Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Альбедо стоит на обочине, опираясь спиной о дверь своего авто. Его взгляд направлен в экран телефона, судя по времени, Кадзуха уже должен был освободиться. Холодный зимний ветер в который раз напоминает, что оделся медик сегодня не по погоде. Оставив машину перед главными воротами, он направился в кафе, чтобы купить чего-нибудь горячего. — Добро пожаловать! — мягко приветствует его девушка за барной стойкой, как только парень проходит в заведение. — Что будете заказывать? — Здравствуйте… — Альбедо всматривается в бледно-синие глаза девушки со светлыми волосами и слабо щурится. — Эм… Арака? Асака? Анака…? — Аяка, — напоминает девушка и мило улыбается. — Какая честь, что Вы запомнили моё имя. — Да, точно. У меня отменная память на имена. Уволилась с того места? — Не-а, просто стала реже выходить туда, теперь работаю здесь. — Мм… и как давно? — С сентября. — Что ж так? Там зарплата явно выше, да и потрахушки ты всегда любила. — Как невежливо, — фыркает и скрещивает руки на груди. — Там и без меня есть кому клиентов развлекать. К слову, недавно мы пришли к выводу, что на мальчиках можно срубить неплохие деньги. Не хочешь «попробовать»? Опыт у тебя большой. — Ты ведь сказала «на мальчиках», а не «на престарелых шизиках». — Ты себя в зеркало видел? Помимо лица, выражающего вселенский заёб, по тебе и не скажешь, что тебе больше двадцати пяти. — С этим лицом я родился. Кстати, два кофе с собой, пожалуйста. — Два? Неужто девушку завёл? — Ревнуешь? — Ещё бы, — усмехается, уже принимаясь за готовку кофе. — Кстати, мой сосед там не умер случайно? Совсем не слышно его. Надо бы заглянуть к нему в гости. — Ага, и благовония не забудь. Альбедо оставляет на барной стойке деньги, забирает два стаканчика кофе и разворачивается к выходу. Сквозь стеклянную дверь кафе он видит, что Кадзуха уже стоит возле авто. Медик быстрым шагом направляется к юноше, но стоит ему выйти за дверь — останавливается. Кажется, Каэдэхара не один. — Всё-таки ты забрал документы, отброс? — звучит голос парня, стоящего около Кадзухи. — … — Каэдэхара опускает взгляд в пол, мысленно надеясь, что сейчас его одногруппник не попытается его ударить, потому что не хочется снова врать Альбедо про очередное падение из-за неуклюжести. — Эй, я с тобой разговариваю, — зло выпаливает и хватает Кадзуху за воротник. Документы выскальзывают из рук и рассыпаются по сырому асфальту, что вызывает у одногруппника смех. — Эй, Казу, — отзывает его Альбедо, и мир юноши рухнул в одну секунду. Как много он видел? Как давно там стоит? Что теперь говорить? Мысли Каэдэхары путаются, он отступает назад, упираясь спиной в белый внедорожник. Альбедо молча подходит, держа в руках два стаканчика с кофе, бросает оценивающий взгляд на обидчика: неприметная чёрная куртка, чёрные растрепанные волосы, синие глаза. Лицо кажется знакомым, но это чувство он испытывает слишком часто, чтобы заострять на этом внимание. Взгляд скользит по чужой руке и останавливается на пальцах, сжимающих воротник светло-коричневой тканевой куртки Кадзухи. — Конфетку не поделили? — медик ставит кофе на крышу авто и скрещивает руки на груди. — Тебе-то что? — зло выпаливает юноша. — Всё нормально, Альбедо, мы просто поговорили… — вспоминая, как когда-то медик так легко и виртуозно разбросал по земле троих парней, Кадзухе стало немного не по себе. В груди вновь образовалось чувство вины из-за возможных неприятностей. — Что? Так вы знакомы? — с уст одногруппника слетает смешок. Он переводит взгляд в леденящие голубые глаза. — Ты типо его папа? — Его мама, — поправляет Альбедо. — А теперь не мог бы ты убрать свои культяпки от моего сына, мы опаздываем, так что у меня нет времени сейчас выяснять кто виноват, и почему это ты. — Ооо, — протягивает брюнет, убирая руку с чужого воротника. Кадзуха тут же опускается на корточки, принимаясь собирать мокрые листы. — Поднимись, Казу, — доносится сверху холодный голос Альбедо. — Ты уронил листы из-за этого чела, он их и соберёт. — Пхах, ещё чего. Да я в жизни руками не притронусь к его вещам, — высокомерно проговаривает студент. — Можешь собирать не руками, мне всё равно, — так же холодно отвечает медик. — Я не бью детей, но мрази ведь не дети, верно? — Это угроза? Может, мне вызвать полицию и сказать, что ко мне доебывается взрослый мужик? — О, да, обязательно, вызывай, — с уст слетает смешок, — можешь ещё уточнить, что «мужик» шизанутый. Кстати, не забудь им рассказать, что ты нарушил сразу несколько статей: оскорбление личности, угроза и порча личного имущества. — Ты хоть знаешь, на кого нарываешься? — лицо брюнета перекашивает от злости. — Твоё хамство не сойдёт тебе с рук. — Вот и ладненько, — пожимает плечами, — раз мне всё равно уже что-то «не сойдёт с рук», значит терять нечего, да? — Что…? Одним резким движением он подбивает парня по ноге, а затем мягко толкает ладонями в грудь. Мгновение, и юноша лежит на сыром асфальте. Альбедо присаживается на корточки около него и бросает взгляд на мокрый когда-то белоснежный лист с текстом и печатью университета: — А теперь засунул свою гордость в анальное отверстие, да поглубже прямо за поперечную ректальную складку, и принялся собирать с земли то, что ты, жалкое подобие человека, разбросал. И, да, я буду милостив, раз руками ты касаться его вещей не хочешь, можешь собирать своим поганым языком. Учитывая как часто ты, должно быть, лижешь жопу своей «крыше», он у тебя явно разработан. — Альбедо, пожалуйста, поехали домой… — Кадзуха поднимает последний лист и переводит взгляд на медика. — Я забрал документы, и больше я здесь не учусь. — Мой отец вас убьёт, — зло шипит брюнет, потирая стёртые об асфальт ладони. — Здорово, значит, мои коллеги не останутся без работы, — холодно проговаривает медик. — Ладно, — обречённо вздыхает, — поехали. Пусть барахтается в своём говне. Он поднимается на ровные ноги, забирает с крыши кофе и недовольно цокает: — Из-за тебя у меня кофе остыл. — Альбедо, просто поехали домой… — Да-да. Этот путь домой длился, кажется, целую вечность. Атмосфера в автомобиле была довольно гнетущей, давящей и какой-то странной. Альбедо не говорил ни слова, даже не взглянул на Кадзуху ни разу, а по приезде домой он сразу пошёл в ванную. «Какого черта меня это так разозлило? — блондин стоит под потоком горячей воды, смотря на свои дрожащие от нервов руки. — Можно же было просто забрать его и поехать домой… к чему был весь этот цирк. Как же бесит…» — он ударяет рукой в мокрую плитку, собраться с мыслями и успокоиться никак не получается. — Альбедо, ты там не уснул? — Кадзуха тихо приоткрывает дверь в ванную комнату. Сколько бы времени ни прошло, кажется, медик не планирует менять своих привычек. Он никогда не закрывается на замок. — Иду уже, — как-то опустошенно звучит такой родной для сердца Каэдэхары голос. «Я расстроил его? Ну конечно… — Кадзуха опирается спиной об стену около двери в ванную и сползает на пол. — Не могло быть иначе… только и умею, что расстраивать его… ВУЗ бросил, про травлю не сказал, так он ещё и увидел это… и почему он вообще продолжает со мной возиться…?» Альбедо выходит из ванной комнаты и, заметив Кадзуху, присаживается рядом с ним: — Хочешь я прочитаю твои мысли, Перкосрак? — Не очень… — Кадзуха обнимает колени и опускает голову. Голос дрожит, он буквально на грани того, чтобы разреветься прямо здесь, на полу, перед Альбедо, наплевав на гордость и то, что потом вновь будет чувствовать себя ничтожеством. — Когда я учился в школе, то иногда меня тоже буллили, потому что они слишком тупые. В меде просто не было времени, чтобы жить, не говоря уже о травле, так что я думал, что в ВУЗах подобной проблемы нет. Увы, ошибся. Ты не должен чувствовать себя из-за этого плохо. Скажи мне, — он поворачивается к юноше и опускает ладонь ему на голову, принимаясь поглаживать мягкие волосы, — ты забрал документы, потому что понял, что не хочешь связывать свою жизнь с музыкой, либо из-за этой травли? — Я хочу, чтобы музыка оставалась моим хобби… Может, вернуться в кафе играть на пианино… — Вернись. Ты не обязан делать то, чего не хочешь, по крайней мере я не намерен давить на тебя или ещё что, я тебе не мама и не папа, я не нанимался тебя воспитывать и всё такое… Я уважаю тебя и приму любое твое решение. Не стоит так сильно загоняться, слишком много нервов тратишь впустую. — И за что мне это…? Не в силах сдерживать эмоции, Кадзуха упирается коленями в паркет и крепко обнимает Альбедо, опустив голову ему на плечо. — Каждый раз думаю, — тихо шепчет, выдыхая медику в ухо, — ты столько для меня сделал, прощаешь мне всё, поддерживаешь… за что мне это? Я ведь не заслуживаю тебя, Альбедо. — Ого… — протягивает, поднимая взгляд вверх. — Казу… могу я попросить тебя об одолжении? — Если я хоть на что-то вообще гожусь… — сквозь дрожь в голосе отвечает. — Уже скоро Нигредо и Скар вернутся из своей поездки… Я хочу попросить тебя возобновить сеансы с моим братом. Кажется, ты не в порядке… твоё психологическое состояние меня очень беспокоит. Ты будто бы увядаешь, уже одной ногой в депрессии… я бы не хотел усугублять ещё больше. Сможешь сделать это для меня…? — Угу… — Вот и хорошо… А про чмыря сегодняшнего забудь, даже если он напишет заявление, то максимум, что я получу — это штраф. Там даже не лёгкие телесные, не говоря уже о том, что я найду, что ему ответить. Так что хотя бы это выбрось из головы, ладно? — Я люблю тебя… — так тихо и жалобно проговаривает, а затем прижимается сильнее, ластится, словно кот, ищет поддержку и заботу, которую сразу получает в виде мягкого поглаживания по волосам и спине. — Я тебя тоже люблю.