Середина низости

Коридор был будто бы бесконечный, я бежала по нему, не оглядываясь, пока полностью не выдохлась из сил. Подойдя и оперевшись рукой о ближайший стеллаж, я согнулась в три погибели, усиленно переводя дыхание. В следующий момент, тревожно вскинула голову, оборачиваясь на тот коридор, что остался позади: абсолютно никаких преследователей и жнецов не было. Я осталась здесь совершенно одна, по крайней мере, я так надеялась. Прошла пару медленных шагов, в этот раз не решившись бежать неизвестно куда, сломя голову; бродила я так до следующего поворота направо, где сплошной стеллаж с людскими датами, разделялся на два. Между ними присутствовало довольно небольшое пространство, куда я и прошла, оседая на пол в безысходности. Пока я раздумывала над тем, что делать дальше, — мои глаза несколько раз прошлись и изучили непонятные мне глифы, нарисованные на краешке каждого из шкафчиков, здесь все они в ряд шли абсолютно одинаковыми. Я в задумчивости поднялась, проводя рукой по шероховатой поверхности шкафчиков, и проходя вдоль узкого пространства между двумя стеллажами, рассматривая каждый глиф. Спустя, по ощущениям, минут пять, я обнаружила, что через десять одинаковых шкафчиков с одинаковыми символами на каждом, глиф неожиданно меняется; вот только по какой причине — непонятно. Мой взгляд медленно проскользнул вниз, к карманам моих джинсов, куда я второпях сунула наш металлический проводник, и где прямо сейчас, боковым зрением, уловила знакомое, пусть теперь и не такое яркое свечение. Рука непроизвольно потянулась за ним. Вытащив значок, на котором всё ещё виднелась моя засохшая кровь, которая чётко и ровно залилась в прорези странных символов, хотя размазывала я её довольно хаотично; теперь светилось всего три символа на металлической поверхности. Из них которые: тот, что нарисован среди множества одинаковых деревянных шкафчиков, ещё один глиф, с палочкой наискосок посередине, и четырьмя точками; всего по двое сверху и снизу. И ещё один странный: тоже с такой же палочкой, напоминающий прошлый глиф, но только середина исписана в виде какой-то то ли кривой, то ли замудрёной двойки; с перевёрнутым набок ромбом посередине этой двойки. Я попробовала пройти дальше вдоль стеллажа, а свет неожиданно начал тускнеть. Тогда я повернула телепортатор в противоположную сторону, как раз в ту, откуда я пришла: он чуть посветлел. Я осторожно вышла, перед этим предусмотрительно оглядевшись по сторонам: всё также никого. Повернула руку вправо: глиф в виде двойки посветлел ещё больше и так происходило каждый раз, когда я делала всё больше шагов в ту сторону, куда меня ведёт телепортатор. Возможно ли, что он выведет меня к тем самым двухтысячным годам смерти? Что ж, узнать это возможно только одним способом. *** Острый конец длинной косы смерти вновь пролетел всего в паре сантиметров от моего лица и плеча, от чего я вновь сумел удачно уклониться. Наша странная бойня с неопытным жнецом состояла из сплошных угрожающих, с виду, выпадов с его стороны. Со столь настойчивым и целеустремлённым видом, — эти двое явно не останавливаются ни перед чем, в стремлении достичь своих конечных целей. Пока что, возможно, мы играли в игру, затеянную ими и по их собственным правилам, в которой будто бы в их привилегированном месте, присутствовали свои отведённые каждому роли. Но не до скончания века, мне бы пришлось уклоняться и блокировать выпады эти двоих настойчивых бедолаг, атакующих меня с двух сторон. В какой-то момент мне это надоело, и когда в голову пришла напоминающая мысль о том, что госпожа сейчас уже довольно на приличном расстоянии отсюда; я всё же резко и быстро подскочил вверх, когда жнецы напрыгнули и обступили сразу с двух сторон одновременно. Воспользовавшись их совместным замешательством при столкновении, — я очутился позади них в один момент, как только сумел свернуть шею первому; тогда же его рыжеволосый напарник обогнул нас, и замахнулся на меня со спины, определенно не рассчитывая на то, что я смогу развернуться также быстро и перехватить рукой ревущую косу смерти. — Сегодняшним утром, я вышел на смену с надеждой не убивать кого-либо... — Видимо, ваши надежды звучат не настолько уверенно, как вы в себе прямо сейчас. После этих слов, он предпринял жалкую попытку замахнуться на меня второй рукой; её же я удержал своей свободной точно также, понимая, что у меня определённо больше нет времени с ним церемониться. В следующую секунду, я сделал резкий рывок вперёд, пока тот не успел даже среагировать на подобный неожиданный выпад. Он уже было быстро развернул бы голову в мою сторону, если бы мои руки в этот момент не свернули его шею точно также, как его напарнику в прошедшие пятнадцать секунд. Кровь пятнами отпечаталась на моих, до сего момента, белоснежных перчатках. Я не поспешил сменить их на новую пару, понимая, что меня ждёт ещё одно незаконченное дельце: ради которого, я, считай и пришёл, под прикрытием в поисках информации, так необходимой госпоже. «Новички всегда довольно слабовато дерутся», – критично заметил я про себя, окидывая временно мёртвые и окровавленные тела жнецов, со свернутыми мной шеями насмешливым взглядом. Для Блудного Жнеца, довольно непривычным и противоестественным являлось времяпровождение в скудной и жёстко охраняемой камере, для особо опасных заключённых в самом защищённом отделе Департамента Жнецов. Единственный охранник, (тоже, естественно, жнец) довольно уверенно, пусть и не с самым старательным видом стоял штыком у специально защищённой сложным замком из световых лучей камерой беглого заключённого. В одной руке у него был зажат обыкновенный сокол, выдаваемый, обычно, как самая низкоуровневая коса смерти; не годящаяся даже для банального собирания человеческих душ. Охранник, определённо, был не самой лучшей квалификации, – так для себя особо заметил Паша. «Решили, значит, положиться только на самую надёжную из систем всех камер?» – хмыкнул про себя Паша, наблюдая, как быстродействующий и, сделанный Пашей буквально за считанные секунды укол снотворного, действует невероятно быстро и эффективно до тех самых пор, пока жнеца не сваливает в бессознательное положение довольно приличная доза. Тем временем: Паша очень осторожно подкрадывается к световой решётке, оказываясь чуть ли не в паре сантиметрах в расстоянии смертоносных световых лучей. Жнец, облокотившийся и заснувший в не самом удобном сидячем положении, находился непозволительно близко к ней. Да так, что эти лучи в любую секунду, сдвинувшись тело ещё хотя бы на сантиметра два, – могли достаточно сильно задеть, а главное разбудить, да ещё и заставить подскочить на месте боли, заснувшего бедолагу. Его рука, прошла сквозь небольшое расстояние между световыми решётками, пока рука не дотянулась до кармана жакетки жнеца; доставая оттуда желанный серебряный медальон на цепочке, расписанный различными глифами и другими символами. Когда он пытался потянуть руку обратно на себя, то его рука всё же нечаянно дёрнулась, и таким образом, тыльную сторону его ладони ужасно обожгло, и кровавый волдырь от ожога на его кисти мгновенно раздулся. Паша быстро прикусил зубами подол своей серой толстовки, мучительно простонав от боли. В следующие секунды: ожоговая рана четвёртой степени, вмиг затянулась и восстановила обратно свои ткани; опять же таки, происходило это всё с такой же немыслимо мучительной болью, какую только могут они принести бессмертному. Затем, Паша со всей силы сжал в кулаке серебряный медальон-ключ жнецов, и световые лучи, на миг быстро мигнув, исчезли, освобождая дальнейший путь. Паша с каким-то одновременно внутренним содроганием и ликованием, со вновь подступившим ощущением свободы, выбежал через тюремные ворота. Миновав белоснежные и мраморные коридоры, с расхаживающими по ним вокруг да около, жнецами. Паша, подбавив скорости, наконец-таки оказался в стеклянном, круглом лифте, обещающий отвести его в любую точку Департамента Жнецов. Пока он забежал внутрь, нажав на значок бесконечности, рядом с бесконечным циферблатом на лифтовой панели; облокотился в облегчении о мраморную стену, вмиг отпрянув в следующую секунду. Вспомнился тот факт, что во время движения Вездесущего лифта, стены становятся практически прозрачными, и через них очень легко свалиться в бездонную пропасть, тёмную и бесконечную, во мраке которой так легко утонуть, что потом и забудешь, что такое свет вовсе. Теперь, Паша значительно придал внимание тому факту, что у него очень нагло и, главное, незаметно выкрали имеющийся в его снаряжении телепортатор. Без него отступникам в человеческий мир не попасть… И только-только, как на его уголке сознания возникла внезапно объясняющая всё мысль о том, каким самым неприятным лицом из его знакомых может являться ещё один похититель телепортатора; так в следующую секунду – Паша замер, ощущая холодное и острое лезвие косы смерти, прижавшейся к его незащищённому горлу. Грубый обхват и сжимание сильной руки на его плече и руке, стискивающих до боли. А также этот отвратный, и до небывалого знакомый насмешливый голос: – Боюсь в этот раз, вероятность в трусости и не оглядываясь сбежать от дальнейших последствий, тебе просто так боком не выйдет.