Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Детектив совсем не заметил, как оказался в однокомнатной квартире на восьмом этаже. Здесь довольно пусто, словно никто не живет, хотя приятный запах чужого парфюма говорит об обратном. Глинтвейн явно был лишним, а, может, лишним было заходить в бар к Дилюку. Но даже так, Хэйдзо уже довольно давно не отдыхал, не гулял, и тем более — не пил в компании. Сиканоин успевает обратить внимание, что в квартире нет никаких картин, фотографий или любого другого настенного декора, даже часов. Все полки заставлены книгами, журналист явно довольно много читает, на столе в комнате небрежно лежат смятые газеты и какие-то документы. Син Цю толкает Хэйдзо в спину, чтобы тот пришел глубже в комнату. — Выпьем, детектив? — с неоднозначной улыбкой он подходит к парню впритык. — Видимо, деловая встреча отменяется. Стакан, второй, третий… В комнате играет музыка, Син Цю ставит пустой стакан на стол, закрывает глаза и поддается ритму мелодии. Хэйдзо совсем не заметил, как напился буквально до беспамятства. Перед глазами плывет, в голове происходит полный хаос, а танцующий журналист почему-то заставляет сердце биться быстрее. Щеки обдает жаром, Сиканоин ставит свой стакан на письменный стол, встает с кровати и, пошатываясь, подходит к Син Цю. Хэйдзо пытается подстроиться, втянуться в танец, но это получается настолько плохо, что журналист замирает, а затем заливается громким и живым хохотом. — Ты ещё более деревянный, чем Буратино, — пьяно бубнит Син Цю. Последний стакан был явно лишним, журналист оступается, и, пытаясь удержать равновесие, опускает руки на плечи детектива. Сиканоин закусывает губу и замирает. Время словно остановилось. Хэйдзо всматривается в полузакрытые янтарные глаза, Син Цю шепчет что-то неразборчивое, настолько, что даже интуиция не может помочь детективу понять хоть слово. — …. — …. Молчаливая игра в гляделки. Алкоголь туманит разум, музыка опьяняет ещё больше. Ещё секунда, и Хэйдзо жадно впивается в губы Син Цю, тут же получая ответ на поцелуй. Он берет журналиста за талию, прижимает к себе и принимается хаотично гладить хрупкое тело. Син запускает руки в малиновые волосы, сжимает у корней, настойчиво сминает чужие уста в поцелуе. Такой пошлый, несдержанный и довольно откровенный поцелуй. — Мх… — Сиканоин выдыхает, разрывая поцелуй. Журналист закидывает голову назад, и Хэйдзо тут же припадает губами к его шее. От Син Цю приятно пахнет, и этот запах дурманит не хуже алкоголя. Детектив уже запускает руки под вязанный свитер парня. Его кожа такая мягкая и нежная, тело горячее, дрожит от возбуждения и желания. — Можно снять твою одежду…? — слабое прояснение рассудка не позволяет детективу двигаться дальше без разрешения, как бы сильно не хотелось. Син Цю усмехается, берет парня за воротник и тянет на себя. Жадно впивается в губы, проходится языком по ровной дорожке белых зубов, а затем отстраняется и придвигается к уху Хэйдзо. — Можно, — жарко выдыхает и проводит кончиком языка по мочке. — Всё, что хочешь… Получив разрешение, Сиканоин вновь прижимает журналиста к себе, пробирается под одежду, гладит по спине под свитером, проходится по позвонкам, скользит ниже и запускает руки в штаны, сминает ягодицы, пока Син Цю уже нетерпеливо расстёгивает ремень на его штанах. Тонкие руки трясутся, одежда мешает и жмет, парень ставит ногу между ног Хэйдзо, упирается в пах и давит, чувствуя чужое возбуждение. Жарко, душно, на лбу проступают капли пота. Парни небрежно стягивают друг с друга одежду, бросают на пол, отталкивают куда подальше, не хотят отрываться ни на секунду. Они хаотично ласкают, целуют, поглаживают, оба растворяются в страсти и желании. Син Цю толкает Хэйдзо на кровать, тот быстро стягивает с себя остатки одежды и тянет журналиста на себя. Янтарные глаза словно сверкнули в полумраке. Он мотнул головой, отбрасывая упавшие на лицо темно-синие пряди, и, сняв с себя штаны и белье, забирается сверху на Хэйдзо. Вновь припадает к его губам, жарко выдыхает и слабо стонет, уже ёрзая на чужих бёдрах и потираясь пахом об пах. — Мм… — приглушенно мычит прямо на ухо, так пошло и развязно, с такой лёгкостью сводя самоконтроль детектива к нулю. — Син… — пьяно зовёт, хочет называть его имя снова и снова, руки поглаживают аккуратные бёдра, скользят выше, затем вновь опускаются. — Я хочу тебя. — Ха… — журналист поднимается и, на шатающихся и подкашивающихся ногах идет к стоящему под окном столу. Находит аптечку, роняет на пол, рассыпав все препараты и таблетки по паркету, кое-как находит в аптечке презервативы и смазку и, точно так же, еле-еле удерживая равновесие, возвращается к постели. Судя по тому, что эти вещи находятся не рядом с кроватью, детектив успевает сделать вывод, что в данный момент парень не живет половой жизнью. — Держи… — он кладет смазку в руку Сиканоина и вновь забирается сверху на него, но в этот раз — спиной. Журналист отползает назад пока голова детектива не окажется у него между ног. Хэйдзо поднимает руку и давит парню на поясницу, тот разводит ноги шире и опускается ниже. Сиканоин тут же припадает губами к розовой головке, и Син Цю роняет случайный стон. Рука журналиста опускается на возбужденный член детектива. Он обхватывает пальцами, скользит от основания и выше, а затем опускает голову и пропускает эрекцию в рот. Хэйдзо приглушенно мычит, активнее двигая головой, жадно сосёт, издавая довольно громкие чмокающие звуки. Син Цю толкается бёдрами, старается аккуратно, но возбуждение и алкоголь берут свое, и он принимается просто трахать детектива в рот, продолжая при этом сосать и ласкать Сиканоина снизу. Чувствуя, что финал близко, он замирает и глубоко выдыхает. Хэйдзо поворачивает голову в бок и жадно хватает воздух, пытаясь отдышаться. Син Цю медленно раскачивает бёдрами из стороны в сторону, пока язык с особой похотью вылизывает головку, спускается ниже, проходится по каждой пульсирующей венке, обильно заливает слюной нежную кожу. Журналист слизывает предэякулят, затем сплёвывает его и размазывает пальцами по всей длине. Сиканоин выдавливает смазку и, не жалея партнера, проталкивает сразу два. Син Цю тихо вскрикивает, и буквально через пару секунд уже принимается подмахивать бёдрами, стараясь насадиться на пальцы как можно сильнее. Стонет и ёрзает, из приоткрытого рта стекает слюна, взгляд затуманен, а тело вздрагивает. Возбужден до предела. Хэйдзо проталкивает третий, и Син закидывает голову назад. — Да… ещё… ах… Кажется, Сиканоин попал по той самой точке. Он принимается активней двигать рукой, стараясь постоянно задевать простату, раз за разом срывая более громкие и протяжные стоны. — Я… Всё… то есть… хва-тит… — бубнит журналист, пытаясь выдавить из себя хоть что-то похожее на связную речь. — Хочу тебя… — Хэйдзо вынимает пальцы, сжимает ягодицы парня, приподнимается и сильно кусает, оставляя на бедре округлый красный след. — И я тебя… Син Цю надевает на член Сиканоина презерватив и разворачивается. Приподнимается, а затем медленно насаживается, постоянно замирая и давая себе привыкнуть. Хэйдзо сдавленно стонет, поглаживает журналиста по бёдрам, сжимает и, кажется, довольно сильно, от этого точно останутся синяки, но сейчас особенно тяжело контролировать себя. Упираясь ладонями в грудь детектива, Син Цю садится до конца и тут же начинает двигаться. Он почти сразу же срывается на бешеный темп, отклоняется назад, Хэйдзо берет его за запястья и толкается в такт. Он довольно быстро попадает по нужной точке, и Син Цю вздрагивает и роняет до безумия возбуждающий стон. — Ха… это было слишком… — усмехается детектив. — Давай ещё, Син. — Доведи, — жарко выдыхает тот. Это звучало как вызов. Помимо возбуждения и алкоголя в игру вступает азарт. Хэйдзо сильнее сжимает тонкие запястья, журналист отклоняется назад, а детектив вбивается в него на всю длину. Резко и быстро, размашисто, не соблюдая единого ритма, не давая тому подстроиться и постоянно задевая простату. — Аах… да… ещё, Хэй… аа… Громкие стоны, звуки шлепков тела об тело, тяжелое дыхание и мольбы не останавливаться, продолжать и не сдерживаться. Син Цю уже на грани, тело дрожит и сжимается, глаза закатываются, он заметно вздрагивает и, в очередной раз простонав имя детектива, изливается, пачкая себя и Хэйдзо. Мышцы сокращаются, и Сиканоин кончает следом. Грудь тяжело вздымается, он пытается перевести дыхание, смотрит на нависающего над ним журналиста — разгоряченный, жаркий, потный и влажный и всё ещё роняет случайные стоны на выдохе. Син Цю сползает с Хэйдзо и обессилено падает рядом. Бормочет что-то непонятное, подбираясь к нему под бок, кутается в одеяло и утыкается носом в грудь детектива. Вдыхает его запах и закрывает глаза. Он так давно не спал в одной постели с кем-то. После расставания с Чун Юнем тяжело было привыкать жить и спать в одиночестве. Хоть и на пьяную голову, но Хэйдзо смог хоть ненадолго развеять его тоску. Сон наступает практически сразу. Они оба перебрали с алкоголем, оба устали и выбились из сил. И морально, и физически истощены. . . . Сиканоин открывает глаза, голова ужасно болит, он окидывает взглядом комнату, пытаясь понять, где он находится. Тихое сопение над ухом привлекает его внимание. По телу словно пропускают разряд электричества, когда он понимает, что это был не сон. Син Цю спит. Такое спокойное выражение лица, багровые укусы на шее, съехавшее одеяло оголяет плечи, покрытые засосами. Перед глазами проносится прошедшая ночь, и Хэйдзо ударяет себя ладонью в лицо: — Блять… Он приподнимает одеяло — как и думал, они оба без одежды. Вещи разбросаны, смазка у подушки, пустые бутылки и использованный презерватив на полу. Чувствуя себя ужасно неловко, он сползает с кровати, и, прихватив с собой одежду, идет умываться. В ванной стоит приятный запах освежителя, но из-за похмелья он кажется тошнотворным. Хотя, сейчас его тошнит буквально от всего. Перед глазами всё плывет, а голова готова разорваться от боли. Умывшись и хоть как-то приведя себя в порядок, он вспоминает про рассыпанную на полу аптечку. Направляется туда, надеясь найти что-то обезболивающее и, в идеале, от похмелья. На проходе в комнату он сталкивается с Син Цю. Янтарные глаза заметно округляются, уголок губ немного нервно дёрнулся, выдавая подобие истеричной улыбки. — Блять… — вырвалось у журналиста. — Жиза.