вмиг бы выдала очередную колкость за секунду, но почему-то Себастьяну перечить не стала. И мы всей нашей странной компашкой, включая молчаливого Артёма, что так и не ответил что-либо на странное приглашение в церковь, вошёл туда даже с какой-то на вид охотой, шагая чуть ли не впереди нас, после того, как мы преодолели двустворчатые двери. В огромном холле, в конце которого стояли ряды сидений с некоторыми людьми и стариками, самым ярким, что здесь выделялось, была сцена на которой чётко были видны поющие, но это были всего пять девушек, присутствующие на некой, судя по всему, репетиции. «Сегодня же только суббота», — дошло, наконец, до меня. А если ещё и вскинуть голову, стараясь рассмотреть крышу, увидешь отблески солнечных лучей со стеклянных прозрачных панелей наверху; они окружали золотой купол по бокам, ещё выше, на этаже втором, я разглядела резные деревянные перегородки балкончиков. Остальные окна были заменены цветными стеклянными панелями, с ярко выделяющимися рисунками Иисуса Христа, Святой Богородицы, поочерёдно повторялись и перемежались меж собой; через них так или иначе проходили с улицы лучи солнечного света, окутывая небольшую часть огромного холла по двум сторонам тёплым освещением, в свету которых кружились пылинки. Нас не сразу заметили, однако, громкие разглагольствования Кати и Сени заставили ближайшего к нам служителя подойти к Себастьяну, который, в первую очередь, и собирался, как кажется, к нему обратиться. — Мы пришли присмотреть Библию для этой девушки, — без предисловий показал на меня рукой Себастьян. — Только для вас, молодая леди? — качнул головой полноватый и лысый служитель. Я кивнула головой в знак согласия. — Ветхий завет Евангелие? — ещё раз уточнил он. Я с непонимающим видом заморгала, в то время как Себастьян, то ли завидев моё замешательство, то ли увидев насколько я безнадёжна, просто и ясно ответил: «Да» Отец кивнул и молча махнул рукой, призывая следовать за ним. Таким образом, свернули мы налево, и пройдя через две небольшие арки, оказались в таких же больших размеров библиотеке с тусклым, уже электрическим освещением без окон; только-только мы вошли, в нос ударил запах старинных книг, будто бы хранившиеся и сохранившиеся здесь не одно столетие. Черный шлейф накидки сопровождающего нас служителя, мелькнул среди старинных стеллажей, высоко уходящих в потолок. По ощущениям, он провёл нас напрямую через три стеллажа, я только один раз повернула голову вправо, чтобы увидеть кого-то, кого в обычной обстановке я окрестила бы библиотекарем. Болтовня моих друзей всё ещё слышалась где-то за моей спиной, а Артёма где-нибудь вблизи разглядеть мне не довелось, но меня достаточно уже успело удивить то, с каким остервенением он отделился от нас в огромной церкви! И непонятно мне было, к чему он сюда так рвался, если не считать преследования. Стеллажи, наконец-таки, кончились, и мы дошли до стены обвешанной картинами с изображениями того же Иисуса Христа, ещё некоторых святых которых я не знала, изображено их здесь было достаточно много, что рассматривая их одни за другим, сердце как-то странно пропускало удар. В горле образовался странный ком, и я сглотнула: как часто я вытесняю и непредвзято отношусь к тому, что натворила? Имея в виду то, что натворила со своей жизнью... Ведь если всё это реально, то и участь моя представляется вполне себе возможной, но так и кружит голову своими нереальными представлениями для меня. Меня легонько подтолкнули в плечо, отрывая от увлекательного рассмотрения заманчивой галереи; я перевела свой туманный взор на многочисленные дубовые столики, расставленные в ряд со святыми товарами, вдоль этой самой вышеописанной стены. К тому столу, к которому привёл нас Отец, расположились Библии в кожаных переплётах, отдельно, рядом, продавались и обложки для них. — Здравствуйте, — тихо поздоровалась я со старушкой, закутанной в шаль, примостившейся за столиком на одном таком же дубовом резном стульчике. — Здравствуйте-здравствуйте, милочка, — качнула она головой, покуда её тощая рука обвела весь представленный товар. Я мотнула головой в разные стороны, обнаруживая, что сопроводивший нас служитель давно утопал куда-то в неизвестном направлении. Рядом со мной встал Себастьян, я уловила это боковым зрением. Поглядев на "молодого юношу", который вовсе и не был таким уж молодым, она обменялась с ним парой слов; отрывочно я уловила суть их разговора, и состоял он в том, что старушка была весьма любопытной персоной, за что и выказала свой интерес и любопытство Себастьяну, видимо, не ожидая увидеть в таком месте молодёжь. Либо это уже мои собственные предположения. Себастьян любезно поддержал разговор, в то время как за плечо меня резко и грубо схватила чья-то рука, оттягивая назад в сторону. Я не успела издать и звука, как к ближайшему стеллажу меня прислонила ещё одна здесь "мисс заинтересованность", удерживающая меня теперь за оба плеча, будто боясь, что я сейчас сорвусь и убегу. — Настён... Я ни капли не верю в твою наскоро придуманную сказочку про бабушку... — Пф-ф, как-то слишком ненавязчиво ты начала, не находишь? Сразу видно, какая этичная и уважительная у меня подруга, никогда в чужие дела не лезет! — Ладно, — она отпустила мои плечи, поднимая обе руки на уровне лица, будто бы показывая, что безоружна. — Извини, я и правда как-то слишком резко... Просто, не люблю когда кто-то от меня что-то скрывает, и ты это прекрасно знаешь. — Мне-то не знать! — воскликнула я, мельком взглянув на стойку с Библией, где ещё минуту назад стоял Себастьян, а теперь его и след простыл. Сеня тоже куда-то успел запропаститься. — Знаешь, давай-ка лучше уйдём отсюда... — пробормотала я, быстро разворачиваясь в обратном направлении по пути тех стеллажей, по которым нас и привели сюда. Боковым зрением я видела непонимающим и странный, направленный на меня взгляд подруги, а спиной я ощущала взгляд этой старушки, которую мы оставили так ничего и не купив. — Куда ты так бежишь, Настёна? — запыхавшись, спрашивала меня Катя, постоянно оборачиваясь назад. — Ты так и не купила Библию, которую хотела... — Знаешь, я внезапно вспомнила, что моя поездка к бабушке только через две недели, так что успею сходить сюда и купить Библию в другой раз, — пробормотала я с нервной улыбкой на лице. Мы внезапно затормозили, как только Катя неожиданно потянула меня за руку, как только заметила Арсения, внимательнейшим образом с видом задумчивого знатока рассматривающего арсенал старинных книг в застарелых переплётах. — Сеня, мы тебя уже было потеряли! — громко воскликнула Катя, появляясь у него из-за спины; отчего его заметно передёргивает всего от такой неожиданности, и теперь выпученными глазами он пару секунд коситься то на стеллаж, то на нас с Катей, как на явившихся ему наяву неких святых их книг, которые он рассматривал. — Боже, не пугайте меня так! Я ещё от Себастьяна не отошёл с того раза! — Да, точно! Ты ещё молитву прочитай, ведь мы с Настёной определённо похожи не на кого иного, как на бесов. — Это не смешно, ведь я наткнулся на книгу, где про них как раз таки и говориться... — тяжко вздохнул Арсений, быстро переглядываясь по сторонам, боясь, что его застанут, будто бы за неким незаконным актом, двумя руками вытащил здоровую в размерах книгу, название которой написанной на обложке витиеватым почерком золотыми буквами, и также обрисованной и отделанной с двух сторон корки похожими витиеватыми золотистыми рисунками. Когда Арсений раскрыл старую не по годам книгу, мы с Катей подошли к нему поближе сзади, и так и получилось, что столпились мы так втроём посреди странной библиотеки, с заинтересованными расширенными глазами взглядываясь в необычные рисунки, проиллюстрированные на каждых страницах. — А точно мы сейчас занимаемся тем? — обеспокоенно прервала я наши общие изучения странной книжонки. — По-моему, Кать, мы спешили к выходу... — Ты уже так быстро успела со всем закончить? — поинтересовался Арсений, осторожно отправляя книгу на то место, где до этого она и стояла. — Хотя... И правда прошло уже достаточно много времени, и если честно, уже почти время обеда, и хотелось бы немножко подкрепиться. — Это ты так намекающе зазываешь нас туда, куда мы с самого начала с тобой направлялись? — обратилась Катя непосредственно к другу, с многозначительной ухмылкой скрестив руки на груди. Спрашивать я даже не стала, и так было понятно, о чём эти двое клонят; я сама бы не возразила насчёт того, чтоб поскорей уйти отсюда, и засесть рядом со сквером в своей любимой кофейне, но вот только нечто внутри меня подсказало, что пришла я сюда совсем не за этим. Я заметила, что Катя и Сеня минуты как две назад увлеклись изучением другой книги, начиная разговоры на тему мифологии, которую Арсений любил и изучал, вот только Катя всё пререкалась. До меня дошло об удобном в данный момент шансе, так что я отошла от них подальше, продвигаясь дальше вдоль стеллажа, и доходя до его конца и края, завернула за угол налево, прислонившись к нему и к выпирающим книгам позади меня. Мне показалось, что я заслышала шаги, и как только повернула голову влево, увидела рядом с собой Себастьяна, стоявшего поодаль. Только-только я было раскрыла рот, и набрала в лёгкие воздуха, чтобы что-то сказать, как Себастьян вмиг оборвал меня с многозначительнейшим видом: — Вы, наверняка, хотите узнать, нет, невероятно сильно жаждите этого: почему же я настоял на том, чтобы ваши друзья пошли с нами? — пока я продолжала сверлить в нём дыру не сводя задумчивого и одновременно негодующего взгляда, Себастьян с намёком насмешки в голосе продолжил: — Задумка про Библию была уже ваша прерогатива, — заметил он, отчего я не сдержалась, и отвела свой взгляд в сторону. — А какова же была твоя задумка? Не должны же мы быть отвлекающим манёвром? — Вообще-то, это как раз таки я и планировал организовать. — Конечно! Не переговорив со мной... — буркнула я себе под нос. — Возможно, ваше мнение измениться, если я вам расскажу, по какой причине два подставных зайца из «Форсетнивского культа» присутствуют здесь. И у них вполне себе субъективные цели... — начал Себастьян с тенью загадочности и, присущей ему мрачности, взглянув на меня; от этого взгляда я уже укрыться не смогла, видимо, при одной мысли, о которой до этого я и не думала помыслить, по моей спине пробежали мурашки. — А ведь я даже не задумывалась, для чего они остановились именно здесь... — рассуждала я тихо, вслух. — Как говорил тот... Тот напыщенный начальник из EJ... Как там его... — Ткаченко. — Да-да, точно, Ткаченко... Что этих «Форсетнистов» ТКР отправляет для того, чтобы от кого-нибудь... — я оборвалась на полуслове, побоявшись закончить свою мысль, быстро оглянувшись по сторонам и, убедившись что нас никто не подслушивает. — Вы в правильном русле мыслите, — одобрительно кивнул мне Себастьян, нисколько не поддавшись моим паранойяльным опасениям. — И этот человек в этой церкви служит проповедником, по совместительству ему нравится развиваться также в других областях, таких как: экономическая индустрия, биржи, непосредственно связанные с серьёзным легальным бизнесом. Юрий Панфилов. И сегодня день его служения с подготовкой к завтрашнему. — То есть, он прямо сейчас находится в церкви... — в этот момент я почувствовала себя куда более безответственной, чем чувствовала себя во время разговора с признанием Ромы. — А мы привели сюда их... — тихо процедила я, больше злясь на саму себя, чем на Себастьяна. — Если вы останетесь с ними здесь, неприятностей ещё можно избежать. В любом случае, вы можете в любой момент призвать меня. — Да, но... — я моргнула, и мой разум чуточку прояснился. — То есть, ты хочешь отправиться и найти этих двух фанатиков сам? Но, неужели... Неужели ты позволишь им убить этого проповедника? — А нам в данный момент лучше руководствоваться нравственными ценностями? — он, как кажется, осуждающе склонил голову набок, а на его губах расцвела полуулыбка. — Ведь нашей главной целью служит раздобыть сведения о тайнах их культа и ТКР включительно, или вы собираетесь поиграть в героя? Каков же тогда будет ваш приказ? — Не позволь им убить его, — процедила я, подняв на демона тяжёлый взгляд. — Это невиновный человек, и из-за их алчных планов и нашего вмешательства, он не должен умереть. Как только найдёшь заговорщиков, приди за мной... И не смей допрашивать их без моего присутствия! — проговорила я всё на одном дыхании, делая медленный прерывистый вдох. — Да, моя госпожа, — меня вновь ввёл ступор его учтиво-повелительный поклон, от которого также у меня вновь побежали мурашки. Смешанные ощущения. Таков был наш договор, и как только Себастьян, в этот раз без всяких таинственных и неизвестных исчезновений, просто вышел через заднюю дверь в холл; которую до этого рядом с нами и вообще рядом с книжными стеллажами церковной библиотеки, я и в помине не заметила бы. Как только он вышел, я облокотилась о стеллаж снова, оставаясь стоять на том же месте, и глубоко вздохнула, то ли с облегчением, то ли наоборот с нарастающим напряжением.