Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Алатус сказал Хэйдзо позвонить, если поступит вызов, а сам вернулся домой. Встреча с Ави поставила его перед выбором: проигнорировать чувства Ависа и просто за его спиной сделать ДНК-тест либо доказать, что Валефор существовал, и таким образом попробовать убедить Ави пойти на тест добровольно. Сяо тихо проходит в квартиру, на носочках направляется в спальню и присаживается на край кровати. Он опускает ладонь на щеку спящего адвоката, и тот тут же открывает сонные глаза. — Прости, — виновато проговаривает детектив. — Я не хотел тебя разбудить. — Мхм… сколько времени…? — бубнит Венти, приподнимаясь на локтях. — Уже утро…? — Нет, я оставил Хэйдзо в участке и приехал домой. Спи дальше, милый… — Мм… не хочу… Венти разворачивается, укладывает голову на колени к Сяо и глубоко выдыхает ему в живот. Алатус опускает руку парню на голову и аккуратно поглаживает: — Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, — бубнит, зарываясь лицом в мягкую ткань теплой кофты. — Вентик… я… я встречался с Ави. — Что?! — адвокат резко вскакивает, и тут же хватается за голову. — Ай… больно… Сяо сочувственно качает головой, а затем аккуратно укладывает Барбатоса назад к себе на колени: — Не нервничай, пожалуйста… если хочешь, могу принести тебе что-то успокоительное. — О чем вы с ним говорили?! — Венти, пожалуйста, не нервничай… я тебе всё перескажу, только успокойся, — заметив, что адвокат тяжело и быстро дышит, Сяо всё же решает сходить за успокоительным. — Полежи минутку, сейчас вернусь. Венти присаживается на кровати, подползает ближе к стене, и опирается. Парень поджимает колени, кутается в одеяло и тяжело вздыхает. Сердце бешено колотится, руки дрожат, воздуха не хватает. Он пытается перевести дыхание, собраться, искренне не понимает, почему его так выбила эта, казалось бы, хорошая новость. — Держи, — Сяо протягивает парню стакан с водой, в которую уже капнул успокоительное. Барбатос залпом выпивает и глубоко вздыхает. Сердце никак не хочет успокаиваться, руки продолжают дрожать. — Сяо… о чем вы с ним говорили…? Детектив убирает стакан на стол, садится рядом с Венти, опирается спиной об стену и аккуратно обнимает парня, прижимает к себе и робко поглаживает за пояс. — Я спрашивал у него по поводу его жизни, — полушёпотом проговаривает Алатус. — Знаешь… он показался мне очень ранимым и травмированным. Оказывается, он уже искал свою семью, но, как он сказал, он оказался им ненужен. Когда он увидел тебя в суде, то начал искать какую-то связь с тобой… — И? Что он нашел? — в бирюзовых глазах промелькнула надежда. Венти укладывает голову на плечо Алатуса, мысленно молясь всем богам о том, чтобы Ави действительно оказался Валефором. — Он сказал, что в твоей биографии нет ни одного упоминания того, что у тебя был брат… — Что?! — По его словам, он перерыл все законные и незаконные источники… нигде нет ни слова о том, что у тебя был брат. Поэтому… Ави не поверил мне на слово и отказался от ДНК-теста. — Но… почему…? Таблетки начинают действовать, дрожь отступает, ей на смену приходит апатия, слабость и полное отсутствие эмоций. Адвокату больно, но в данный момент он даже не понимает, как выразить эти чувства. — Ох, — Сяо аккуратно гладит Венти по руке, — Ави сказал, что столько раз разочаровывался, когда искал семью, что ещё одна разбитая надежда просто добьёт его… ему страшно. — Мне тоже страшно… — Я… я в замешательстве, Венти. Ави сказал, что его поцарапал бродячий кот, поэтому он ходит на уколы в больницу… я могу пробить, что за больница, выйти на врача, посветить корочкой и попросить его оставить мне шприц, отнести шприц в ДНК лабораторию и сделать тест на родство с тобой… но… насколько правильно так делать…? Ави не давал своего согласился… — Сяо… ты можешь дать мне его телефон? — Я должен спросить у него разрешение… я не знаю… — Алатус вздыхает. — Хотя… конечно, я дам тебе его номер и без его разрешения. Если честно, я совсем не понимаю, как поступить… Ави сказал, что будет больно, если окажется, что он — не Валефор. Больно будет не только ему, но и тебе… я понимаю это… но я хочу, чтобы он был твоим братом… — Я бы не спутал его… эти глаза… это его глаза, Сяо… такие же, как и тринадцать лет назад… только… только я был на похоронах своего брата… я точно был… Руки снова начинают дрожать, Венти опускает голову, нервно сминает мягкое покрывало, поджимает ноги и тихо всхлипывает. — Прости меня, — Сяо аккуратно поглаживает, пытаясь успокоить. — Я должен был уговорить его… он так быстро ушел, что я растерялся… но он написал мне, что мы можем продолжить разговор позже… я не знаю, что делать… сходить в больницу и провести тест без его согласия…? Он очень ранимый и мягкий… думаю, его заденет такой поступок. — Я… я не хочу, Сяо… Валефор он или нет, если мы сделаем это без его согласия… это разве не обман? Начинать отношения со лжи… — Мы можем ничего ему не говорить. — Чувствую себя гадко… — Барбатос съезжает по стене в бок, укладывает голову на подушку и закрывает глаза. — Не хочу… ничего не хочу… — … — Алатус вздыхает и ложится рядом, аккуратно обнимает возлюбленного и гладит по плечу. — Понимаю, милый… оставь это на меня, пожалуйста. Мне просто нужно время… я со всем разберусь. — …угу.

***

Нигредо ушел около получаса назад, но Кадзухе пока не хватает смелости войти. Альбедо, полностью погруженный в собственные мысли, сидит на кровати, опираясь спиной об стену. Его взгляд направлен на стоящую у двери гитару, в голове зависли слова о том, что он хотел нарисовать на ней кленовые листья. «А ведь в этом что-то есть… Кадзуха и правда похож на осень…» — медик откидывается на кровати на спину и устремляет взгляд в потолок. Собравшись, Каэдэхара проходит в комнату Альбедо: — И-извини, ты не спишь? Можно войти? — Заходи, — так равнодушно и холодно звучит ответ. Кадзуха ставит на стол уже остывший чай и присаживается на краю кровати. Альбедо принимает сидячее положение, оперевшись спиной о подушку, и вопросительно наклоняет голову в бок: — Ты что-то хотел? — Бедо, прости, я не хотел тебя обидеть… — Каэдэхара вздыхает и поднимает виноватый взгляд. — Я думал, что будет лучше не говорить тебе о наших отношениях… — Должно быть, тебе очень больно… — Что? — Кадзуха вздрагивает, явно не ожидая таких слов. — Видеть меня в таком состоянии. Находиться рядом со мной, но при этом держать дистанцию… притворяться соседом, ведь я тебя забыл… я всё забыл. Думаю, это больно… — Очень больно… — поддаваясь эмоциям проговаривает юноша. — Я стал для тебя просто соседом… в то время как для меня ты остался самым дорогим и любимым человеком. — И поэтому ты поцеловал меня в щеку? — Само как-то получилось, прости… я просто очень соскучился. Ты нечасто встречал меня с работы, а когда встречал, то обычно мы… эм… целовались. Чаще я встречал тебя… и вот сейчас, когда мы будто поменялись местами… я не знаю, что на меня нашло. Прости. Я ведь чужой для тебя и, наверное, тебе было неприятно… — Нет, вовсе нет… — Альбедо слабо усмехается. — Мне совсем не было неприятно… — Ты только-только перестал принимать успокоительные… я должен следить за тем, чтобы тебе было уютно и спокойно… любые нервы могут негативно отразиться на тебе… но вместо этого я беру и целую тебя. Я не должен был делать этого без твоего разрешения… это как вторжение в личное пространство… прости. Выдохнув, Альбедо отстраняется от подушки и наклоняется вперед, сокращая расстояние между собой и Кадзухой. Медик кладет руку на плечо юноши и придвигается к нему ближе. Сердце Каэдэхары сжимается, в груди что-то давит, голову вновь наполняют противоречивые мысли. Опираясь об чужое плечо, Альбедо садится на кровати, свесив ноги на пол. Судмедэксперт слабо и немного истерично усмехается, словно сам с себя, затем поворачивает голову на Кадзуху. Он выдыхает, обдавая жаром щеку юноши, который так и замер, потупив взгляд в пол. — Тогда… теперь мы квиты. Сказав это, Альбедо аккуратно целует Каэдэхару в висок. Едва уловимое аккуратное касание сухими губами к холодной и бледной коже. Кажется, в эту секунду сердце Кадзухи остановилось. А вместе с ним, остановилось и время. Юноша поворачивает голову и сталкивается взглядом с голубыми глазами. Именно сейчас в этих глазах есть что-то тёплое и родное, нет привычного и когда-то дорогого сердцу равнодушия и холода, нет отстраненности и безэмоциональности, есть наивность и доверие, и как же сильно хочется это все сломать. — Альбедо… — одними лишь губами шепчет Каэдэхара. — Мм? — тот вопросительно наклоняет голову в бок. — Можно я поцелую тебя в губы…? Тяжело. Как же сложно находиться рядом, но при этом быть так далеко. Кадзуха нервно сглатывает, он ужасно соскучился по близости с Альбедо, сдерживать себя становится с каждым днем сложнее и сложнее. Есть надежда, что когда парень выйдет на работу, то станет проще, но почему-то Каэдэхара думает, что это не поможет. На завтра он записан к Нигредо на сеанс, в глубине души он искренне надеется, что психолог ему поможет, но с каждой секундой эта надежда угасает. — Д-да. Ответ прозвучал настолько неуверенно, что Кадзуха бы в жизни не поверил, что Альбедо может быть таким. Во всяком случае, этого хватило, чтобы Каэдэхара подался вперед и тут же припал к губам медика — такие же сухие и обветренные, как и раньше. Шершавые, но всё ещё мягкие. Юноша кладет руку на талию Альбедо, и парень прогибается к нему навстречу. Тело помнит прикосновения Кадзухи, тело тянется к нему, оно хочет чувствовать ласку и заботу, оно хочет Каэдэхару. А вот разум упорно противится, ведь для него это всё — чужое. Юноша гладит Альбедо по щеке, продолжая аккуратно целовать, старается не давить, быть нежным и мягким, но как же хочется просто толкнуть его на кровать и взять, не спрашивая разрешения. Чувствуя, как тонкие пальцы Кадзухи скользнули под мягкую небесно-голубую домашнюю кофту, Альбедо вздрагивает и пятится назад, но юноша не позволяет ему отстраниться. Он всё ещё держит одну руку на щеке, а вторую — на спине медика. Алые глаза горят желанием, страстью и возбуждением. Нервно сглотнув, Кадзуха давит на Альбедо, заставляя его опустится спиной на кровать. — П-прости… — оказавшись под юношей, судмедэксперт отворачивает голову в бок. — Я… я не готов… — Да… я понимаю… — Кадзуха нависает над ним, упираясь руками в подушку. — Извини, если напугал… я просто… очень соскучился. — Всё в порядке… эм… выпустишь меня? Мне… мне надо в туалет. — А, ой, да, конечно. Кадзуха отстраняется и протягивает Альбедо руку, тянет парня на себя и помогает подняться. Медик благодарно кивает и, придерживаясь за стену и прихрамывая, направляется в ванную. Каэдэхара садится на край кровати и закрывает лицо руками. Эти ужасные мысли, что успели проскочить в его голове, пугают. «Я не могу с ним так поступить… не могу… не могу… но как же хочу… ненормальный… я точно ненормальный… оставь меня в покое, я не трону его… не трону… уйди из моей головы… я не хочу…» Похоже, воображение решает сыграть с Кадзухой злую шутку, подкидывая ему всё более желанные образы. Именно то, чего юноша боится, но одновременно с тем, чего он до безумия жаждет: Альбедо лежит под ним, извивается, умоляет отпустить, по щекам стекают слезы, лицо перекосило от ужаса и страха, тело дрожит, запястья ноют, а Каэдэхара лишь сильнее сжимает их, искренне наслаждаясь таким исходом событий. «Нет-нет-нет… — юноша вертит головой, пытаясь выбросить эти мысли. — Я не буду… я не такой, как мой отец… Нигредо поможет мне… я справлюсь… я не трону его… хочу его. Нет. Не посмею… возьму его. Я схожу с ума… просто схожу с ума…» — Ты в порядке? Такой чистый, ангельский и по-детски невинный голос Альбедо вырывает Кадзуху из той пропасти, в которую он уверенно падал. — Ты очень побледнел… принести тебе попить? — Не надо… — юноша кое-как выдавливает из себя улыбку. — Я в порядке… просто растерялся… — Казу, ты любишь осень? — Что…? — Не знаю, почему вдруг решил спросить, — Альбедо пожимает плечами и присаживается рядом с Кадзухой, прикасаясь плечом к плечу. — Осень… осенью у тебя день рождения… осенью красиво… осенью мы гуляли в парке… осенью мы впервые переспали… осенью ты признался мне в любви… осенью мы впервые поцеловались с чувствами… осенью я вернулся к тебе… думаю… я люблю… — Осень? — Тебя.