Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Хэйдзо проходит в холодное помещение лаборатории. Он солгал, что ему нужно сходить к Тигнари по поводу недавнего тела, лишь бы покинуть кабинет. Хоть Син Цю и не в отношениях с Чун Юнем, почему-то Сиканоин продолжает чувствовать вину. — Привет, — детектив заглядывает в лабораторию, — Нари тут? — О-хо-хо, — звонко проговаривает девушка, и Хэйдзо резко вспоминает, что Фишль вышла из отпуска. — Судьба привела тебя сюда, в этот мир, участь свела нас, сплела вместе наши пути, поэтому я, Принцесса, готова снизойти до грешника и… — Блять, — Розария ударяет себя ладонью в лицо. — Я курить, больше не могу это терпеть. И тебе советую, Хэйдзо. А вот Принцессе пора завязывать с куревом и алкоголем. Здесь её только Альбедо понимал, но пока его нет… чувствую, когда он вернётся, мы все будем разговаривать, как Фишка. — Фишль! — раздраженно поправляет её девушка. — Я Фишль, Принцесса осуждения, волею судьбы призванная в этот мир. — Отлично, кажется, Нари призывал тебя в морг, вот туда и иди. Осуждай там кого хочешь. — Что? Он меня звал? — в глазах Фишль проскакивает неподдельный интерес. — Да-да, иди уже, — Розария машет ей рукой, жестом указывая направление. — Я вернусь. На всех парах девушка убегает в коридор. Розария облегченно вздыхает и переводит уставший взгляд на Сиканоина: — Добро пожаловать в Шизоленд. Пока главный Шиз на больничном, бедная Фишль ловит шизу за двоих. — Да, я понял… — Ты к Тигнари? Он себя неважно чувствует, так что сегодня отправил меня заниматься уборкой в лаборатории, Фишль в морге, а сам засел за бумажную работу в кабинете. — Ого, нечасто его в кабинете застанешь. — Полагаю, ему и правда хреново, — с нотками сочувствия проговаривает Розария. — Если у тебя что-то не срочное, то оставил бы ты его в покое. Он даже больничный взять не может пока Альбедо нет, так что пусть отдохнет лисёнок. Сердце Хэйдзо невольно пропускает удар. Розария так легко называет Тигнари «лисёнком», что становится даже слегка обидно, ведь Сиканоин не может себе такого позволить. Поблагодарив Розарию, Хэйдзо уходит. Он всё ещё сомневается, стоит ли идти к фенеку, ведь отлично понимает, что с ним происходит. «Я точно об этом пожалею… я не должен в это лезть… — мысленно ругает сам себя, направляясь на выход. — Ему нужно просто побыть одному… не надо, Хэйдзо, не нарывайся.» ~ Тигнари сидит в кабинете Альбедо, перебирая бумаги. Утром он получил ответ из лаборатории, теперь нужно сделать заключение. Он в который раз перечитывает, цифры так предательски расползаются в разные стороны, он совсем не может сосредоточиться и сфокусировать взгляд. Единицы, десятые, проценты… Все в голове мешается, и он обреченно вздыхает. «Так, успокойся… Всё нормально… только начало месяца… не должно же так сильно… какого хрена… — он переводит взгляд на наручные часы. — Сайно… забери меня домой… ещё четыре часа… я же сдохну тут…» Лис опускает голову на стол и обнимает себя руками, он сжимает в кулаках белый халат и тихо стонет. Температура тела повышается, ему ужасно душно и жарко, конечности дрожат, уши прижимаются к голове, отдаваясь сильной болью — как напоминанием о грубости Сайно. «Если меня так целых два месяца будет вести, я же точно сдохну…» Дверь в кабинет со скрипом открывается, и фенек тут же поднимает голову, улавливая знакомый запах. Резкое движение и рефлекторное выпрямление ушей заставляют проронить болезненный стон. В этот раз Сайно и правда перегнул. — Чего тебе? — раздраженно шипит лис, не поворачиваясь. Ответ не поступает, лишь тихие шаги и, вслед за запахом Хэйдзо, лис улавливает аромат мяты и мелиссы. — Держи, — Сиканоин ставит перед фенеком травяной чай. — Кажется, в прошлый раз он тебе помогал первые дни. — Хэй, уходи, — сдавленно проговаривает лис. — Да, конечно, я и не планировал задерживаться… просто подумал, что в прошлый раз этот чай тебе помогал. — Спасибо. Если это всё, чего ты хотел, то оставь меня, мне нужно работать. — Ну… вообще… я хотел поговорить. — Ты уверен, что этот разговор не может подождать? — максимально холодно спрашивает лис. Сиканоин опускает голову. Внутренняя борьба с самим собой вынуждает его метаться меж двух огней: он хочет остаться в кабинете, потому что знает, что фенек сейчас особо чувствительный, знает, что его запах привлекает Тигнари, знает, что лис будет вести себя отрешенно и отстраненно, хотя внутри будет гореть. И точно по этим же причинам он хочет уйти. — А, да, точно, — Хэйдзо улыбается, и закатывает глаза. — Прости, протупил. Да, разговор подождёт. Извини, надеюсь, тебе станет легче. Детектив быстро скрывается за дверью, оставляя фенека самого. Тигнари вздыхает и опускает взгляд на стаканчик с чаем. Забота друга кажется милой, но почему-то, принимая его помощь, лис чувствует себя неловко. «Нужно позвонить Сайно…» — думает, уже набирая номер. — Нари? — голос в трубке звучит весьма встревоженно. Обычно фенек никогда не звонит посреди рабочего дня. — Что-то случилось? — Хотел услышать твой голос… — тихо шепчет лис. Уши медленно опускаются, хоть и продолжают болеть. Хвост расслабляется и безвольно падает. — Можешь… поговорить со мной немного? — Секунду, у меня пара. Сейчас студентам что-то дам, чтоб занять их, и буду весь твой. Повиси минутку… «Всего минутку… один… два… три… — принимается считать секунды, слушая тишину в телефоне. Сердцебиение ускоряется, дыхание становится частым и прерывистым, тело словно горит. Он делает глоток зелёного чая и вздыхает. От стаканчика пахнет Хэйдзо. Лис фыркает и опускает голову. — Такой беспомощный… такой слабый… такой жалкий…» — Нари, ты тут? — голос Сайно, как глоток свежего воздуха. — Пожалуйста… поговори со мной… — тихо скулит фенек. — Тебе плохо? — Наверное, это стресс… гон только начался, а меня уже наизнанку выворачивает. Переутомление и стресс… никак не могу собраться… пытаюсь отвлечься, нужно перебрать бумаги, но я не могу сосредоточиться. Тело словно горит… — Милый, может, забрать тебя с работы раньше? Попробуй отпроситься… пусть та двинутая тебя заменит, ничего не случится там за час без тебя. — Я даже не дойду заявление подписать на отгул… не понимаю, что со мной… точнее, я понимаю, но не могу понять, почему с первых дней мне так хреново. — Может, купить что-то? Какие-то успокоительные? Что-нибудь подавляющее? Как в том году, помнишь? — Оно ни черта не помогает… — Разве прошлой зимой не помогло? — …. «Прошлой зимой, да…?» — думает, а перед глазами мелькают картинки, как Хэйдзо прижимает его к себе, как целует, как робко и бережно поглаживает ссадины и синяки. Всё, как в тумане, что было дальше — он не помнит. И было ли что-то вообще? — Д-да… наверное… я не помню… — Хочешь, я приеду? Студенты только рады будут, что препод свалил. — Да, ректор тоже будет рад… — Выпишу себе полудневку. Давай что-то куплю по дороге…? Переживаю за тебя. Ты мне никогда не звонишь посреди рабочего дня. — Мм… — лис обреченно стонет, чувствительный нос всё ещё чувствует запах Хэйдзо, и это ужасно раздражает. — Да… я напишу тебе, что купить. — Хорошо, скоро буду.

***

Когда Нигредо вернулся, Кадзуха всё же решил сходить на встречу с другом, а после этого уже поговорить с психологом. Ему хочется быть более самостоятельным, хочется снять с Нигредо ответственность за Альбедо и переложить её на себя, но сегодня явно не подходящий для разговора день: день рождения Скарамуччи. Психолог провел этот день вместе с ним, но вечером они вернулись в квартиру судмедэксперта, хоть уже и сняли жилье в соседнем доме. Каэдэхара ушел, оставляя Альбедо на брата. Пока Нигредо не было, Кадзуха уже отключил капельницу, заклеил руку, укутал медика одеялом, приготовил ужин и разблокировал телефон медика. Конечно, ему хотелось заглянуть, что происходит у Альбедо в галерее, но уважение чужого личного пространства не позволило. Юноша сидит в кафе, заняв столик около окна. Холодные пальцы обвивают горячую чашку с зелёным чаем, рукава бежевой толстовки закатаны по локоть. Волосы собраны в привычный хвостик на бок, взгляд алых глаз направлен в окно. Кадзуха кусает губу, обдирая сухую шкурку до крови. Он откровенно нервничает, ведь сегодня впервые увидит того, кто неоднократно поддерживал его по телефону. — Тук-тук, — к столу подходит молодой парень, Каэдэхара поднимает голову и поворачивается на такой знакомый голос, глаза заметно округляются, а рот приоткрывается в удивлении. Средний рост, из-под синей шапки со снежинками и помпоном виднеются тёмные волосы с удлиненными прядями спереди, бледно-синие глаза, длинные пушистые ресницы, аккуратный нос, немного пухлые щеки, фарфоровая кожа, широкий коричневый шарф обвивает хрупкую шею и спадает на правое плечо, чёрная тряпичная куртка с множеством карманов закрывает тонкие ноги до середины бедра. Парень протягивает руку Кадзухе и улыбается: — Ави. — К-Казу… — растеряно отвечает тот, пожимая руку друга. — У меня что-то на лице? — он отводит взгляд в сторону, чувствуя себя неловко, что его вот так рассматривают, да ещё и по какой-то причине с огромным и неприкрытым удивлением. — Ой, прости, я не хотел на тебя пялиться… удивился просто… — Пф, удивился тому, что тот, кого ты позвал на встречу, пришел? — А? Нет, внешности твоей. — Это ты так аккуратно намекаешь, что у меня что-то с лицом? — спрашивает с усмешкой, уже стянув с себя шапку и принимаясь расстегивать куртку. «Однофамилец… — вспоминает вдруг Кадзуха слова Сяо. — Да быть не может…» — Эм, Ави, а какая у тебя фамилия? — Мм? — повесив куртку на вешалку, он поправляет небесно-голубой вязаный свитер и присаживается напротив Каэдэхары. — С чего ты вдруг спросил? Ты у меня имя спросил спустя полтора года, хех. — Просто… эм… это случайно не твое фото? — он быстро находит фотографию, которую присылал Сяо, и протягивает телефон парню. — Оу… Хотя, я тут получился не так ужасно, как в паспорте, должен признать. Моё. Кажется, это либо фото с карточки сотрудника, либо с личного дела, они одинаковые были, только размер разный. Откуда оно у тебя? — Так… твоя фамилия Каэдэхара? — Ну да, — пожимает плечами, затем упирается локтями в стол и опускает голову на ладони. — Каэдэхара Авис. А что? — Тогда… приятно познакомиться, — юноша слегка истерично усмехнулся. — Меня зовут Каэдэхара Кадзуха. — Пх, это шутка? — Ты вырос в детском доме Каэдэхар? Сколько тебе лет, Ави? — Двадцать пять. Я вырос в приёмной семье, не в приюте. Может, мои родители — бывшие подопечные этого приюта, поэтому и фамилия оттуда? Или просто однофамильцы… мама говорила, что до тринадцати лет у меня была другая фамилия и другое имя, но я ничего не помню, так что родственниками мы точно с тобой быть не можем. Эту фамилию мне дали приёмные родители. А усыновили меня не то, что не в этом городе, а даже не в этой стране. — Так глупо получилось, — юноша опускает голову. — Мы общаемся с тобой больше двух лет, но при этом, оказывается, «заочно» мы с тобой в некотором роде связаны… мне даже немного не по себе стало… ну, то есть, вдруг наше знакомство не было случайным. — Я не верю в судьбу, если ты об этом. Нет никакой судьбы, нет никаких высших сил, нет никакого Бога… — слегка раздраженно проговаривает, но затем быстро одергивает себя. — Слушай, ты случаем не знаком с этим человеком…? — Кадзуха быстро заходит в соцсети и находит там страничку Сяо, открывает одно из последних фото, где детектив вместе с адвокатом. — Да, это лейтенант следственного отдела. Как же его… хм… Алатус? — Да, но я про парня рядом с ним. — Парень рядом? — Ави вновь опускает взгляд на фото, немного щурится, сводит брови, затем поднимает задумчивый взгляд. — Кого-то он мне напоминает… — Действительно, кого же… — наиграно протягивает Кадзуха. — Мм… где-то я его уже видел. — В зеркале, может? — О, да, точно, это же тот адвокат. Восхищаюсь его работой. — И это все? — А что ещё…? — искреннее непонимание в глазах Ави на секунду даже заставило Кадзуху сомневаться в том, что действительно «что-то ещё» есть. — А… э… да он же выглядит почти один в один как ты! — А, ты об этом. — Эм… и это всё? — А как я должен реагировать? — задумчиво проговаривает Авис, отводя взгляд в сторону. — Мы ведь не близнецы, а просто похожи. Вероятность встретить человека, похожего на тебя, составляет чуть больше одного к ста тысячам. Но не равно нулю. — Ты ведь из приемной семьи… не думал, что это может быть твой брат…? — Нет, не думал. Был крайне удивлен увидеть почти что близнеца, даже откровенно растерялся, но с другой стороны, я знаю, что моя семья бросила меня, так зачем мне искать их? — Ты ведь сказал, что не помнишь их… — Не помню, но помню, как случайно услышал разговор своих приемных родителей. Помню, как попал к ним, помню, что именно они подарили мне шанс на жизнь. Другой семьи у меня нет, — пожимает плечами. — Этот адвокат тоже не попытался выйти со мной на контакт, так что, полагаю, наши с ним взгляды сходятся. Если мы братья, конечно. Если нет, то нет. — И тебе совсем не интересно познакомиться с ним…? — Интересно, конечно. Как и то, почему у нас с тобой одинаковая фамилия. Но с другой стороны… — Ави, могу я дать твой номер телефона Сяо? Он тебя ищет. Это тот следователь, которого ты узнал. — А? Да, конечно, — максимально холодно и спокойно отвечает. — Ладно, всё обо мне да обо мне… Ты-то как? Как твой Альбедо? Как работа? В последнее время мало общаемся… прости, я с этой сменой работы совсем замотался. — Ави… — Кадзуха тяжело вздыхает складывает руки на стол и опускает голову сверху. — Ты же помнишь моего отца, да? Ну… я рассказывал. — Да, конечно. — Я начинаю находить в себе похожие черты… — бубнит, не поднимая головы. — Мне страшно и мерзко от самого себя… сегодня Альбедо уснул, а я сидел возле него и… знаешь… он такой беззащитный… такой невинный… такой чистый и наивный… и смотря на него мне в голову начали лезть неправильные мысли… — Может, тебе обсудить это с психологом? — Да у меня язык не повернется… я и тебе не могу рассказать, а ты знаешь больше, чем кто-либо… я хочу высказаться, чувствую, что если выскажусь, то мне станет легче… но у меня язык не повернется… думаю об этом и уже голос дрожит… — Может, тебе выпить? — Не знаю… Ави… я совсем запутался… Кажется, я должен что-то сделать, должен куда-то спешить, что-то решать… но я ничего не понимаю. Я улыбаюсь ему, делаю вид, что всё в порядке, но ничего не в порядке… И мне очень стыдно, что я снова тебе ною… Мне кажется, что ты… эм… брат Барбатоса… чувствую, что должен что-то сделать, чтобы вы познакомились… хочу помочь тебе обрести семью, но… — Эй, Казу, — перебивает, — тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? Если я захочу встретиться с… эм… как ты сказал…? Бар… Барбарис? Бартобас? — Барбатос. — Да, точно. Так вот, если я захочу, то найду способ. Как и он, если захочет, то найдет. Зачем тебе думать об этом…? Проблем что ли мало. — Понимаю… Кажется, я готов думать о чем угодно, лишь бы не о том, о чем надо… потому что боюсь… боюсь признаться сам себе, что я и правда на него похож… как я мог раньше не замечать? Или просто игнорировал… Или я стал таким именно сейчас, когда увидел перед собой другого Альбедо…? Ави, убей меня, пожалуйста… — Так, ладно, — брюнет поднимается и набрасывает на себя куртку. — Поехали выпьем, Казу. — Куда…? — Учитывая, что за окном уже ночь, поехали ко мне? Я живу в двушке, так что спать на полу не придется. Выпьешь, расслабишься, выскажешься, я тебя выслушаю, может, скажу что-то умное. Но это не точно. Поехали? — Поехали.