Середина низости

Не успела я и дернуться с места, чтобы что-то предпринять, как помещение неожиданно заполнила и поглотила в себе тьма. Кажется, густые теневые клубы, щупальца, чуть было полностью не поглощали весь солнечный свет, освещавший из окон комнату. Я пошатнулась на пару шагов в темноте, неожиданно натыкаясь на косяк того же стола, болезненно ударяясь о него бедром. Тем временем всё мое существо охватил липкий и беспричинный страх, который вызывал холодный пот и волны мурашек по всему телу, каждый раз, когда я оставалась одна в абсолютной и кромешной темноте. А здесь меня целиком поглотила тьма. Послышался нечленораздельный и умоляющий вскрик Серебрякова, а затем тьма внезапно рассеивается. Глаза застилает некая густая белая пелена, а в горле начинает призывно жечь, из-за чего я собираюсь набрать воздуха в лёгкие, чтобы кашлянуть; но мои попытки быстро пресекаются, мигом подскочившим ко мне Себастьяном, внезапно зажавший мне одной рукой нос и рот, а другой ухватившись за талию. Послышался некий гомон и шумный топот нескольких ног сразу. После этого Себастьян ринулся куда-то в сторону, предусмотрительно попросив меня закрыть глаза, что, в следующую секунду, я и сделала. Игра света перед закрытыми глазами; Себастьян отпускает руку и я жадно вдыхаю кислород, чуть пошатнувшись. Себастьян, вдруг, обхватил меня за руку, подумав, что я, наверное, упаду. Когда же я соизволила оглядеться, то неожиданно поняла, что мы находимся на самой крыше пятиэтажки, из-за чего мне пришлось пересилить себя, чтоб не смотреть вниз. — Себастьян, а что там случилось? И почему мы на крыше? — "ТКР" приготовили для Серебрякова специальную ловушку с усыпляющим газом. Мне пришлось поскорее вытащить тебя оттуда, потому что он действует довольно стремительно и сильно. — Спустя столько лет им вновь понадобился Серебряков... А я ведь даже в порыве эмоций забыла спросить его, для чего он нас подставил. — Важнее всего, что, похоже на то, ТКР пришли вовсе не за ним, — спокойно заметил Себастьян, опустив голову вниз. Я поступила точно также, увидев только мелькнувшие в чёрной машине ноги Серебрякова, чьё бессознательное тело погрузили внутрь и пару людей в костюмах, мигом забравшиеся внутрь, собираясь поскорее уезжать отсюда. За главенствующей чёрной машиной, в которой сейчас находилось бессознательное тело Алексея, словно по пищевой цепочке, проследовали ещё три таких машины, выруливая на асфальтированную дорогу. — Почему ты так считаешь? За кем тогда? Снова за нами? Себастьян только молча кивнул в ответ. — Видимо, хотят выручить свою огромных размеров награду у полиции. И как мне кажется, для заманивания выберут они особенное место. Я недоверчиво к нему повернулась. — Тебе так говорит твоё демоническое чутьё? — Простая, как вы, люди, это называете, —«интуиция». — Не вижу особой разницы. Себастьян только насмешливо хмыкнул, поворачиваясь ко мне теперь всем телом. — Тебе ли не интересно в какое именно место они могут нас заманить? — Навряд ли в свой офис? Штаб? Или как это у них называется? Он же слишком далеко, чтобы ехать на машине, плюс у них ещё пленник, которого кормить надо. Если их цель, конечно, не убить его особыми способами. Себастьян скучающе склонил голову набок: — Твой вывод? — Ай, ладно! Уломал меня! Видимо, придется отстреляться напоследок, чтобы приготовиться к следующему аду, в буквальном смысле, — последние слова я уже пробормотала отрешённо себе под нос, на миг заметив, что, Себастьян, перед тем как наклониться ко мне и взять на руки, как-то странно нахмурился моим словам. Но если переходить к сути дела, то в итоге Себастьян, быстро подхватив меня к себе на руки, моментально взмыл в небо, сделав один лишь шаг к обрыву крыши. Быстро нагнав четыре совершенно не подозрительных чёрных машин, второпях скользящих и минующих витиеватые и непримечательные улочки и дворы, они устремлялись, как я видела, на выезд из города. Вот уже успевает пройти целых полчаса, пока мы преследуем их, загоняя самих себя в невиданную ловушку, которую они нам так, по словам Себастьян, хотят гениально подстроить. Время растянулось в бесконечность, а я не могла всё время нашего занимательного преследования смотреть вниз, отчего у меня могла закружиться голова и подкатить особо нежелательная в данный момент тошнота. Лишь изредка меня информировал Себастьян, куда поворачивали и сворачивали машины, но подобное затяжное и бессмысленное преследование быстро сумело мне поднадоесть. Хотя, возможно, то было ещё моё некое внутреннее желание оттянуть свой так стремительно приближающийся срок. Но вот, спустя ещё полтора, по ощущениям, часа, Себастьян сообщил мне, что они свернули в некоем пустынном переулке, останавливая машину рядом с тропинками, ведущими в небольшую рощу. А в следующую минуту Себастьян приземлился на странную и заброшенную территорию, со всех сторон окруженную высоченными заборами, сделанных из железных прутьев, на концах которых, вдобавок, на каждом было по колючей пружине проволоки. Прикреплённый к внутренней стороне электросчетчик, бесконечные провода которого вели к ближайшим обветшалым бетонным зданиям; мог свидетельствовать о том, что раньше эти ворота охраняли что-то настолько суперсекретное, что их даже держали под напряжением. Как только я несколько раз покрутилась вокруг своей оси, завороженно и изумлённо осматривая заброшенную охраняемую территорию, чьи многочисленные корпуса запустелых и мрачных зданий уходили всё дальше и дальше, сливаясь в одно целое, во мне поднялось массу интригующих и вполне себе собой разумеющихся вопросов: что это за место? Что оно раньше охраняло? Для чего оно было предназначено? Как раз таки, с этими немыми вопросами, застывшими в моём вопросительном взгляде, обращённому на Себастьяна, я и обернулась к нему, пока боковым зрением не заметила ржавую и потрёпанную временем табличку, прикреплённую, зачем-то, с внутренней и внешней стороны ворот. «Частная зона! Территория находится под охраной!» — гласила первая табличка. Мой взгляд заметил ещё одну, прикреплённую почти рядом: «Осторожно! Смертельное напряжение!» — гласила вторая табличка, с нарисованным снизу классическим чёрным человечком, покосившийся на ногах оттого, что вдоль него проходила смертоносная молния. — Зона 51... — наигранным замогильным голосом пробормотала я, вновь оборачиваясь к принесшему нас сюда Себастьяну. — Или же заброшенная охраняемая территория, где в 86-ом году работала твоя мама? — Да... Ты подтвердил все мои пугающие мысли, горькой правдой в лоб... — Уж лучше так, чем жить во сладкой лжи, не правда ли? — его голова изучающе покачнулась. — Правда ли, — смиренно бросила я, делая шаги в сторону следующих идущих друг за другом корпусов. Себастьян тихо последовал за мной тенью. — Было бы довольно... Интересно здесь всё изучить, если бы не одно но, — и это поджидающие нас где-то за углом, тихо посмеивающиеся, ТКР-овцы? — Мы легко могли бы от них избавиться, чтобы изучить здесь всё, как ты хочешь. Вот только скажу тебе, что наши ТКР-овцы как остановились у рощи, так и продолжают там находится. — Ты это так чувствуешь? Они, что ли, других своих ребят подговорили напасть на нас? — Они договорились с правоохранительными органами, — Себастьян посмотрел на меня заговорщическим взглядом. — Что? — только и сумела изумлённо проронить я. А как только сделали мы ещё несколько шагов к заброшенной столовой, как из-за угла одного корпуса, на нас выскочили люди, одетые в бронежилеты, и вскинувшие на нас свои огнестрельные стволы. Из-за других зданий высыпали ещё несколько таких же, окруживших и зажимая по кругу со всех сторон. Все ФСБ-шники, как один, вскинули свои оружия. Где-то вдали, я заслышала шум приближающегося с воздуха вертолёта. И подумала, внешне не скрывая переполняющих меня эмоций: «это полный свиздец». Один из ФСБ-шников, быстро отведя взгляд, приложил два пальца к прикреплённому к левому уху наушнику, быстро протараторив: «Мы их взяли. На всякий, пришлите ещё команду к охраняемой территории 226АС, и как можно живее» Затем, он, как и все, вновь вскинул на нас свой требовательный и угрожающий взгляд. — Вы либо сдаётесь сейчас, и отпускаете эту девочку, либо мы откроем огонь, и церемониться с вами не будем, Михаэлис — угрожающе произнёс тот же ФСБ-шник, не опуская ствола. — Твоё решение? — чуть шевеля губами, чтобы это не заметили окружившие нас агенты, шёпотом спросил у меня Себастьян. Я сжимала и разжимала кулаки, потупляя взгляд в землю, не зная куда себя деть. Нервно покусывала губу, тревожно и усиленно думая, что же делать дальше. Это ведь их работа, тем более, тогда Себастьян... Наверняка, убил и тех полицейских тоже. Но есть ли смысл оттягивать время сейчас, когда исход так близок? Хотя, это ни в чем неповинные люди, исполняющие свой долг, и всё моё существо не позволит просто взять и отнять у них жизни так, словно они ничего не стоят. Словно я могу судить таких же людей, как я сама. Себастьян ведь при любом исходе сможет доказать, что мы невиновны, разве нет? — Не трогай их, пожалуйста, — в ответ, тихо качнула головой я, не будучи до конца уверенной в своём решении. На это Себастьян ничего ответил, молча и покорно поднял руки, приняв моё решение. По крайней мере, я так очень хотела бы. Я последовала его примеру и в следующий момент три ФСБ-шника подошли впритык к нам, не опуская огнестрельного оружия, поочерёдно заламывая нам руки за спину. Я впервые увидела Себастьяна в наручниках за все это время, что он мог попасть в них и каждый раз удачно уворачивался от закона и наказуемости. А также почувствовала, как кожи моих руки коснулся холодный металл наручников, и то безнадёжное чувство несвободы, не только моральное, но и физическое. Противнее всего этого было то, что за нашу удачную поимку получат свою награду ТКР, в то время как они должны быть осуждены за все свои злодеяния точно также, как и их правая фанатичная рука, исполняющая все их прихоти. Вот уже нас двоих, под самой строжайшей охраной и угрожающим надзором ФСБШ-ников со всех сторон, нас под руку повели к отпертым настежь ржавым железным воротам. Отперли их валяющимися на земле, рядом, большими плоскогубцами. Я не могла сейчас представить, что может быть с нами дальше, и не могла представить, о чём же сейчас думает Себастьян, зато могла ощутить его некую спокойную отрешённость и независимость от подобных неприятных ситуаций. Нам оставалось пройти совсем чуть-чуть, оказавшись мы всего в паре метрах от главных ворот, ведущих к цепочке припаркованных специальных фургонов и машин. Но внезапно, хватки ФСБ-шников на моих руках ослабли. Боковое зрение уловило молниеносное движение, некоего яркого силуэта. Спустя пару секунд, моё лицо и одежду окрасили тёплые и алые брызги крови. Крови агентов. Я вздрогнула, заслышав знакомый и неприятный рёв смертоносной бензопилы, рубящих всех людей подряд на кусочки, без всяких сожалений и колебаний. Отшатнулась на пару шагов назад, увидев лицо кровожадного убийцы. Как только жнец со всё той же молниеносной скоростью понесся ко мне, оказываясь всего в нескольких сантиметрах; меня резко и сильно схватил и оттащил в сторону подоспевший Себастьян, загородивший меня в следующую секунду собой. Металлические, пусть и крепкие наручники, ненадолго сковывали его руки. Я, взглядом запуганной и на всю жизнь удивлённой жертвы, заглянула демону за спину. В паре метрах от нас стоял Блудный жнец, с головы до пят покрытый алыми и беспорядочными брызгами, также оставшимися на его белокурых волосах. Смертоносная коса смерти, в виде сильно ненавистной мной, ещё с прошлых дней бензопилы, опиралась о землю, зубрила которой тоже были покрыты кровавым шлейфом. — Паша? — в неверии воззрилась на него я, точно призрака увидела. — Какого... Какого чёрта ты здесь делаешь? И какого чёрта ты их всех убил?! — Тише, тише, дорогая... А то, небось, ещё одного чёрта призовёшь, а нам щас и одного хватает, — проговорил он пугающе спокойно, а-ля точно с виду настоящий маньяк и свихнувшийся психопат, окровавленный с головы до пят; его глаза ненавистным взором прожигали в демоне дыру. — И правда, меня одного достаточно, чтобы ни на один шаг не позволить тебе приблизиться к Насте, — таким же спокойным голосом отозвался Себастьян. — Ох, ох, вот оно как! Уже настолько сблизились, что ты её уже по имени называешь, демон! — Паша, что тебе здесь нужно? Зачем ты убил всех этих людей?! — Потому что они бы мне очень сильно помешали осуществить задуманное, — с довольной ухмылкой отозвался он, не сводя с меня взгляда. От этого взгляда, по моей спине стадом пробежали мурашки. — То есть — избавить тебя от скверного демона, — после этих слов, Паша вновь, неожиданно, ринулся в сторону Себастьяна, бешено замахиваясь на него косой смерти. В его уверенных движениях угадывалось сильнейшее желание убить его. Здесь и сейчас. Себастьян бесконечно уклонялся от его импульсивных и агрессивных выпадов, между тем, атакуя его с ещё большей силой. В его движениях проглядывалась точнейшая изящность и невероятно сильная уверенность и хладнокровность, перед сильным противником. Того и погляди, настоящий танец смерти во всех его движениях и действиях. Неожиданно, жнец снова молниеносно поднёсся ко мне, одной рукой, в которой он зажимал бензопилу, разрубив насквозь бетонную стену, ближайшего заброшенного корпуса; обломки которого беспорядочной и преграждающей путь лавиной, посыпались прямо на голову Себастьяна. — Зачем ты всё это делаешь? Для чего? Ты был знаком с Надеждой Турдаковой! А она, как выяснилось, не была моей матерью! — Она не была, но она ею притворялась. Своей упёртостью, ты напоминаешь мне Надю. Ради осуществления этого плана, я долгое время занимал пост директора компании ТКР, чтобы контролировать всё из тени... — проговаривал он мне на ухо, слишком близко, да так, что я могла ощутить кожей его прерывистое холодное дыхание. Он уклонился от следующей атаки Себастьяна, успевшего выбраться из-под обломков, в то время как Паша отпрыгнул от него в сторону, всё ещё крепко и больно сжимая мои запястья, и удерживая за талию. — Об этом можно было догадаться, судя о более раздражительной, чем она должна быть, приставучести ТКР, — злобно процедил Себастьян, осадив жнеца чередой нескончаемых, агрессивных и уверенных атак. Вдруг, я пошатнулась, когда хватка неожиданно для меня ослабла, и я осталась некоторое время стоять на своих двух в эпицентре раскалившейся взаимной вражды между демоном и жнецом. Они кружили вокруг меня смазанными, неуловимыми и нечёткими силуэтами с нечеловеческой скоростью, из-за чего мой мозг ощутимо перегрелся, пытаясь уловить хоть какие-нибудь чёткие движения, прослеживающиеся в их нескончаемых выпадах друг на друга. Но я заметила, как бензопила с ужасающим рёвом замахнулась на Себастьяна, оказываясь всего в паре сантиметрах от его лица. На бледном, прекрасном лице, выступила мелкая струя крови, от образовавшегося на скуле пореза, оставленного косой смерти. Воспользовавшись замешательством Себастьяна, Паша вновь резко дёрнул меня на себя, быстро прошептав на ухо одно только непонятное: — За свою жизнь всегда нужно бороться! Поверь, в моих целях сделать тебе только лучше. Пока я пыталась вырваться, попеременно находясь в замешательстве от сказанных им, только что, слов, меня неожиданно пронзила резкая и сильная боль. В животе почувствовалось присутствие холодного металла. Я в ужасе опустила глаза на нож, что жнец, вопреки своим же бессмысленным словам, вонзил мне в живот.