Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Сегодня Альбедо наконец-то возвращается к работе. Он ещё не совсем поправился, по-прежнему хромает и не может подолгу нагружать больную ногу, но и заставить его остаться дома ещё хотя бы на неделю, не получилось ни у кого. Пока судмедэксперт не поправится полностью, ему нельзя садиться за руль автомобиля, поэтому до работы его отвёз Нигредо, он же и заберёт парня в конце дня. Одетый в черные брюки, синюю водолазку и бежевую мягкую зимнюю куртку, он стоит перед дверью в свой кабинет, не решаясь войти. Он уже знаком с Тигнари, но всё равно неприятное чувство одиночества и вины за то, что забыл, давит. Выдохнув, он открывает дверь и молча проходит — в кабинете никого нет. Альбедо снимает верхнюю одежду, вешает её рядом с зеленой курткой лиса, надевает белый халат с карточкой на свое имя, собирает светлые волосы в неопрятный хвостик и направляется в морг. Парень останавливается около железной двери и вслушивается в голоса с той стороны, почему-то они вызывают внутри что-то родное и тёплое. — Господи, Фишль, я ведь просил тебя собирать волосы, когда работаешь над телом! Какого черта нам приходит ответ из лаборатории, в котором волос на теле убитого идентичен волосу судмедэксперта? — звучит отчаянная ругань Тигнари. — Тебе приключений захотелось? Давай так и подадим заключение, будешь проходить подозреваемой по делу об убийстве. — П-простите… — виновато бубнит девушка. — Тц, чего ты передо мной извиняешься? Ох… а если бы я не заметил? Тебе надо быть внимательнее, зачем нам такой напарник, после которого надо перепроверять, да ещё и за которым надо следить? — Я не хотела, господин Тигнари… — Фишль, ты же понимаешь, что из-за этого мы задерживаем дело, да? Понимаешь, что нарушила устав? Надеюсь, этот случай станет последним, когда я иду на нарушения из-за тебя! — Угу… наставник… что же делать…? — голос девушки дрожит, слыша его, Альбедо понимает, что она вот-вот сорвётся и заплачет. — Так, я улажу это, иди лучше Розарии помоги, тц. — …угу. Фишль буквально пулей выскакивает из помещения и врезается в стоящего в дверях Альбедо. Парень пошатнулся, но успел ухватиться за стенку и удержал равновесие. — Ой… Доброе утро, наставник, — она отскакивает в сторону и виновато смотрит на Альбедо. — Простите, что я… — Не убрала волосы? — так равнодушно и холодно заканчивает за нее судмедэксперт. — Вы слышали?! — Фишль закрывает лицо руками и протяжно стонет. — И за это тоже… — Позволите пройти? — А? Ой, да, — она отскакивает в сторону, ещё раз извиняется и убегает дальше по коридору, еле сдерживая слезы злости на саму себя. «Забавная…» Альбедо проходит в холодное помещение морга. Его взгляд сразу же падает на секционный стол, где лежит тело, над которым склоняется Тигнари, что-то высматривая и качая головой. — Доброе утро, — весьма холодно проговаривает блондин, подходя ближе. — Подкатываешь к нему? — Не то слово, — вздыхает лис. — Доброе. По просьбе Нигредо, коллеги стараются вести себя так, словно ничего не изменилось. Любые переживания могут негативно сказаться на Альбедо, поэтому психолог попросил вести себя сдержанно и не заставлять его брата чувствовать себя не в своей тарелке. — Вот, тело ночью привезли, смотрю на него и думаю, успела ли Принцесса натрусить сюда своих волос, или нет. — А даже если и нет, — пожимает плечами Альбедо. — Предлагаю сделать липовое заключение и развести её на то, что она снова натрусила волосами. Думаю, договориться со следаками и устроить этот цирк не так уж и сложно. Зато запомнит на всю жизнь. — И будет ненавидеть нас. — Лучше нас, чем однажды мы не заметим и передадим результаты вот так. Она либо получит выговор за нарушение устава, либо получит себе статус подозреваемой. — Справедливо… надо об этом подумать, — протягивает лис, затем вновь опускает взгляд на тело. — Проведешь вскрытие? — С радостью. — Знаешь, если не задумываться над тем, кем именно ты работаешь, то твой энтузиазм и преданность делу — восхищают. А если задуматься… — То я режу трупы людей за деньги, — заканчивает за него Альбедо. — Ты ведь тоже. — Справедливо. Тигнари окидывает взглядом мертвое тело, затем переводит взгляд на часы, затем — на Альбедо: — Схожу за чаем, тебе взять? Кстати, сегодня же день выпечки. Я подумал, что ты вряд ли будешь готовить, так что приготовил сам. Это, конечно, не твои тортики, но от моей готовки пока никто не умирал. — А если и умрет, то мы сильно не расстроимся. Больше трупов — больше работы. — Логично. Так тебе взять что-то? — Возьми «что-то». — Окей, что ж, не буду вам мешать, у вас тут интимная обстановка, кавалер ещё с ночи голый лежит, а ты всё никак не приступишь. — Ах, сейчас как пощупаю его, — довольно проговаривает судмедэксперт. — А затем глубже и глубже… до самого внутреннего мира доберусь. Романтика. — Если не знать контекста, то звучит хорни. — «Возьми что-то» тоже звучит хорни без контекста. — Справедливо. Взглянув ещё раз на часы, Тигнари уходит. Альбедо закатывает рукава, надевает перчатки и склоняется над телом на секционном столе. Блондин морщится от неприятного запаха, уже отвыкший от подобного чувствительный нос улавливает тошнотворный «аромат». Мотнув головой, медик берет скальпель, затем одёргивает себя, вспомнив, что ещё не провел внешний осмотр на наличие неестественных повреждений и следов. «Явный вывих плеча… следы удушения… — парень быстро делает краткие записи в блокноте. — Мм… а это что…? Какие-то язвы…? Так… надо будет глянуть его медкарту… мм… гематома на копчике…» В голове уже понемногу вырисовывается картина, как погибший человек в попытках освободиться из рук убийцы, плотно сжатых вокруг шеи, падает назад на что-то очень твёрдое, возможно, на кирпичи или камни, от чего получает гематому. Вывих плеча, похоже, случился уже когда убитый был в горизонтальном положении, а убийца — сверху на нём. По характеру отметин на шее, Альбедо приходит к выводу, что нападавший был выше ростом и, возможно, более крупного телосложения, чем погибший. «Так, кажется, всё…» — Альбедо откладывает в сторону блокнот и берется за скальпель. Привыкание к запаху идёт не так быстро, как хотелось бы, так что парень всё ещё морщится и время от времени подавляет в себе рвотный рефлекс. Острие касается холодной кожи, как по инструкции, Альбедо ведет лезвием вниз, оставляя на трупе довольно длинный, но аккуратный разрез. Медик убирает скальпель в сторону и, нервно сглотнув, приступает к осмотру внутренних органов. В нос ударяет настолько резкий и неприятный запах, что парень делает шаг назад и кашляет, не в силах подавить в себе рвотные позывы. Мысленно поблагодарив всех богов и демонов за то, что не позавтракал, Альбедо вздыхает. — Блять… — голос Тигнари заставляет блондина перевести взгляд на вошедшего лиса. — Что за запах… бррр… — Ещё не посмотрел, но уже понимаю, что, наверное, некроз или что-то в этом роде… Открой окно, пожалуйста, еле сдержался, чтобы не блевануть. Фенек ставит на подоконник два картонных стаканчика с горячим чаем, и открывает окно на проветривание. — Давай помогу, вместе закончим раньше… иначе тут всё провоняется. — Давай. Тигнари становится возле секционного стола напротив Альбедо, который уже приступил к осмотру тела, и наклоняет голову. — На вид, будто кто-то пережевал его органы и сплюнул назад, — комментирует блондин. — Д-да… — фенек нервно сглатывает, затем закусывает губу. — Чего побледнел? Он не кусается же. Хотя ему это и не надо, он может убивать запахом. — Эм… Альбедо, а ты уже внешний осмотр провел? — Да. — У него на теле, случайно, нет странных язв? — Да, посмотри, — Альбедо отрывается от изучения внутренностей и кивает головой в сторону шеи погибшего. — Поверни ему голову вправо, увидишь там. А что? — Нет… ничего… Мысленно надеясь, что он ошибся, Тигнари аккуратно поворачивает голову трупа в бок. Увы, он не ошибся. — Блять… — лис делает шаг назад и вздрагивает, его уши тут же навострились, а хвост распушился. — Что-то случилось? — Нет… Кажется, его органы гниют, да? Брр… Альбедо, давай закончим скорее, уберем его и обработаем тут всё. Воняет. — Вот тут согласен. Гнилой он человек, получается. — Ты будешь гореть в аду за такой юмор. Блондин пожимает плечами и возвращается к изучению тела. Как ему кажется, он уже принюхался к этому запаху, так что как минимум тошнить перестало, ну а остальное можно стерпеть. На всё про всё ушло около двух часов, наконец-то тело закрыто в одной из ячеек, а в помещении витает стойкий запах формалина вперемешку со спиртом и хлоркой. — Думаю, чай уже покрылся льдом… — вспоминает Тигнари. — Пойдём в кабинет? Там можно разогреть в микроволновке. — Пойдём. Оказавшись за пределами морга, перед глазами сразу же начинает плыть. Альбедо опирается плечом об стену и прикладывает руку к голове. Эта резкая смена запахов и перепады температуры с непривычки ударяют по организму. Тигнари подхватывает медика под руку и позволяет опереться о своё плечо: — Ты как…? — Надо присесть, наверное… Голова кружится. — Пойдём. Придерживая Альбедо за пояс и стараясь забрать с больной ноги всю нагрузку на себя, лис доводит блондина до кабинета и усаживает на стул около стола. Глубоко выдохнув, Альбедо благодарно кивает. Фенек быстро уходит за чаем, возвращается буквально за пару минут, переливает из стаканчиков в чашки и разогревает в микроволновой печи. Параллельно он достаёт из своей сумки пластиковый контейнер с печеньем, которое сам готовил. Традиция Альбедо устраивать раз в месяц «день выпечки» (которую он обычно не ел), перекочевала на коллег. — Держи, — Тигнари ставит около Альбедо чашку с горячим чаем и тарелку с домашним печеньем. — Я готовил и тортик, но пока довез, он превратился в блин. — Спасибо. Это что за традиция вообще? — Не знаю, — лис садится на край стола и пожимает плечами, — когда я пришел, то она уже тут была. — Понял. Что скажешь по трупу? — Тут как бы причина смерти — удушение, но зачем? Человеку и без того оставалось немного. — Следов сексуального насилия нет… может, случайность? Шел себе чел домой, на него напали, например, ограбить хотели, он начал сопротивляться… — Судя по словам криминалиста, личные вещи не тронуты… то есть деньги и драгоценности при нём. — Оу… — задумчиво протягивает, грея замёрзшие руки о горячую чашку. — Я не читал, хехе. — Думаю, это было запланированное и умышленное убийство. Ну а искать мотив и строить догадки — это уже дело следователя, наше дело — дать заключение. — К слову… гематома на копчике… не так уж и просто получить такого рода отметину. Это надо постараться… а где тело было обнаружено? — В сквере под пешеходным мостом через речку, — Тигнари закидывает ногу на ногу и упирается ладонью в столешницу. — Вряд ли там есть кирпичи или большие камни, да? Походу, его туда принесли и оставили… следов того, что его тянули, нет, отсюда вывод — принесли на руках, как принцессу, и оставили под мостом. — Гнилая принцесса, получается? — с усмешкой фыркает лис. — Оу, хочешь разделить со мной котел в аду за такие шутки? — Если позволишь.

***

— Я держусь… держусь изо всех сил… но мне страшно… — тихо бубнит Каэдэхара, сидя на кушетке в кабинете Нигредо. — Я безумно люблю его… настолько, что не смогу без него жить… откуда тогда во мне это мерзкое желание… — Казу, — психолог опускает руку на дрожащее колено, — ты большой молодец, что признаешь и понимаешь свою проблему. Я выпишу тебе хорошее успокоительное, принимай, пожалуйста, регулярно. — Д-да… — И ещё… Как бы тяжело это сейчас не прозвучало, но… я думаю, будет лучше, если вы с Альбедо сейчас не будете жить вместе. — Что…? Но… но я же… — Я понимаю, что тебе тяжело… отлично понимаю, что ты чувствуешь, но, Казу, пожалуйста, поверь мне, так будет лучше. Если ты не знаешь, что сказать Альбедо, то я могу сам с ним… — Нет, — Каэдэхара перебивает и буквально впивается в плечи Нигредо. — Я не трону его… я обещаю… я ведь не прощу себя… он сейчас такой спокойный… Кажется, ему легко и хорошо… и если вдруг случится приступ паники или обсессии… я хочу быть в этот момент рядом с ним. — … — психолог вздыхает и закусывает губу. В какой-то момент он словил себя на том, что сейчас личное начинает мешать работе. Он поступает неправильно и непрофессионально, но ведь Альбедо и правда кажется счастливым. Похоже, рядом с Кадзухой ему хорошо, но мысли и наклонности Каэдэхары пугают. — Нет, — выдавливает из себя психолог. — Конечно, я не буду тебя заставлять… не буду на тебя давить, не буду ругать и вызывать чувство вины. Ни в коем случае… Я просто хочу, чтобы ты понимал, что сейчас от тебя зависит не только твое психическое состояние, но и состояние моего брата… любое твое «неверное» движение может вызывать триггер… если вы будете жить раздельно, то тебе будет проще, ведь Альбедо не будет рядом… ты не будешь видеть его «таким», и с твоими мыслями получится бороться. — Он вышел на работу… — тихо шепчет Кадзуха. — Мы и так будем видеться реже… Нигредо… доктор… пожалуйста, поверьте мне… я не трону его. — Казу, давай мы с тобой договоримся… Как только ты чувствуешь, что теряешь контроль, как только ты ловишь эти странные мысли, как только ты понимаешь, что что-то не так, то сразу уходишь от Альбедо куда-нибудь в другую комнату и звонишь мне. Сразу. В любое время дня и ночи. — Х-хорошо… — Ты обещаешь мне, Казу? — психолог пристально всматривается в алые глаза юноши. — Да, я обещаю. — Что ж, — Нигредо слабо улыбается, — вот и славно, я тебе верю. И в тебя я тоже верю. Ну а теперь, давай порисуем. — Рисовать? Зачем? Я не умею… — Хочу понять, что происходит в твоей голове, — психолог протягивает Кадзухе альбом и цветные карандаши. — А… эм… и что рисовать? — Нарисуй любовь. — Любовь…? Сердечко просто? — Рисуй то, что посчитаешь нужным, — Нигредо поднимается и направляется к выходу из кабинета. — А я схожу сделаю нам с тобой чай и посидим ещё немного пообщаемся, если ты не устал. — Не устал. — Славно. Что ж, вдохновения тебе, а я пошел. Нигредо выходит за дверь и глубоко вздыхает. Внутренне он понимает, что совершает ошибку, поддаваясь на эмоции, но никак не получается смотреть на ситуацию холодно и рассудительно. «Нужно подобрать ему хорошего психотерапевта… — вздыхает, прислонившись спиной к стене. — И почему брату я смог помочь, с Альбедо я мог сохранять спокойствие и держаться, как специалист, а с Кадзухой ничего не получается… личное не должно мешать работе… так, соберись, Нигредо, все будет в порядке. Ты просто устал, вот и поддаешься эмоциям… переживаешь за Альбедо, это нормально.» Мотнув головой, он ещё раз вздыхает и направляется в сторону ступенек.

***

Хоть день выдался и не особо тяжелым, но Альбедо успел устать. После длительного перерыва возвращаться к работе сложно как морально, так и физически. Новые люди, новые знакомства, правила и устав, которые нужно вспоминать. Прихрамывая, медик проходит в комнату и падает на кровать на спину. Он глубоко выдыхает, чувствуя хоть какое-то облегчение. — Как твой первый день на работе? — Кадзуха аккуратно присаживается рядом. — Устал, да? — Да… а ещё от меня воняет… — Хех, есть такое, — Каэдэхара протягивает Альбедо руку. — Я набрал ванну. Покупаемся вместе? Ну… только если ты не против. — Да, пойдём. Запах спирта и медикаментов особо не беспокоит, к этому Альбедо привык ещё в больнице, а вот довольно стойкий и неприятный запах формалина, который никак не хочет выветриваться, буквально вызывает тошноту. Кадзуха берет из шкафа сменное белье, бежевую мягкую плюшевую пижаму в клеточку, два полотенца, свою домашнюю одежду и направляется в ванную комнату. Медленно перебирая ногами, Альбедо плетется за ним. Каэдэхара открывает светло-коричневую дверь, оставляет чистую одежду на стиральной машине и принимается раздеваться. Конечно, он чувствует смущение. Он уже давно не раздевался перед Альбедо, а «этот» Альбедо вообще ни разу не видел его нагое тело, что заставляет зажиматься. Но, кажется, подобное чувствует не только Кадзуха. Судмедэксперт неуверенно стягивает с себя водолазку, принимается снимать ремень, руки дрожат и никак не хотят слушаться. Альбедо ловит себя на мысли, что когда он принимал ванну с братом, то подобного не было. — Давай я помогу… — выдавливает из себя Кадзуха, стоя перед медиком в одном лишь белье. — П-пожалуйста… Понимая, что он и правда не сможет расстегнуть ремень самостоятельно, Альбедо соглашается. Каэдэхара подходит почти впритык и опускает руки на бёдра медика. Взгляд голубых глаз изучающе скользит по обнаженному телу Кадзухи: тонкая бледная шея, слабо прикрытая спадающими пепельными волосами, острые плечи с еле видными веснушками, такая аккуратная и прямая линия ключиц. Судмедэксперт нервно сглатывает, невольно опуская взгляд ниже — едва заметная родинка на груди, аккуратные бледно-розовые соски, впавший живот, торчащие тазобедренные кости. Холодные пальцы коснулись живота, и Альбедо вздрогнул, отрываясь наконец от рассматривания Каэдэхары. Ремень со звоном падает на белую напольную плитку. — Ой… можно было не вытягивать… просто расстегнуть… но спасибо, — медик слабо улыбнулся и потянутся к пуговице и ширинке. — Можно… я…? — Что…? — … — сердце невольно пропускает удар, Кадзуха глубоко выдыхает и опускается на колени. — Можно… я помогу тебе раздеться…? Альбедо опускает взгляд — снизу на него смотрит раскрасневшийся юноша. Каэдэхара смущается, но старается смотреть медику прямо в глаза. Он держится пальцами за штаны судмедэксперта, не решаясь двигаться дальше. — Неловко как-то… — Альбедо отворачивает голову в бок. — Прошу тебя… можно…? Растерянный взгляд голубых глаз пробегает по ванной комнате, задерживается на запотевшем зеркале, затем вновь опускается на Кадзуху. Не найдя в себе сил, чтобы ответить, Альбедо молча кивает. Сдерживаться безумно тяжело. Каждая минута, проведенная рядом с судмедэкспертом, кажется, расшатывает Каэдэхару всё больше и больше. Юноша уже невольно задумывается, что, возможно, было бы лучше жить раздельно. Кадзуха приподнимается на коленях и, упираясь руками в бёдра Альбедо, припадает губами к плоскому животу. Не ожидая такого жеста, медик пошатнулся, он делает шаг назад, но, споткнувшись о порог, падает, а Каэдэхара — сверху. — П-прости… Бедо, тебе больно? — Нет… но мы вроде собирались ванну принять… — парень отводит взгляд в сторону, ощущая как понемногу повышается температура его тела. — Да… собирались… Кажется, всё же, удар был довольно болезненный, в голубых глазах собрались слезы, брови немного изгибаются, а лицо выражает страдание. Этот вид буквально добивает Кадзуху. «Хочу его… хочу… Как же я его хочу… нет. Стой. Нельзя… без разрешения нельзя… я не такой… не такой, как мой отец… уходи… убирайся из моей головы… нет…» — Ты побледнел… — ладонь Альбедо ложится на щеку Каэдэхары. — Ты в порядке? — Можно… можно… — рука Кадзухи опускается на грудь медика, затем скользит ниже и останавливается у Альбедо между ног. — Только если ты разрешишь… только… «А даже если и не разрешишь… нет-нет-нет… Альбедо, пожалуйста, согласись… почему так сложно… почему я такой ненормальный… я не хочу, чтобы это было в моей голове… не хочу…» — Эм… Казу… — Можно я поцелую тебя? — на одном дыхании выпаливает Каэдэхара, и сразу получает кивок в ответ. Выдохнув, юноша накрывает уста парня поцелуем. Он давит, вжимая голову Альбедо в пол, проходится языком по ровной дорожке зубов, пробирается в приоткрытый рот и углубляет, пока рука продолжает поглаживать медика между ног. Судмедэксперт совсем не такой, как раньше, он неуверенный и неопытный, зажатый и робкий, — не тот, кто мог бы просто прогнуть под себя. И в данный момент именно это вызывает интерес. Кадзуха чувствует себя сильнее него, чувствует, что может просто взять то, что хочет. Может, но не будет. «Я не такой… не такой, как он… ненавижу его… исчезни из моей головы… ненормальный…» Каэдэхара немного отстраняется: щеки Альбедо горят от стыда, парень часто и громко дышит, его грудь тяжело вздымается, притягивая внимание Кадзухи. Юноша замечает, что медик немного возбудился. Альбедо сжимает ноги вместе и отворачивает голову в бок: — Прости за это… — Ты прекрасен, Бедо… Кадзуха вновь наклоняет голову и припадает губами к аккуратному ромбику на шее, проводит языком, обильно пачкая в слюну, затем слабо прикусывает, и Альбедо тихо скулит. Этот звук проходится ножом по самообладанию Каэдэхары. Такой жалобный и робкий стон, такой невинный, высокий и до безумия желанный. — Ммх… — парень немного прогибает спину и раздвигает ноги, позволяя руке Кадзухи вновь свободно поглаживать пах. — Если б ты только знал… — тихо шепчет Каэдэхара, склоняясь к уху парня. — Как сильно я тебя люблю… Тонкие пальцы музыканта пробираются под белье Альбедо. Юноша оголяет уже возбужденную плоть и берет в руку, сомкнув пальцы. Он размазывает проступающую от возбуждения влагу по всей длине, безотрывно смотрит на извивающегося под собой парня и властно улыбается: Альбедо принадлежит ему. Пусть медик и не вспомнил всего, но все же доверился. — К-Казу… только… только я… — сбито бубнит, пытаясь собрать слова в предложение. — Мы не будем заходить далеко, я понимаю, — успокаивающе шепчет Каэдэхара, и Альбедо облегченно выдыхает. Каэдэхара стягивает с себя белье, усаживается на бёдра медика, наклоняется вперед и упирается ладонью в пол. Юноша нависает над Альбедо, с интересом рассматривает его лицо, искренне наслаждаясь смущением и робостью. Второй рукой Кадзуха ласкает и себя, и Альбедо снизу. Он берет оба члена в руку и слабо сжимает. Возбуждает. Вот так вновь чувствовать Альбедо, прикасаться к нему, трогать его, быть с ним. Одно лишь осознание заставляет Каэдэхару стонать, а вид плавящегося от страсти и разгоряченного любимого человека добивает. Кадзуха ускоряется, понимая, что просто не в силах терпеть. Стоны становятся громче. Альбедо не сдерживается, что крайне несвойственно ему. Его тело дрожит, оно стало довольно чувствительным и нежным. Хоть изначально медику и не хотелось, но Каэдэхара сумел его возбудить и заставить желать. — К… Кадзуха… Альбедо отрывает спину от пола, впивается ногтями в плечи юноши, прогибается и кончает, пачкая живот. Каэдэхара откидывается назад и, обхватив свой колом стоящий член пальцами, быстро доводит себя до финала, изливаясь на впавший живот медика. Минутная пауза, Кадзуха поднимается и протягивает руку Альбедо. Юноша помогает парню встать и дойти до ванной, забирается с ним в воду и бросает аккуратный взгляд на красное лицо медика. — Всё в порядке…? — Да… Судмедэксперт опускает голову. Ему на мгновение показалось, что он вспомнил что-то… что-то важное, но одновременно с тем — что-то болезненное. Глаза, которыми Кадзуха смотрел, его властный взгляд, его тон и ухмылка… Альбедо мотнул головой, пытаясь выбросить это из мыслей, но в груди уже появилось давящее чувство.