Синтетика

Странно. Сколько смысла вложено в набор придуманных символов. Смысл жизни в информации?что такое жизнь? Можно ли называть того, кто нас создал по имени? Атрибуты человеческой глупости, созданной ещё более глупыми людьми. Мы рабы собственной системы. Даже если осознаешь. Ты не убежишь от себя. Система- и есть ты. Оля не появлялась в школе чуть меньше недели. Сегодня придётся пойти, а значит выслушивать от них всех очередные претензии. Куча претензий и одна несчастная Оля. 18 декабря 2011 6:54. В комнате включился свет. Неприятный и тусклый. На пороге стояла пожилая женщина с сухим, угловатым лицом. – Сука, – выплюнула она, – почему твой будильник орёт на весь дом?! Я его разобью нахуй! Где ты была?! – женщина подошла к Оле и схватила её за плечо. – Где ты вчера шлялась, я спрашиваю! Скотина, а? Чем от тебя пахнет? – Она влепила ей по лицу, – для кого ты выкупываешься, почему от тебя прёт этим мылом? Отвечай, блять! Отвечай! – Ай! Баб.. – Женщина схватила Олю за волосы и оттянула ей голову назад – мне плевать! Вырастила шалаву, а... – Она развернулась, и хлопнув старой дверью ушла к себе. – Чтоб ты сдохла...– прошептала девочка, вытирая рукой мокрые глаза. 7:02.Оля заправила кровать. Пол противно скрипит. На самом деле, она привыкла жить так. Каждое утро начиналось похоже, она уже ничего не испытывала от этого, а слезы текли машинально. Слёзы – её верный спутник. На стене висело пластмассовое зеркало, в котором отражалась комната. Оля любила смотреть в него по утрам. Ребра просвечивали, лицо худое и бледное, с фиолетовыми капиллярами на щеках. Спутанные, но чистые волосы. Стеклянные глаза светло-коричневого цвета, почти зелёного, на сбитом носу незаметные веснушки. По всему телу мелкие ссадины. В принципе, симпатичная девчонка, с аккуратными губками и вздёрнутым лисьим носиком. Почти без прыщей, в отличии от большинства ровесниц. У неё было достаточно болезненное отношение к себе. Оля не могла принять то, что бывают люди и покрасивей её, хоть и осознавала, что по стандартам она от силы "хорошенькая". Единственное, в что ей действительно нравилось – её хрупкое тело. При росте сто шестьдесят сантиметров её вес был всего тридцать четыре килограмма. Дома она почти никогда не ела, а любые деньги, которые у нее появлялись – спускала на сигареты. Очевидно, что весить больше у нее просто не было возможности. Но и костлявой она не была, просто очень тоненькой. Наследственность такая. Полюбовавшись собою минут семь, она нацепила джинсы клёш и цветную водолазку в полосочку. Поверх неё короткую джинсовку и черные лаковые сапожки на невысокой шпильке. Оля бесшумно вышла. Шаг за шагом по улице вниз. Мимо летят горящие фонари, бордюры, камни на тротуаре. Все исполняющие свою роль. Имеющие определенную функцию. Как же она ненавидела все эти роли и функции. И как же боготворила неразумных, у которых единственная задача – выжить, и у всех она одна. Единственная обязанность – существовать, до своего логического окончания. Цивилизация – порок, никак иначе. За что человеку разум? Существует ли разум вне понимания человека? Существует ли что-то за гранью его понимания? Существует ли человек за этой гранью? Сможет ли человек исказить сознание так, чтобы попасть туда, на ту сторону существования? Мы – есть система. Есть ли обратная система, способная вырвать чей-то разум из этой клетки? Из свинцовых оков синтетической системы. 7:56. Как обычно, опаздывает. Вдоль остановки гуляет ветер, срывая джинсовую куртку. Автобус должен подъехать минут через пятнадцать. Оля стала рыскать по сумке в поисках заветной пачки. И вот, тонкий пальчик касается помятого картона. На улице пусто, можно не прятаться. Все, кому надо уехали на прошлой маршрутке, остальные сладко спят. Шоколадные " Кисс", любимые. Согнув ватную палочку пополам и зажав между двумя её концами сигарету (чтобы руки не провонялись), она сладко затянулась и присела на облезлую лавочку. Следующие минуты прошли невероятно. Наслаждение заполняло её всю. Она слышала какой-то шелест неподалеку, но её это не волновало. Дым начал обжигать глаза, она бросила бычок на землю и потушила его ногой. Подъехала маршрутка. Оля уселась. Перед глазами плыла дорога, мелькали силуэты в окне, стоял привычный для утренней толчеи шум. Веки сами закрывались.. Резкий скачок. Оля проснулась от того, что ей кто-то наступил на ногу. Все метались в разные стороны и выбегали из салона. Стоял резкий запах бензина, голова начинала кружиться. "Авария. Авария?!" – вопрос пролетел у неё в голове –"доброе утро, блять! Почему со мной? Почему всё опять через жопу?!"– мысленно ругалась Оля, матеря каждого, кто попадался на глаза. Она вскочила с места, пропихиваясь сквозь тела, бесстыдно толкала пенсионеров и орала про то, как её всё это заебало. Уже на выходе она вспомнила про сумку. Сумка! Последние деньги, тетради, пара учебников, сигареты! "Последняя пачка" – назойливо вертелось в голове. – Калоша, дай пройти! Дайте пройти! Сволочи, куда вы меня толкаете?! – Ей опять пришлось проталкиваться сквозь потные туши. Но сумки она не нащупала.. "Спиздили."– решила Оля. Делать нечего. Она выскочила из уже горящего транспорта, и поплелась вдоль дороги. Значит не судьба ей сегодня явиться в школу. Хуже уже не будет. "Или будет"– неприятная мыслишка, которая непременно исчезла, если бы она могла сейчас закурить. Вариант один – идти на парапет. Там точно кто-нибудь есть, а если повезёт, то будет Алина, ну или хотя бы Ксюша. Идти до туда было минут пятнадцать. 9:27. Поворот, дырявый асфальт, серые прутья и дорожный знак. Она переступила через куст, прошла пару шагов вперёд, и наконец стали слышны голоса. Стояла Алина и ещё пару ребят, ничего необычного. – Привет! У меня такое сейчас было...– Оля только пришла, но спустя секунду Алина подбежала к ней и внимательно слушала ее рассказ, ковыряя каблучком какой-то мусор на земле. – Слушай, у тебя не будет лишних? Штуки три на сегодня, я попытаюсь завтра достать ещё.. – Жалостливо просила Оля, смотря на подругу круглыми глазами. – Сейчас, я поищу у себя, подожди. Я дам тебе, не переживай. – Алина покопалась в сумочке и протянула ей три штуки. – А вообще, ты б завязывала, – Алина любила читать нравоучения, – на тебя смотреть страшно, сколько ты весишь? – Это не от этого, я всегда была худенькой, да и мне всё нравится. – Оля подожгла тонкую трубочку и поднесла ко рту. Они проговорили так часа три, то весело смеясь, то задумчиво глядя вперёд. Уже полдень. – Знаешь, я ведь растолкала этих бедных пенсионерок. Теперь себя чувствую так ужасно, ну, видишь наверное? – Оля ощущала себя виноватой, такое с ней бывало часто. – Мхм, тебя всю жизнь толкали также, толкают, и будут толкать. С них не убудет, понимаешь? Лет пятьдесят назад эти милые бабульки точно также пинали стариков. Как и ты. И лет через пятьдесят, ты будешь такой же милой бабушкой. Обязательно будешь. И я буду. – Интересно, но не смотря на пагубную среду и разгульный образ жизни, Алина почти не материлась. "Она права."– подумала Оля. Девочки сидели молча. Через час у Оли должны были закончиться уроки. А значит, через час она должна ехать домой. И ехать так, чтобы никого из школы не встретить. Опять остановка. Разломанные лавочки и железные столбы. Подъехал автобус. Туда ринулась толпа, она вместе с ней. За окном опять пробегают деревья, дома, бордюры.. На этот раз доехала благополучно. 14:44 С каждым шагом тревога необоснованно возрастала. Казалось, что ещё метров пять, и вот, случится что-то ужасное. Значит, дома что-то произошло. Значит, её ждёт что-то плохое. Будет больно.