Уборкой школу не испортишь

За дверью подсобки не было слышно ни звука. Всё указывало на то, что учитель Смит за ней. В учительской Петра отправила Жана в кабинет замдиректора, в кабинете задумчивой стопкой отдыхали непроверенные с прошлого семестра тесты, а в столовке только Саша и Конни вытряхивали из дежурного первоклашки булки. Жан тоже дежурил — только по работе в классе, поэтому должен был забрать карты для урока истории. Но двадцатый век это вам не седьмой — карт составлялось целый ворох, джипиэс особо не было, а территории уже почти все открыты. В общем, Жан не знал, какой свёрток из всех карт взять. Захватил сразу с десяток. Стоял теперь, слушая тишину в подсобке, и прикидывал, как больно ударит его шваброй Леви, если Жан заглянет внутрь и точно обнаружит там учителя Смита. Главное, чтоб одетые были... — Ну, подумаешь, мы с Марко тоже ведь... прятались... — Жан глубоко вздохнул (в конце даже случайно пискнул), мотнул отросшими за лето волосами и занёс руку для стука. В ту же секунду дверь с треском распахнулась, а секундой позже прозвучал звонок. Из подсобки вылетел и чуть не вписался в Жана Эрвин, в рубашке, что утром, скорее всего, точно гладили, да и сейчас тоже, просто не утюгом. Галстук покосился. Жан, прижав карты к сердцу, словно смотритель Александрийской библиотеки, молча глазел на него. Из подсобки неспешно вышел Леви и прислонился плечом к дверному косяку. — Добрый день? — Учитель Смит улыбнулся неуверенно, и Жан, сохраняя спокойствие на лице, вежливо улыбнулся в ответ: — Сейчас урок будет, а я не знал, какую взять, — и показал карты. Эрвин взглянул на них, тоже без понятия о том, какая вообще следующая тема урока. Леви убрал волосы назад, кашлянув. — Подойдут все, — решительно ответил Эрвин и подтолкнул Жана прочь от подсобки: — Опаздываем! Жан напоследок только оглянулся на Леви, который сотворил с их пунктуальным заместителем директора что-то невообразимое. Леви, стоя у двери, довольно щурился им вслед, и Жан поспешно отвернулся, решив, что улыбка предназначалась не ему. В классе, пока учитель Смит записывал новую тему на доске — и развешивал карты, все оказались не те, — на парту Жану прилетела горка записочек. Шуршание сплетнических подростковых умов затихло, стоило Эрвину начать урок, а Жану бросить Хистории одну единственную записку: «Это их личное дело». Правда, ненадолго. — Он опаздывать начал с прошлого года, — уверенно заявил на перемене Армин. — Мы их видели! — Мы? — Хистория оглянулась, боясь, что мимо класса пройдёт Леви. Микаса и Эрен кивнули. Жан закатил глаза: вот уж кого-кого, а эту троицу чужая личная жизнь вообще должна мало интересовать. — На прошлый день святого Валентина, — тихо заговорила Микаса, и все мальчики в классе насторожились: такой смущённой Аккерман ещё никогда не видели. — Мы тогда на урок опаздывали, ну, точнее, Эрен, — Эрен влез со своим недовольным «Эй!», — и в коридоре заметили учителя Смита. — У подсобки, — шепнул Армин. — Он подарил Леви коробку конфет. Ну, типа такой, — Эрен кивнул на телефон Хистории, где мелькнула чья-то фотография: красная коробка в форме сердца, с приторно-розовой ленточкой. — Милота, — вздохнула Хистория, и Микаса тихо угукнула, но никто не заметил её согласия за звяканьем готических цепочек и хмыканьем Эрена: — Думали, выбросит. — А дальше? — пискнула Хистория. — Ну-у-у… — троица замолкла. В тот февральский день Леви быстро осмотрела и, не заметив три пары подслушивающих ушей, приподнялся на цыпочки, потянул Эрвина за галстук и поцеловал его в щёку. Не успел Эрвин насладиться моментом, как вдали, затихая, прозвучал чей-то визг: это Эрен и Микаса, схватив Армина под локти, удирали вверх по лестнице. Леви пихнул Эрвина коробкой: опаздываешь. — Мы тогда раньше учителя прибежали, — подытожил Армин. В учительской, тем временем, Петра подтверждала и удерживала свою позицию школьного арт-терапевта. С самого утра она заметила, что Моблит подавлен: не выпил свой утренний чай, поставил за домашку по химии всем первоклашкам высшие баллы, не обратил внимания на то, что Нанаба пролила воду из вазы с букетом на его пиджак... — Что же с вами сегодня? — заботливо спросила лучшая психологиня по версии стенгазеты «Шингекская правда!!», убирая с рубашки Моблита пролитые на пиджак незабудки. — Мне нужна ваша помощь, — Моблит, не заметив свой новый цветочный принт, посмотрел на собравшихся в учительской не просто коллег, но его друзей. Нанаба сушила феном пострадавший пиджак, Майк делал вид, что спит, Леви протирал с полок пыль, Эрвин проверял сочинения второклашек по мировой истории. Все внимательно посмотрели на Моблита. — У Ханджи скоро день рождения. — Судя по твоему виду, скоро похороны, — хмыкнул Леви, и учительская вернулась к обычному течению рабочего дня. — И я собираюсь сделать ей предложение, — не обратив на ехидство внимания, договорил Моблит. Леви чуть не упал с табуретки, Эрвин вовремя его придержал. Петра и Нанаба радостно запищали и зааплодировали, уже поздравляя Моблита так, будто завтра начинался медовый месяц. Майк, вовсе не спавший, поднялся, подошёл к другу и положил руку ему на плечо с сочувственным видом: реально как похороны. — Да что ты такое говоришь! — возмутилась Нанаба, умеющая читать мысли супруга. — Дорогой учитель Моблит, не слушайте его! Это же прекрасное событие, поздравляем вас от всей души! — Не с чем пока... — прокряхтел Леви. Табуретка больше не представляла опасности. Эрвин держал Леви на руках. Петра бросила на них прищуренный взгляд. — Уже придумал, где будет празднование? — Эрвин аккуратно поставил Леви. — В ресторане! — воодушевилась Петра. — Можно заказать музыку, и красивую подачу, и вообще это всё романтично! — В мечтах она улетела к воспоминаниям о том, как дорогой супруг сделал предложение ей, и тут же немного поморщилась, вспомнив, что им подали салат с орехами, из-за которых новоиспечённый жених прикусил себе язык раз шесть прежде, чем успел договорить заветные два слова. — Ханджи съест кольцо, даже если его не прятать в десерт, — Моблит восторга коллег-учительниц не разделял, лёжа лицом в стол. — Если где-нибудь в парке? Ещё тепло, много солнца и свежего воздуха, устроим пикник... — предложила Нанаба. — Ханджи устроит охоту на уток и упадёт в озеро, — договорил Леви. Все помолчали, вспоминая прошлый день рождения. — Может, просто в школе соберёмся? — Мистер Леви, это же совершенно не празднично и не романтично! — Согласен, ещё и опасно. Кабинет химии рядом.

***

Утренние обсуждения незаметно перешли в обеденные. В столовой, залитой солнечным светом, наполненной разговорами, запахами еды и всеобщего ленивого настроения после недавно прошедшего лета, за столиком собрались Саша, Конни, Жан и Марко по очень серьёзному вопросу. Даже серьёзнее, чем булки, которые Саша и Конни с победой вырвали утром у первоклашек. — А что плохого в отношениях? — Конни не знал, что у них за серьёзные вопросы, и доедал булочку. — Ну, подумаешь, опоздал на занятие, он учитель, ему можно. — Начнём издалека, — вздохнул Жан и покосился на телефон, уведомления на который приходили весь урок. Записочки бумажные перешли в сообщения в общем чате 3-А класса. — А ещё учитель опаздывает, то на урок уже меньше времени, — Саша пожала плечами. Окружённая пустыми упаковками от булочек, она походила на дракона, охраняющего горы золота. — И больше домашки на дом, — усмехнулся Марко и потянулся, разминая уставшие мышцы, а затем облокотился на спинку стула. Жан сидел рядом, и их плечи соприкоснулись. — А то вы вдвоём остаётесь и сразу домашкой занимаетесь, — хмыкнула Саша. — Что? — Марко и Конни удивлённо посмотрели на неё. Жан, идя паром из заалевших ушей, пробурчал что-то про Сашины обещания. Марко осознал спустя мгновение и смущённо рассмеялся. Конни прищурился и пихнул Сашу локтем: в чём дело-то? — Да от музея места живого не останется, — они услышали бурные обсуждения, что происходили не только за их столом. Леви и учитель Смит сидели у окна, и их голоса особенно громко зазвучали в затихшей столовой. — Она каждый доспех попробует надеть! — Пожалуй, Ханджи действительно может увлечься, — Эрвин задумчиво покачал головой, и затем его лицо озарила новая идея: — А если... музей естественной истории? Леви сидел спиной к столику ребят из 3-А, поэтому они не увидели выражение его лица. Только то, как он угрожающе взял поднос. Эрвин смеялся, а бледные Саша, Конни, Марко и Жан спешно покидали место будущей битвы. Следующим уроком шла литература. То-то 3-А класс притих, думала Ханджи, подбираясь на цыпочках к кабинету. Бедняги совершенно выбились из сил, видя лицо замдиректора каждый день! — Дорогуша, я хочу пригласить тебя на свой день... — Ханджи с ноги открыла дверь (игнорируя, что она раздвижная), но в кабинете радостный восторг тут же иссяк: — А где Эрви- учитель Смит? — Ханджи поправила очки, глядя на класс, полный учеников. Все уставились в книжки. — Опаздывает, — вздохнула Хистория. — Они с мистером Леви были в коридоре, — добавила Имир. Девушки поёжились. Ханджи наклонила голову вбок, ожидая, что скажут что-то ещё, и услышала голоса за дверью. Намытый пол сиял чистотой, и Эрвина настолько впечатлила его красота, что он собрался уже обнять его. Леви его вовремя остановил. Тетрадки взлетели вокруг них, точно лепестки сакуры или пожелтевшая осенняя листва (опционально). Эрвин, прижимая к груди учебник литературы, смотрел с восторгом на Леви, а тот легко удерживал его на весу. — Самый сильный уборщик, которого я встречал, — тихо сказал Эрвин. Леви, усмехнувшись, помог ему подняться. Эрвин принялся собирать тетрадки, а Леви вдруг сам поскользнулся и удержался только с помощью швабры. И прислонился к стене, будто ничего не произошло. — Я тут постою, — пробормотал Леви и в последний момент заметил прилипшее к окошку в двери лицо Ханджи. От её дыхания стёкла очков запотели. — Эм... — Благодарю за эффективную уборку, — Эрвин подошёл к нему, не успел Леви ткнуть пальцем на кабинет за его спиной, и поправил ему примятый воротник. Послышался писк Ханджи из-за двери. — Неужели мы с Марко такие же кринжовые... — пробормотал Жан. Армин, сидевший впереди, вздрогнул и прикрыл лицо ладошкой, не желая расстраивать друга. Жан покраснел и откинулся на спинку стула, закрыл лицо раскрытой книгой. — Дети, продолжаем урок, — коварно хихикая, Ханджи, чьи очки зафиксировали новый компромат на лучших друзей, махнула рукой на какие-то каракули, которые Эрвин на перемене оставил на доске, и упорхнула в коридор. — Это всё потому, что мы выпускной класс, да? — вздохнул Эрен. Дилемма, где провести день рождения Ханджи (и лично для Моблита: сделать ей предложение), разрешилась без участия страждущих. В учительской Ханджи собрала своих коллег тире друзей тире лучших друзей и торжественно пригласила на своё Н-тилетие на природе. Эрвин со слегка покосившимся галстуком, будто очень спешил, и Леви с всклокоченной чёлкой, как уличный воробей, сдержанно кивнули в знак согласия. Нанаба и Петра, поглядывая на них, с радостью приняли предложение, чуть было не начав поздравлять и Моблита тоже. Майк стоял позади всех и немного похрапывал. Моблит, радостно улыбаясь, спихнул локтем тетрадь с распланированным празднованием в мусорное ведро. — А что будет на природе? Мы поедем на базу отдыха? — уточнила Петра. — Кафе? Источники? — Лучше! — Ханджи довольно поправила очки на носу, ослепив их блеском учительскую. — Пейнтбол!

***

Алые лучи солнца окрашивали мир розовым золотом. Леви ждал у школьных ворот, щурясь, и смотрел на двор, по которому шли после дополнительных занятий усталые, но всё ещё смеющиеся школьники. Прошли Армин, Микаса и Эрен. Армин вежливо поклонился, Микаса сдержанно склонила голову, Эрен фыркнул — с утра всё ещё болела гордость, оскорблённая тем, что Леви заставил его поднять фантик от булки, которую съел не он, но которая упала из-за того, что он прошёл мимо. Леви кивнул им и, как только они поравнялись, потрепал Эрена по отросшим волосам: звиняй. Пробежали мимо Саша и Конни, хохоча о чём-то, шумно и во весь голос сказали до свидания, Леви цокнул языком, осознав, что даже Конни уже выше его. На лавочке, что-то рисовал в альбоме на коленке Жан. К нему подошёл Марко со спины, наклонился, что-то шепнув. Жан покраснел и обернулся, отчего они столкнулись лбами. У дверей им крикнула Имир «Попались!», и Жан чуть не выронил альбом. Хистория, взяв Имир за руку, пошла с ней в другую сторону и помахала рукой Жану и Марко. Солнце золотило школьный двор и слепило глаза. — Идём? — рядом появился Эрвин. Леви кивнул, посмотрел на галстук, который они не смогли погладить из-за сломанного утюга в классе трудов, и прикусил язык. На них направлены взгляды учеников, не будет он снова показывать, как он счастлив. — Мог же в машине подождать. — А хотел здесь, — ответил Леви, бросив ему ключи, и Эрвин улыбнулся. Солнце, всё-таки, не такое уж и яркое. На светофоре, когда обсуждение предполагаемого конца света из-за выдумки Ханджи подошло к концу, Эрвин спросил: — Как идут поиски квартиры? — Идут, — покачал головой Леви и отвернулся к окну. Та, в которой жил Леви с момента, как покончил с нечестной жизнью, всё-таки о низах этой самой жизни напоминала. Сантехника, державшаяся на нецензурном слове, соседи, решившие устроить тропический дождь в середине января, теснота, не подходящая даже Леви (это не шутка про его рост!). — Не подумал над моим предложением? Леви фыркнул. Только Эрвин таким официальным тоном мог спросить, согласен ли он, Леви, его парень, жить с ним. Да и впервые Эрвин тоже заговорил об этом с видом, будто начинает конференцию по выстраиванию междисциплинарных связей педагогики. Заметив, что Эрвин не сводит с него глаз и угрожает им обоим попасть в аварию из-за игнорирования ситуации на дороге, Леви пожал плечами: — Пока нет. Он уже оставался у Эрвина столько раз, что и считать бессмысленно. Половина его вещей уже перекочевала из маленькой съёмной квартиронки в квартиру Эрвина. Леви ничего не имел против. Просто иногда, глядя на свою кожанку в шкафу среди строгих пальто, на любимую чашку со сколом на ручке в окружении аккуратного сервиза, на полки с книгами и карты на стенах, Леви думал, что не может позволить себе стать полноценной частью этого мира. Что он не подходит ему на все сто процентов. И почему-то избегал решить для себя вопрос: ему — это миру книг, искусства, истории или Эрвину? Леви нравилось говорить с Эрвином обо всём, даже если он чего-то не понимал. Было ли что-то, что Леви понимал и о чём хотел бы поговорить? На подобные вопросы он хотел найти ответ, но пока не понимал, где искать. — Отвезёшь меня сегодня домой? Не к тебе, в смысле. Я давно там не прибирался. Утром 3-А класс принял грандиозное решение. Птичка напела, точнее, Ханджи всем уже растрепала, а потом ещё и Петра на факультативе по рисованию наворковала, что, во-первых, у учителя Ханджи Зое день рождения, а во-вторых, они с учителем Моблитом Бернером встречаются. — В этой школе скоро не останется одиноких учителей, — вздохнула Энни. — А Зик? — скривился Эрен. — Елена... — прошептала Саша. Все поёжились. Мало ли, произнесёшь вслух, так она окажется тут. И что, что их с Зиком на всю неделю отправили на очередную конференцию (лишь бы учеников не трогали)! — Мы должны помочь им соединить сердца, и день рождения — прекрасный повод всё устроить, — ответственно заявила Хистория, всё ещё староста класса. — Нас не пригласили, — ответственно напомнил Марко, уже не президент школьного студсовета, а правая рука Хистории. — Так попросим пригласить! — пожала плечами Хистория. — Учитель Зое будет в восторге, я уверена. — А остальные учителя нет, — уверенно заметил Армин, левая рука Хистории. — Так мы их не спросим, — отрезала Имир, обнимая руками — своими — Хисторию. План помощи учителю Моблиту — о которой он не просил, однако в которой определённо нуждался — был почти готов. Ханджи с удовольствием пригласила весь 3-А на праздник, ещё до того, как Хистория и Армин успели высказать первый аргумент в пользу этой идеи. Марко, Саша и Конни, раздобыв план местности той самой базы отдыха, отмечали маркером, где открываются лучшие виды для фотосъёмки. Жан, Микаса и Эрен продумывали поздравительную речь, к ним позже присоединилась Хистория с наработками речи на будущую свадьбу — разумеется, на свадьбу их же тоже пригласят! — Ах, юность, — вздохнула Петра, войдя в класс, заполненный звуками активной мозговой деятельности. — Молодцы! — потрясла она кулачком в воздухе и прошла к учительскому столу. — Учитель, — подняла руку Энни, в общем карнавале не участвуя. — Сейчас ведь будет урок литературы. Где учитель Смит? — У учителя Смита возникло срочное дело, — Петра развешивала на доске, прямо на плане базы отдыха, распечатки с картинами французских художников. — Поэтому проведём урок культуроведения. Срочное дело учителя Смита заболело. Вот взяло и заболело обыкновенной простудой. Вроде и холода ещё не наступили, и на работе Леви не уставал, но что-то прошлой ночью он поздно лёг спать, потому что не мог оставить пыль и беспорядок съёмной квартиры ночевать с ним под одной крышей, а утром проспал и никого не предупредил. Эрвин поднялся на второй этаж дома, в котором был раз или два, и набрал кодовый замок, сохранённый в один из тех визитов. Леви проснулся от тихого ворчания и шороха пакетов. — Далеко же, как на другом конце планеты, места мало, тебе никогда много не надо, но даже это перебор, — вздыхал Эрвин и преувеличенно строго нахмурил брови, заметив, что Леви на него смотрел. — И почему не попросил моей помощи, если чувствовал себя плохо? Голова гудела от температуры, а в горле саднило. Леви улыбнулся, прикрыв глаза. — У тебя уроки и важные дела, зачем приехал? — У меня ты, а ты важнее всех уроков. — Фу, мы что, в слезливой дораме? — Да, в одной из тех, что включала на ночь презентаций Петра. После завтрака и приёма лекарств они поехали домой к Эрвину. Мысленно оба думали просто — домой. В машине Леви заснул на заднем сидении. Эрвин выключил негромкое радио. Солнечный свет проникал в машину, а листва, ещё не тронутая осенью, радостно шелестела за окном. На дорогах, в это тихое мгновение после часа пик и до полудня, почти нет машин. Кажется, что они едут в отпуск — так непривычно быть не в школе в это время. Во сне Леви всё ещё хмурил брови. Эрвин улыбнулся, жалея, что наблюдает за ним через зеркало заднего вида. Он уже привык, что Леви не показывает слабости. Ногу, к примеру, подвернул — до последнего отказывался ехать в больницу, и Эрвин, если быть честным, не сразу понял, как найти к нему подход. Когда о дяде волновался, тоже молча хмурился — Кенни не очень удачно вписался в фонарный столб, желая впечатлить Ури. Действительно осталась впечатляющая вмятина. На пляже вот, брезговал и даже боялся большого открытого пространства и воды, но шёл рядом с Эрвином. Всё, что Эрвин ему предлагает, он принимает беспрекословно и с видимой лёгкостью, очень редко показывая своё внутреннее «не хочу». Это новый этап. Раньше он и «хочу» с трудом показывал, благо, с хотелками разобрались достаточно быстро. Чего только стоило одно из последних опозданий Эрвина, когда он пришёл в новом костюме и Леви очень захотелось рассмотреть его во всех подробностях в подсобке. Леви редко просил помощи, и Эрвин понимал, почему. После того разговора декабрьской ночью, когда Леви признался, что не уверен насчёт даты своего дня рождения, они не говорили о прошлом. Однажды Леви попросил Эрвина съездить с ним на могилу матери. Там, стоя среди каменных плит, тихий и спокойный, Леви тоже ничего не сказал. Взял Эрвина за руку и поклонился, а Эрвин, желая его подбодрить, попросил у Кушель благословения. Леви тогда фыркнул, сказав, что если кто-то против, пусть скажет ему лично. Ночью они не спали, разговаривая обо всём. Эрвин спрашивал, а Леви отвечал, вспоминал что-то, увлекался, забывая и переходя на другие воспоминания, смеялся и, немного погодя, уткнулся Эрвину в плечо, и Эрвин его обнимал, пока обоим не стало легче. Эрвин и с квартирой не настаивал, ждал, пока Леви решит. Теперь, в машине, где на заднем сидении температурил Леви, Эрвин думал о том, что не против перекроить квартиру так, чтобы она стала их общей, а не только его. Он предложит, когда Леви выздоровеет и отдохнёт. На следующее утро Леви проснулся от запаха еды. Эрвин готовил средне, так что, скорее всего, купил что-то в магазине и разогрел. Слышно клацанье клавиатуры и щёлканье мышки. На тумбочке у кровати — лекарства и заметки быстрым почерком, что и в какое время принимать. Леви прищурился, рассматривая цветочек на уголке стикера — явно Петра написала. Когда Леви встанет с кровати, на кухне он увидит килограмм апельсинов, которые привезла чета Захариасов. После обеда они поедут в школу, потому что Леви уже лучше и надо бы проверить, хорошо ли школьники убирались в классах, пока его нет. Захотелось поспать ещё, завернувшись в одеяло, и Леви позвал Эрвина сонным голосом, желая, чтобы утро длилось ещё немного.

***

День рождения Ханджи наступил неожиданно, хоть его и ждали. С самого утра всё пошло не по плану — ни Моблита, ни учеников 3-А. — Ещё раз, — Моблит набрал побольше воздуха, чтобы прогнать нарастающую панику. Платформа была полна людей, нужная электричка должна была прибыть через полчаса. — Где ты в последний раз его видел? Майк развёл руками. Нанаба и Петра перекапывали пакеты с едой, которую набрали для поездки, ища потерянное кольцо. — Здрасьте! Мы не опоздали? — радостно поздоровались ученики 3-А, правда, не в полном составе, но и одиннадцати подростков было достаточно, чтобы вызвать очередной инфаркт у Моблита. Электричка уже прибыла. — Да-да, ребят, проходите! — Ханджи пыталась затащить сумку в поезд. Райнер подхватил её, точно кукольный рюкзачок, и они вместе — Райнер и сумка — протиснулись в вагон. Ханджи оставила заметку в телефоне: проверить, чем кормят спортсменов школьной столовой. — Дети, у вас зарядника нет? Камера, кажется, всё, — Петра подходила то к коллегам-учителям, то к ученикам, а разрядившийся фотоаппарат грустно болтался у неё на груди. Армин достал из рюкзака фонарь, компас, аптечку, зажигалку, несколько упаковок одноразовой посуды... — Как всё-таки круто, что мы уже выпускники! — улыбнулся Конни, глядя на плывущие по небу пушистые облака. — Уже и со взрослыми тусить можно, — согласилась умиротворённо Саша.

***

Солнечный ясный день обрушился на искателей приключений тёплым воздухом, шумом леса и журчанием воды на берегу реки. Домик с открытой террасой, беседка и вокруг — горы. Свежий воздух, огромное небо над головой, пение птиц — что может пойти не так? Если судьба услышит такой вопрос, она сразу же придумает на него ответ. — Ещё раз, — Моблит затормозил носками ботинок, не давая Хистории и Армин утянуть его дальше в лесную чащу. — Туда я не пойду. — Там же Ханджи... — торопливо начала Хистория, сдувая чёлку и ветки со лба. — Учитель Зое, — строго поправил её Моблит, сложа руки на груди. — И она тоже, — отмахнулась Хистория от его замечания и листика около переносицы, — нашла там новый вид этих... ранида простая... как её? — Rana pirica, — кивнул Армин. Хистория удивлённо заморгала. Моблит завис, вспоминая латынь. — Лягушку нашла! — Армин схватил Моблита за локоть и вновь повёл к тёмной, узкой, страшной тропе в лесной чаще. — Попросила срочно вас позвать, надо же зафиксировать открытие! — Если название уже есть, разве эту лягушку не открыли до Ханджи? — Моблит попытался протестовать, но уверенность подростков его смущала. Армин и Хистория переглянулись. — Она переоткрыватель! Моблит устало вздохнул, подняв глаза к небу. Радостно летели облака. Перетекая из одной фигуры в другую, облака цеплялись за верхушки деревьев и стелились по склонам гор. Ханджи полной грудью вдохнула свежий воздух, наполненный листвой, травами и речной водой. — Где, говорите, тут лягушки? — учитель Зое оперлась локтями на плечи Конни и Саши, что стояли по бокам от неё. — Да сейчас придут, — пробормотал Конни, выискивая взглядом одноклассников, что обещали привести сюда Моблита. — Вон там! — Саша показала куда-то в кусты и вдруг потянула Ханджи за собой. Конни чуть покачался, потеряв ненадолго равновесие. Недоумевающе глядя на подругу, он услышал позади хруст веток. Саша, обняв любимого учителя за плечи, присела с ней к воде у самого берега, и обе скрылись в прибрежных камышах. — Снова куда-то убежала, — вздохнула Петра. Конни, заметавшись, нырнул в кусты, Петра обернулась, но увидела только берег реки и ветер, играющий в листве и траве. Прежде чем позвонить коллегам, Петра сделала снимок на камеру. — Алло? Моблит, её здесь нет! Из телефонного динамика донеслось усталое: «Мы не пойдём к реке, Армин!». В небо поднимался дым от барбекю. Эрвин, стоя у терассы, задумчиво обвёл взглядом беседку, в которой Леви расставлял одноразовую посуду и в третий раз протирал стол антисептическими салфетками, само барбекю неподалёку, место за которым занял Майк, и тихий дворик перед домом. — Куда все пошли? — вздохнул он задумчиво. Леви чертыхнулся, когда ветром сдуло несколько бумажных тарелок. — Дорогой, может, позже раздадим посуду? Леви вздрогнул и обернулся, больше злой, чем смущённый. Майк невозмутимо стоял к ним спиной. Эрвин удивлённо развёл руками. Леви беззвучно указал сначала на Майка, а затем на подростков, что собрались у кромки леса и о чём-то шушукались. Эрвин пожал плечами. Леви цокнул языком и отвернулся. — В смысле? — Эрен выпрямился, Микаса и Жан дёрнули его за толстовку, чтобы сел обратно. — А чего они разминулись? — Тут связь плохо ловит, — вздохнул Марко. — Райнер, Бертольд и Имир должны были уже приступить к третьему этапу. — Это окружение или уже захват? — Жан заглянул к Марко в заметки на телефоне. Микаса и Эрен тоже подлезли перечитать общий план 3-А класса по женитьбе учителей. — Такие дружные, — улыбнулся Эрвин, издалека наблюдая за ними. — За дружбу! — Ханджи подняла бокал с детским шампанским. (Единогласным решением взрослых людей было принято не брать алкоголь на сегодняшее мероприятие. Взрослыми считались те, кто не пытался взорвать лабораторию.) Петра подавилась. Нанаба тут же похлопала её по плечу. Моблит смял приготовленную заранее речь поздравления. — За день учителя! — поддержал Конни. Хистория и Армин переглянулись, и на три-четыре весь 3-А хором прокричал: — Учитель Ханджи, с вашим днём! Когда все неловкости были сняты игристым безалкогольным и идеально прожаренным барбекю, Ханджи объявила пейнтбол. Дети захлопали в ладоши, учителя пожалели, что не взяли взрослое шампанское. Нанаба и Моблит замахали руками, видя, что Майк пошёл за букетом цветов. Эрен вдруг пригнулся, спрятавшись за беседкой. Петра увидела, как они с Микасой побежали к дому, подбирая на бегу хлопушки. — Наш план, — объявил Армин, разукрашенный под местность, — в том, чтобы быстро окружить команду соперников и победить! — Да-а! — прогремел 3-А. Хистория дорисовывала себе на щеке листики и тоже тихонько пропела «Да-а!», не отрываясь от зеркальца. — Да-а! — раздался рядом возглас учителей. 3-А почувствовал холодок. Даже на зомби-апокалипсисе не чувствовалось от них такой кровожадной ауры. — Всё просто, — Микаса поправила шлем. — С ними не было Леви. — Ты говорил, что мы их окружим! — Хистория взвизгнула, когда шарик с краской ударился о ствол дерева прямо перед её носом. Она пощупала шлем, проверяя сохранность головы. — Берегись! — Имир обняла её за плечи, и они вдвоём присели. Никто, однако, не стрелял. — Я не думал, что они стрелять умеют! — Армин, тяжело дыша, выглянул из их укрытия. Петра бежала за Конни, швыраясь краской вокруг в импрессионистском экстазе, и Конни очевидно её боялся. — И так быстро бегать… — Леви-и-и! — из кустов выбралось лохматое чудище в зелёной краске. — Мы же в одной команде! — чудище закричало голосом Ханджи. — Я работаю один, — мрачно ответил Леви и прицелился. — Главное, — Майк и Эрвин стояли в стороне, — это тактика. Майк кивнул и, как только оба заметили шевеление в кустах, выстрелил. Фиолетовая краска обрызгала деревья, а Микаса выпорхнула и, не дав учителям опомниться, выстрелила в Майка. — Я сдаюсь! — Конни поднял руки, стоя по пояс в реке. Майк, отдав Эрвину честь, закрыл глаза и отправился в свой последний путь. На этом пути придавило Моблита, он едва выбрался из-под тушки учителя труда и столкнулся с Эреном. Тот, глядя исподлобья, улыбнулся. — В смысле, здесь есть ловушки? — возмущённо закричал Моблит из ямы. Где-то Эрвин сделал вид, что ничего не видел.

***

Солнце закатывалось за горизонт. Из леса выбрались отдыхающие, оставляя за собой след краски. — Я же говорила, что будет весело, — зачинщица пейтнбола, Ханджи Зое. Повреждения: левое стекло очков, всё тело. — Говорили, — отозвался нестройным хором охрипших голосов 3-А, проигравшая команда. Зачинательница поздравления от класса, Хистория Рейсс. Повреждения: плечи, грудь и ноги. Поддержавший идею, Армин Арлерт. Повреждения: всё тело. — Тридцать баллов поставили, рисунок не отдали, в речку загнали... — Конни Спрингер, вообще не хотел вот это всё, а только потусить. Повреждения: руки и ноги, промоченная одежда. Его по спине похлопала Саша Браус, тоже не хотела ничего, кроме барбекю. Повреждения: сердце, левое плечо. — Нас же больше было, — Жан Кирштайн, изначально сомневался, что им стоит лезть в личную жизнь учителей. Повреждения: голова, плечо. — Подозреваю, преимущества были не на нашей стороне, — посмеялся Марко Бодт, нашёл карту местности. Повреждения: вся правая сторона. Жан, заметив, что краска подозрительно ровно льётся только по одной стороне, вздрогнул. — Это ещё почему? — Имир и Эрен, поддерживают друзей в правительстве, в смысле, в студсовете. У обоих повреждения: голова. Они указали на Микасу Аккерман, абсолютная звезда разбитой команды. Повреждения: ноль. Поощрительный приз: ружьё Майка. — Читерство, — вздохнул Райнер Браун, пришёл за компанию. Повреждения: голова. Молчал рядом Бертольд Хувер, пошёл за Райнером. Повреждения: всё тело. — Не завидуйте! Это командный спорт, — Петра самодовольно усмехнулась, забыв, что несёт гордое звание психологини Старшей Шингекской, и хотела обнять Леви. Тот брезгливо отошёл, не получивший ни одного удара краской. Его заставили прийти. Ах да, повреждения Петры: шея. — В команде разлад, — улыбнулся Эрвин, осмотрев полностью разукрашенную Ханджи. Леви хмыкнул. Замдиректора, не мог не прийти по причине «Лучший друг зачинщицы пейнтбола». Повреждения: правая рука. — А где Моблит? — Нанаба и Майк, супруги в битве. Рано выбыли, но морально не сдавались и подбадривали Леви. Повреждения: поровну. — В смысле, его здесь нет? — Ханджи повертела головой, разбрызгивая с волос краску на детей. Те попытались спрятаться в кусты. В пушистых темнеющих облаках прозвучал гром. — Если ещё и дождь начнётся, я уеду, — пригрозил природе (и учителю биологии) Леви. Учитель биологии его услышала, и на них водопадом обрушился тёплый ливень. 3-А класс завизжал, и громче всех были мальчишки. На террасе, уже более-менее вымытые и менее-более высушенные, утало провалились друг к другу ребята. Было тихо, только Леви иногда чихал, завернувшись в плед, и Майк носился с букетом цветов, которые они забыли в беседке и потому цветы промокли. Петра и Нанаба махнули на цветы рукой: одна в сторону дома, другая в сторону леса. Майк задумался. — Мы их потеряли, — заключила Хистория в тишине, непривычной для этого дня. Её голос растворился в шуме дождя. Моблит не нашёлся, да и Ханджи куда-то делась прежде, чем Леви успел затащить её в ванную. — Найдутся, не маленькие, — ответил гнусаво Леви. Эрвин накрыл его вторым пледом. Леви даже не запротестовал. Эрен и Жан поёжились. Микаса и Марко понимающе переглянулись. — Майк, доставай вино. 3-А класс тут же оживился.

***

— Нашёлся! Ханджи нашла Моблита в самодельной ловушке Эрвина и Майка. Шёл дождь, и краска с униформы для пейнтбола стекала цветными ручейками. Моблит молчал, мокрый и несчастный, сидя под кроной дерева, у которого и установили ловушку их коллеги, и поглядывал на Ханджи: та умывала дождём очки, пока безрезультатно. — Замёрз? Сейчас пойдём, дождь уже заканчивается, — Ханджи, не глядя на Моблита (не увидела бы), махнула рукой на небо, где тучи медленно светлели. Моблит крутил в руках коробочку с кольцом. Нашлось. — Ай, так пойду, — Ханджи плюхнулась рядом, на землю. Оба настолько грязные, что это лес их будет бояться. — Извини, что так вышло, — Моблит подал голос и, кашлянув, чтобы скрыть нервную дрожь, заговорил быстрее: — Я очень хотел, чтобы всё прошло идеально, только не учёл детей и то, как сильно захочет Эрвин победить... — Шутишь? Это был почти идеальный день рождения! — Ханджи взмахнула руками, чуть не отправив очки в полёт, Моблит их поймал тогда же, когда и Ханджи, и оба столкнулись руками. — А мог бы быть не почти, если бы мы следовали плану, и я не потерял самый важный подарок, ну, точнее, я его нашёл, только атмосфера теперь неподходящая, это же... — Моблит, — позвала Ханджи, — я знаю, как мой день рождения идеальным сделать. И поцеловала его. На Моблита вообще было легко повлиять, особенно ей. — Да ты шутишь, — глядя на кольцо в открытой коробочке, что держала Ханджи, вздохнул Моблит. — Это значит нет?! — Ханджи подскочила. — Это значит, что я вообще ничего не умею планировать, — Моблит опустил голову, подняв свою руку. С точно таким же кольцом. — Я хотел первым... — он не успел договорить, поваленный визжащей Ханджи на землю.

***

Однажды что-то заканчивается, а что-то начинается заново. Жизнь, вообще-то, девчонка хорошая, потому что устраивает иногда такое, о чём даже в самых дерзких мечтах подумать нельзя. Живёшь свою обыкновенную незаконную жизнь, а потом встречаешь человека, который помогает другим. И ты тоже почему-то хочешь помогать, глядя на него. Идёшь себе мимо школы, не зная, чем заниматься, когда все твои навыки чужды светлому миру, а потом тебя приглашают в музей. Или любишь, например, рисовать, но стесняешься. А потом на тебя, рисующего, смотрят так, словно ты лучшее, что случалось с ними в жизни. Или вы делаете друг другу предложение в грязи и в лужах, а вас потом ищут всей толпой, вспомнив, что день рождения без именинницы и парня именинницы пройти не может. Однажды школу заканчивает лучший класс, который когда-либо ступал по сверкающим коридорам. Однажды переезжают в общую квартиру две родственные души. Однажды даже откроется чайный магазин. Но всё это — однажды. — У них фантазия закончилась? Я терпеть не могу пляжи. Она как в каблуках собралась по песку идти? — Не ворчи. Не тебе ведь в каблуках идти. Хотя я предлагал. — Ещё раз пошутишь про рост, профессор... Эрвин засмеялся, чмокнув Леви в макушку. Тот цокнул языком и надел солнечные очки. Вдвоём они сидели в летнем кафе за столиком под пляжным зонтом, в тени раскидистых пальм, в самом дальнем углу, чтобы можно было сесть спиной к морю. Леви потягивал через трубочку коктейль. Эрвин в пляжной рубашке любовался видом. На берегу, подобрав уже мокрый подол платья, чапала босиком Ханджи, за ней носился Моблит, держа её туфли на каблуке в одной руке, а в другой — фату, которую сдуло. Майк держал камеру, потому что штатив они забыли взять, а Петра и Нанаба уговаривали с безопасного расстояния молодожёнов остановиться для памятной фотографии. Неподалёку греются на солнышке Саша и Конни, держа по четвертине арбуза. Эрен, Микаса и Армин сидят у воды, о чём-то болтая. Где-то слышен басовитый смех Райнера, скучающие вздохи Энни, неумолкающий щебет Хистории. Жан и Марко прошли мимо Эрвина и Леви, держась за руки. Леви проследил за ними поверх очков и крикнул вслед: — Хоть вы уже студенты, вы ещё несовершеннолетние! — А вы больше не наши учителя! — отозвался Марко. — А лично я и не был! — крикнул Леви. Молодожёны наконец-то установились в пространстве, и только Петра скомандовала Майку щёлкать, как невеста подняла на руки жениха. — Бывший А-класс, а ну всем фоткаться! — громогласно объявила Ханджи. Леви закатил глаза, потягивая коктейль. Эрвин рассмеялся и помахал им рукой. — Если сейчас что-то сопливое скажешь, — предупредил Леви, — назад кольцо получишь. — Я хотел предложить и на пенсии сюда приехать. Будет традиция. — Один поедешь. — Я тоже тебя люблю. Однажды всё начинается вновь.