Benson & Hedges

      — Ты веришь в любовь с первого взгляда?       Крист расположился на крошечном диванчике, перебирая струны лежащей на коленях бас-гитары. Оторвавшись от столь деликатного занятия, Новоселич посмотрел на подавленного друга, вопросительно выгибая бровь. По правде говоря, подобные вопросы со стороны Кобейна не были редкостью, ничего хорошего с вероятностью в девяносто четыре целых и девять десятых процента ожидать было нельзя.       — Хм… Наверное, — отрезал Крист коротко и без сожаления. Честно, ранее задумываться о таком многозначительном и противоречивом термине не доводилось.       — Тогда можешь поздравить. Я по уши втрескался в парня, чьего имени даже не знаю.       Приходить к настолько глубоким откровениям было неимоверно тяжело. Курт, скрипя зубами, вплел руку в собственные волосы, с тревогой осознавая: ситуация абсурдная и слишком невыносимая. Он, может, и сталкивался с чем-то подобным пару раз в отношении девушек, однако чувства, трактованные как влюблённость, мимолетно испарялись всего-то через пару дней, не заставляя напрягаться.       Прошла неделя с тех пор, как Кобейн заглянул в тот табачный магазин. Ровно семь суток образ темноволосого парня прочно закреплялся в голове, вырисовываясь с особенной детальностью и будто бы и не собираясь исчезать, заставляя что-то внутри болезненно ныть. Мысли о чем-то таком порождали жуткую тревожность, которую хотелось залить алкоголем. Или заглушить растопленным в ложке веществом — только вот слишком опасный шаг. Невозможно постоянно избегать проблем таким образом, верно? Здоровье уже подорвано в достаточной степени, а кошелёк практически пуст.       — В парня?.. — Крист непонимающе выгнул бровь, анализируя услышанное и стараясь сообразить, какую реакцию стоило бы выдать в ответ.       — В парня! — Курт с неимоверной досадой выудил из кармана пачку сигарет, ту самую «Benson & Hedges» с ментолом. Она была опустошена уже как несколько дней, но только вот Кобейн все ещё таскал её с собой, не желая расставаться, ведь эта упаковка являлась живым напоминанием о спонтанной, но запоминающейся встрече, — Я такой придурок…       — Подожди. Ты можешь рассказать, эм, немного подробнее?       И Кобейн, все ещё нервничая и сжимая сигаретную пачку в руке, неуверенно начал. Рассказывал он неторопливо, подолгу задумываясь и стараясь ухватиться за детальное описание как можно крепче. Не замечая того, с печальной улыбкой на лице говорил о том замечательном парне, о его бездонных глазах с изумительным блеском и, как выяснилось, об общих любимых группах. Новоселич мысленно подметил, что его друг с таким упоением мог повествовать отнюдь не о многих вещах, — о музыке, например, — что делало ситуацию лишь мрачнее и серьёзнее. Всё, если не совсем уж отвратительно, то как минимум плохо и с этим определённо нужно как-то справляться.       — Так, и-и… — после минутной паузы, неловкой тишины и активных размышлений Крист прочистил горло, —Хочешь сказать, ты больше ни разу не заглянул в тот магазин? — увидев отрицательное мотание головой, он вздохнул, — Тебе нужно сходить туда.       — Думаешь? — Курт шмыгнул носом, потупив расстроенный взгляд куда-то в пол. Наверное, после небольшой исповеди должно было стать легче, однако, судя по всему, та произвела обратно пропорциональный эффект, как бы добавив ещё больший груз к уже имеющемуся в душе.       — Я уверен.       Сомнения тягучим туманом заволокли голову. Было стыдно и очень неприятно признавать это, но Кобейн банально боялся. Боялся как решительного отказа, — с вероятностью в пятьдесят, а может и выше, процентов по чистой случайности встретившийся в магазине парень мог оказаться законченным натуралом, даже искоса не смотрящим в сторону представителей мужского пола, — так и присутствия объекта обожания рядом. Слишком тяжело вынести завороженного наблюдения за человеком, в чувствах к которому убеждаешься все больше, не имея при этом возможности что-либо сделать. Выбирая из двух зол лучшее, Курт предпочтет жить в собственных фантазиях, пока те, словно сгоревший бумажный лист, не рассыпятся на мелкие частички, нежели сталкиваться с жестокой реальностью.       — Ну, знаешь, ты мог бы сблизиться с ним хотя бы в дружеском плане. Вдруг что-то да могло бы закрутиться, кто знает? — Новоселич, глядя на вновь задумавшегося Кобейна, слегка вскинул густые брови, — Или же, как вариант, ты попросту поймёшь, что это не твой человек.       Подобный исход событий не рассматривался вообще, но по какой-то причине слова Криста внушали доверие и обнадеживали. Вдруг он окажется прав, и жизнь и в самом деле не заканчивается там, где начинаются темноволосые патлачи с идеальным музыкальным вкусом?       — Я… Я не знаю.       — Чувак, ты ничего не потеряешь, если заглянешь в тот магазин сегодня, — Новоселич подбадривающе улыбнулся, — Сделай это сегодня же, ладно?       — Ладно.       Кобейн постарался выдавить из себя жалкое подобие улыбки, дабы выразить свою благодарность хотя бы таким образом. Он решил про себя, что обязательно последует словам друга сразу же после репетиции, ведь это, пожалуй, одно из немногих благоприятных разветвлений из всех существующих. Придётся принять факт возможной неудачи, но надеяться на лучший исход.       — Твою мать! Вы как давно тут…? — в комнату зашёл растерянный Чад, заставив полностью переключить на себя все внимание.       По правде говоря, как ударник он отвратителен. Имеет навыки примерно средние, что, в принципе, могло бы сгодиться любой другой группе, однако это не то, что нужно Нирване. Недостаточно экспрессии. Недостаточно ярко выраженной ярости. Недостаточно… Абсолютно всего. Ченнинг действительно старается, это заметно, но он слишком не дотягивает по уровню и способен играть лишь в силу своих возможностей, не выше того.       Человек он также вполне неплохой, однако это не способно перекрыть всевозможные огрехи с его стороны, Курт и Крист обсуждали это огромное множество раз и всегда приходили к выводу, что Чаду необходима замена. Нужен кто-то более опытный, кто-то способный выжать из даже самой хилой ударной установки сочный агрессивный звук, производящий невероятное впечатление, кто-то, чей репертуар способен подойти для задуманных песен. Но только вот таких людей, казалось, попросту не существовало, ибо барабанщики, с которыми приходилось сталкиваться, по собственным навыкам не превосходили Ченнинга, если вообще не были хуже.       — Чего опаздываешь опять? — Курт вяло хмыкнул, спрыгивая на пол. В очередной раз злиться и ругаться не было сил.       — В последний раз, честно, — Чад поджал губы, а после подошёл к установке, — Искренне извиняюсь.       — Хрен с ним, проехали, — схватив гитару, до этого одиноко стоявшую в углу, Кобейн взглянул на Новоселича, уже занявшего свое привычное место.       В планах было прогнать несколько старых песен в попытках как можно лучше отработать их перед предстоящим концертом и разойтись. Предлагать что-бы то ни было новое пока что не было особого смысла, Курт подумывал о том, что сделает это, когда они найдут нового барабанщика… Если найдут.

***

      Снова та же тусклая улица без признаков хотя бы единой живой души. Интересно, здесь всегда настолько пусто? Быть может, это место когда-то давно было проклято кем-то зловещим, и от того люди здесь появляются лишь изредка? Или, все-таки, это лишь в присутствии Кобейна никого нет, дабы навеять тревожную атмосферу?       Без колебаний Курт зашёл в теперь уже знакомый магазин, все ещё испытывая сомнения по поводу правильности своего поступка, однако отступать было поздно. С великим разочарованием Кобейн заметил за стойкой вовсе не парня, как ожидалось, а совершенно незнакомую девушку. Та, видимо, заскучала, находясь здесь в полнейшем одиночестве, потому как, заметив потенциального клиента, тут же оживилась, начиная приветливо и слишком тошнотворно улыбаться.       — Гм, извините? — Курт подошёл ближе, стараясь тщательно сформулировать собственные слова, — У вас тут парень работает, с длинными тёмными волосами, высокий, и…       — Его уволили, если вы об этом собирались спросить.       Моментом забылось все, что Кобейн планировал сказать. Уволили? Неужели в тот самый день, когда они и встретились? Стало быть, все ещё хуже, чем предполагалось, шансы не то что сближения, но и вторичного знакомства теперь равны идеально очерченному нулю. Ноги слегка подкосились, а в горле образовался шершавый и достаточно неприятный ком. Неужели судьба настолько жестока по отношению к Курту и никогда не выделит хотя бы малейшего шанса на счастье? Хотелось биться головой об стену.       Снова последовала неудача, заставив крупно разочароваться абсолютно во всем. Вспоминая слова Новоселича, Кобейн с сожалением осёкся, делая вывод: видимо, действительно не судьба. Придётся смириться с этим фактом, как с чем-то должным и приемлемым, выбросив идеализированный образ темноволосого парня из головы и приняв невозможность как-либо повлиять на происходящее.       Очевидно, так и должно быть. И Курт не собирается плыть против течения, меняя что-либо.