Синтетика

Где бы ты не находился, везде присутствует фоновый шум. Ты слышал хоть раз тишину? Неважно, что кажется тебе тишиной, не один человек не познает её. Это нечто, явно превосходящее рамки нашего сознания. Весь человеческий мир построен исключительно на нём. Всё– есть человеческое сознание. Сознание– система. Система– есть всё. Принять это за аксиому. Человек никогда не выйдет за его границы, как бы он не развивался, как бы не развивалось оно. Ходить по его граням, принимая сумасшествие за норму сейчас, как и в уже несуществующием прошлом– обыденное дело. Является ли нормой сознание? Существо без сознания сознательнее тебя. Единственный способ вылечиться – искоренить в себе разум. Животное (в нашем понимании этого слова) – верх системы. Верх всего, соответственно. От системы не убежать, оставаясь в привычном для нас рассудке. Система – есть ты. 16 декабря 2011 7:32. Аккуратная плитка, выкрашенная в желтый цвет. На ней плоские лужи, в лужах отражаются головы. Десятки голов, идущих по улице в одном направлении. Каждый год, каждый день, каждое утро. Иногда Оле кажется, что она застряла где-то посреди вечно убегающего времени, в том самом злополучном дне, когда все началось. И вот, спустя семь шагов родной поворот. Дырки на мокром асфальте ведут наверх, к серой металлической ограде, за которой валяется выброшенный дорожный знак, весь разрисованный синим баллончиком. Переступив через какой-то колючий куст, в воздухе стал чувствоваться запах дешёвых сигарет. — Да хватит блять! Дай сюда, ты заебала, тут и половины не осталось! — мхм, щааас дам, не выебывай мозг. — секунд пять тишины — звонкая пощёчина. –Ты издеваешься? Эта последняя была! Хуй я с тобой поделюсь ещё! — Оля прошла чуть вперёд. Ругались Ксюша и ещё одна девочка, чьё имя она не запомнила. — Ксюш, привет, — коротко выкинула Оля и уселась на бетонный парапет, пытаясь натянуть кофту так, чтобы сидеть было не настолько холодно. — Где Алина с Виталькой? Я думала, они придут. — Я не звонила, у тебя есть что-нибудь с собой? Эта, — Ксюша указала взглядом на безымянную девочку — выкурила последнюю! «Кисс» с капсулой, а она даже не поделилась со мной! — Оля потянулась за спичками и пачкой в кожаную черную сумку с потрескавшейся надписью «fashion». Ещё остались. Значит день будет хорошим. По крайней мере, это утро. Место, в которое она пришла являлось этаким закутком, который был незаметным и достаточно укромным, чтобы там собиралась маргинальная шпана со всего города. В основном там курили или распивали дешевое пойло, сидя на том самом бетонном парапете. Оля часто прогуливала школу с какой-нибудь компанией, в которой знала от силы два человека, в основном шлюх, что приходили туда с красными губами и в чересчур коротких юбках, которые вешались на каждого парня и не раз отсасывали за свои четырнадцать лет. А таких там процентов девяносто. Себя она считала конечно же другой, в тайне их презирая и говоря, что приходит туда только чтобы покурить и не сойти с ума от одиночества. Она уже и не помнила как туда попала, как стала зависимой и как начала пропускать школу. От маленькой, смотрящей в окно девчушки остался только вечно печальный взгляд. Оля достала из сумки полупустую пачку спичек, две согнутые ватные палочки и две сигареты. Дав одну Ксюше, она затянулась. Первая затяжка оставила на языке горьковатый осадок, некачественный табак обжигал горло. Наконец, блаженство. В руках и коленях появилась приятная дрожь, а голова стала ненавязчиво кружиться. Она облокотилась на ржавую калитку и прикрыла глаза. В голове всё плыло, она не могла прямо сидеть. Язык стал слегка заплетаться, из ее рта полились слова, сама и не заметила как начала что-то рассказывать. Ей нравилось, что у её организма такая бурная реакция на простой никотин. Потушив окурок, Оля взяла в рот сразу несколько пластинок мятной жвачки. 9:06. В кустах послышались шаги и голоса. Пришли Алина с Виталиком. Алина – типичная шлюха, в понимании Оли. Носит черные капроновые колготки, вдоль которых тянулась стрелка, кожаную куртку, и красит губы ярко-красным. Учится в восьмом классе, при этом Виталик далеко не первый её дружок. Она не девственница, и бывает, рассказывает о своем сексуальном опыте. Но как друг неплохая. Конечно не глупая, но по детски наивная и добрая. Могла заплакать от чего угодно, испугаться любой мелочи и завизжать от простого паука. Её можно понять. Мать – наркоманка со стажем, которой абсолютно все равно на дочь, она постоянно устраивала драки и скандалы, приводила своих дружбанов-торчков в квартиру. С одним из таких Алина и потеряла невинность. Вроде как, против её воли. Можно сказать, Оля хоть и считала её шалавой, но как-то по своему любила. Виталик – типичное быдло в палёных спортивках «Адидас». Больше о нём сказать нечего. Они все, в том числе и Оля были аморальны и жизнью побиты. Все были одинаковыми. Одинаково ущербными. Кашель. Алина выкатила густо накрашенные глаза и тепло улыбнулась. — Оляяш, наконец-то! Я так соскучилась по тебе, милая.– она крепко обняла Олю и поцеловала ее в щёку, оставив красный отпечаток. Да, Оля точно любила Алину, очень сильно любила. Такую странную и безнравственную. Как и все они. Как и она сама, этого не осознавая.