Середина низости

– Да уж… – злобно процедил блудный. – Каким только, спрашивается, образом, когда твой телепортатор так нагло украли у тебя из-под носа? – Для таких индивидуумов, как ты, специально замечу, что: красть краденное не является точно таким же воровством. – А ты видимо, не по векам у нас философ… Однако же, действиями всегда только выказываешь свои самые подлейшие черты и стороны… – Что ж, могу сказать – что я, определённо, не ангел… А тебе бы не помешало снять розовые очки собственного превосходства, и начать замечать самый подлейший характер в своих сумбурных наклонностях. – Тебе всё равно не понять моих целей и намерений, демон, – последнее, он скорее яростно выплюнул чем сказал. Затем, решительно ставя перед собой цель застать меня врасплох, резко и быстро согнулся в три погибели, выныривая из подставленной мной косы смерти и ловушки… Моя реакция ему не уступала: моя рука вскинулась к его плечу молниеносным порывом, сжимая его до сильнейшей боли до тех пор, пока у жнеца не послышался невольно вырвавшийся, краткий болезненный стон. В следующую секунду, я толкнул его через прозрачную стену, выпрыгивая во время самого движения лифта. Падал блудный не так уж и долго, вновь среагировав быстро, проделав необычный кувырок в воздухе специально для того, чтобы выпрямиться и приземлиться ровно на ноги, на двести этажей ниже отсюда. Только у этого этажа ограждений и стен не было, – здесь простирались сплошные коридоры, ослепляя глаза своей раздражающей яркостью и белизной. Я приземлился практически наравне с ним, покуда на моём лице расцвела хищная улыбка. Неужели, я чую не что иное, как исходящий от него страх? Подобный всплеск чувств в других обстоятельствах, может, и польстил бы, но сейчас я хотел только закончить начатое. Закончить с небывалым удовольствием. – Откуда у тебя это? – тревожно поинтересовался он, отступая каждый раз на шаг дальше, подходя я к нему с каждым разом всё ближе. – Ах, это? Всего лишь небольшой реквизит, который я позаимствовал у твоего собрата, – ответил я, прокрутив в руке подручного размера металлический скальпель. Если только не зажать двумя пальцами с обеих сторон посередине, тогда коса смерти уже больше будет походить на потенциальное орудие для убийств. – Похоже, уже вовсе не небольшой… – Да таким образом, наши силы будут оставаться на неравных! – А кто тебе сказал, что с самого начала бой планировался на равных условиях? Если моя цель –твоя смерть, – последние слова, я произнёс тоном ниже, в одной руке вскидывая косу смерти. В бессмертном теле, оставался дух смертного; ибо сейчас все его реакции определялись лишь одной защитной человеческой концепцией, – бей или беги. И, конечно же, он выбрал первый вариант. Вытащив руки, которые он всё это время держал у себя за спиной, жнец продемонстрировал две, довольно масштабных размеров косы смерти в обеих его руках, представших в виде взревевших и неугомонных бензопил. – Из-за тебя погибла и страдала Надежда! – вскричал он, быстро рванув ко мне, вскидывая и замахиваясь обеими руками сразу; я быстро отскочил назад, уклоняясь от его яростных атак. Одним прыжком я оказался наверху, делая первоочередный выпад, атакуя в ответ. Он уклонился в ответ, вновь вскидывая руки, покуда его бензопилы удлиняясь в размерах, сжимали меня с двух сторон. И я чуть было не угодил в их режущие и, рвущие всё и всех на своем пути зазубренные лезвия. На его опрокинутые в импульсивном и яростном порыве слова, я ответил многозначительным смешком: – От отчаяния человек готов пойти на всё что угодно. Например: потянуть за собой на дно кого и что угодно. Без меня она и так прекрасно бы справилась со своей задачей, – проговорил я, в последний момент отскочив от края бездонной пропасти, куда хотела столкнуть меня очередная яростная атака со стороны жнеца. – То есть – пала бы ниже своего рассудка и собственного достоинства. – Она была в ужасном отчаянии… Поэтому-то и совершила наибольшую ошибку своей жизни – призвала тебя, – пусть блудный и продолжал жаловаться и заступаться за жизнь своей ненаглядной отступницы, он не забывал следить за ходом нашего с ним боя; что значительно огорчало, ведь его внимание можно было бы легко рассредоточить. – Но Настя ещё не отчаялась, и я это знаю. Значит, её ещё можно спасти… – Уже попытал удачу, спаситель, – хмыкнул я, припоминая тот давний случай. – Заразить своей инфантильностью и её, у тебя, конечно, грандиозно получилось, – проговорил я, оказавшись вне его поля зрения. В этот раз, обыкновенные догонялки с игрой в “кошки мышки” закончились, посему я напрыгнул на него сзади, сбивая с ног, оставляя кровавое ранение косой смерти на его руке. Остальное задеть не успел – больно быстро вырвался. – Ты пытаешься заделаться для неё единственным ключом, единственным спасителем, которому она захочет довериться. Спасителем, в целях которого оказать ей помощь бескорыстно, – жнец замахнулся вновь, но своей косой смерти я выбил из одной его руки бензопилу. Он попытал удачу, замахнуться на меня второй, но и в этот раз не вышло. Я метнулся за его спину, вскидывая смертоносное орудие: – Но мы оба прекрасно знаем, что это не в твоих интересах и подавно… Я стиснул зубы, как только мою руку со вскинутой на блудного жнеца косой смерти, остановила рука ещё одного такого же. “Уполномоченным” здесь, только так его можно было назвать. – Давно не виделись. Не сказал бы, что эта встреча мне доселе приятна, – проговорил безэмоционально Т Спирс, продолжая сжимать мою руку. – Как ни странно, но это доселе абсолютно взаимно, – натянуто улыбнулся я. – Да неужели? Если тебе настолько неприятно от самого слова “жнец”, то тогда я могу полагать, ради запрещённой информации, себя ещё можно пересилить? Если для такого как ты, это слово вообще можно подобрать. – Не хотелось бы вас огорчать, но без ваших запрещённых сведений, нашему расследованию невозможно было бы продвинуться, – ответил я, замечая, как всю округу обступили сплошные жнецы. Когда они обступили нас троих, в целях вновь задержать беглого; мне пришлось убрать руку с его плеча, чтобы с виду не возникало никаких претензий. – Видимо, обстоятельства вынуждают ускорить дальнейшее завершение вашего контракта? И существование блудного вам, определённо, в этом как-то мешает? – Как вы только могли об этом подумать? – посмотрел я на него с ироничной улыбкой. – Нам ведь делать было нечего. Мы дрались ради забавы. – Это уже абсолютно не моё дело, – холодно ответил жнец, отвернувшись от меня. Один раз вскинув руку с распахнутой ладонью, все жнецы, как один, вскинули свои орудия смерти, направив их единым концом на меня, окружая со всех сторон. – Как бы это ни было печально, – ни капли печали не слышалось в голосе руководителя жнецов, от которого так и разило вселенским равнодушием ко всему, кроме уставов Департамента. – Но по одному из уставу Департамента Жнецов, смертному, проникшему в Департамент с помощью живого или неживого проводника, – подвергается суду, прописано это в ваших условиях или нет, но уже решение будет за Высшим руководством, которое определит, что делать с её провинившейся душой, – всё это Т Спирс проговаривал как раз в момент того, пока на меня со стороны несколько десятков находящихся здесь жнецов, сыпалось море атак. – Я сам решаю, что делать с моей душой. Определённо, не вы, – процедил я холодно, отступая назад от бесчисленных атак, бесконечно сыплющихся в мою сторону. – Позволю себе тебя огорчить, но теперь – мы. – Нет! – твёрдо воскликнул я, одной рукой опрокинув два ближайших стеллажа с древними книгами, что мгновенно посыпались в бездонную пропасть снизу. Многие атакующие жнецы переключились на них, и я уловил свой момент. Я рванул вперёд, как можно дальше, устремляясь к оставшейся где-то далеко, и совершенно одной посреди опасного места госпоже. Позади послышался ярый возглас Т Спирса, и я почувствовал, как за мной устремилась вереница всех собранных в этом отделе жнецов, во главе с их начальником. Сам начальник тоже не терял хватки. Я свернул по другую от меня сторону, по пути опрокидывая ещё пять таких стеллажей. И тогда-то, Т Спирс настигнул меня у следующего проёма лично, остальных, по какой-то причине, отправил в абсолютно противоположную сторону. Туда, откуда исходил яркий запах присутствия госпожи… Меня моментально окружили, не позволяя прорваться к отправленным в нужную сторону жнецам. Я сжал кулаки: сегодняшние банальные побегушки, так и не давшие нормального результата, мне порядком надоели; настолько, насколько это может надоесть такому, как мне. Вокруг меня заклубилась тьма, и освободившись от прежней человеческой оболочки, я почувствовал себя словно хищник, наконец-то вырвавшегося на свободу. Все последующие после этого атаки подчинённых-жнецов, я вмиг отразил обратно в их сторону. Либо сталкивая вниз, в беспроглядную тьму и пропасть, из которой им было так сложно выкарабкаться, либо убивая на месте, как говорится у жнецов: временно. Но мог и направить их же косу смерти в их сторону, не задумываясь о том, какие за этим могут потом пойти последствия. Я пересилил желание размозжить назойливому и перекрывающему мой путь Т Спирсу голову, и проскочил мимо него. Я бы мог заранее предвидеть, чем окончится наше присутствие и незаконное проникновение в Департамент Жнецов, но впервые в этой жизни осуществить это, мне помешало чувство.