Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Авис добрался до места встречи раньше. Парень занял столик у окна, заказал кофе, который сейчас (после бессонной ночи) нужен ему буквально как воздух. Хочется оставаться собранным и рассудительным, а из-за того, что он не спал, это явно будет непростой задачей. Колокольчик над дверью звенит, привлекая внимание Ави. На пороге появляется Нигредо, впуская в помещение морозный воздух. Авис немного вздрагивает от слабых холодных потоков, сильнее кутается в свою синюю вязанную кофту, надетую поверх бежевой водолазки, и поднимает руку вверх, чтобы привлечь внимание вошедшего блондина. Ожидая увидеть что угодно, но точно не «это», глаза Нигредо заметно округляются. Он подходит к столу и, словно зачарованный, смотрит на Ави. Кажется, даже умеющий отлично контролировать свои эмоции психолог, сейчас не способен ни на что, кроме искреннего удивления. — Ави, — парень встает и протягивает психологу руку. — Н-Нигредо… — Приятно познакомиться, присаживайтесь. Разговор будет долгим. «Неудивительно, — мысленно усмехается психолог, снимая с себя верхнюю одежду. — Это я понял ещё с момента, когда услышал фамилию». Повесив куртку на вешалку, одетый в вязаный небесно-голубой свитер с белыми полосами, Нигредо присаживается за столик. Подошедший официант принимает заказ и, наконец, они могут перейти к общению. — Скажу сразу, — со слабой тоской в голосе и смотря куда-то в сторону, начинает Ави, — я не брат Кадзухи, нас просто растили люди, имеющие отношение к одному приюту. И ещё… Барбатосу я тоже не брат, хоть внешне мы и схожи, но пока что… пока что не брат. — Я понял… Это вступление сразу откинуло несколько вопросов, которые вертелись в голове психолога. Нигредо кладет руки на стол, обхватывает пальцами горячую белую чашку, которую только-только принёс официант, и переводит взгляд на Ави: — Вы хотели со мной поговорить? Я во внимании. — Да, прошу прощения за это странное вступление. Просто не хотел, чтобы какие-то возможные вопросы зависли в воздухе, — Ави упирается локтями в стол и наклоняется немного вперед — ближе к Нигредо. — Кадзуха сейчас живет со мной, он мой хороший друг и мы поддерживаем отношения уже три года. — Фух, — психолог выдыхает с таким облегчением, словно с его плеч действительно свалилось что-то тяжелое и давящее. — Я рад, что он сейчас не один. — Я не люблю ходить вокруг да около, так что буду говорить прямо и, с Вашего позволения, не выбирая выражений. — Да, хорошо, я Вас внимательно слушаю. — Когда Кадзухе было пять лет, то у него отказали ноги. Случилось это на нервной почве. Как врач Вы понимаете, что нервная система на самом деле может играть иногда в довольно жестокие игры. Конечно, ребенок не понимал, почему он в один момент просто не смог встать на ноги. Но это не всё. Обследование показало опухоли в мозгу. Логично, что чтобы ребенок выжил, от всего этого нужно избавиться, но есть одно «но»… мозг уже был поражен, а значит… — Нужно делать операцию и избавляться от пораженного участка… — Да, верно. Что они и сделали. И Кадзуха превратился в овощ. Все что он помнит с того времени — это потолок в больничной палате. Питаться через трубочку и существовать просто потому что тебе не дают умереть… отличная перспектива. Благо, Кадзуху не бросил его отец. Когда он узнал, что с сыном произошло то, что произошло, то начал искать способ его спасти. Как думаете, к кому он обратился? — К моей маме… — ответ на вопрос настолько очевидный, что это скорее звучит как утверждение, нежели предположение. — Да, так и есть, — Ави слабо усмехается и вздыхает. — Интересно, сколько ещё жизней сломала эта женщина? Риторический вопрос. Я не питаю ненависти к Вам или кому-либо из её семьи. Но лично мне она не нравится. Вернёмся к Казу. Ваша мама сделала ему операцию и вживила в голову условный компьютер, который взял на себя ту работу, которую выполнял поражённый участок. И это сработало. Более того, Кадзуха может пользоваться этим компьютером, а он, в свою очередь, может взломать любую базу данных на любом носителе. Может подключиться к любому устройству и всё такое. Звучит не так плохо, как могло бы быть. Но есть одно «но». — …? — слушая речь Ави, Нигредо даже не притронулся к чаю, он лишь греет руки о чашку, пока горячий напиток медленно остывает. — Оказалось, что Ваша мама создала искусственный интеллект. Изначально ИИ не доставлял проблем, даже наоборот… но затем что-то пошло не так. Под давлением ИИ Кадзуха оборвал общение с Вашим братом. Два года он метался, просто прогибаясь под ИИ. Но по итогу вернулся к Альбедо. Сердцу не прикажешь. Мы думали, ИИ решил сдаться, но, полагаю, он просто выстраивал новую стратегию. Сразу поясню за Вашего брата: прекрасный человек, но, по мнению ИИ — он Кадзухе «не пара». — И…? Я что-то немного не понимаю. — ИИ хочет жить, а его жизнь невозможна без жизни Кадзухи. Очевидно, в таком случае, ИИ будет просчитывать наилучший вариант для своего носителя, чтобы прожить дольше. Я ничего не имею против Альбедо, но человек, который имеет столько психических расстройств, да ещё и старше на десять лет, по мнению ИИ, не то, что нужно Кадзухе. Когда Ваш брат потерял память, и Казу посмотрел на него другими глазами, то в нем проснулась та самая «жилка», за которую смог зацепиться ИИ. Травмированный ребенок, видящий лишь насилие, обманы, предательство и стены больничной палаты… очевидно, у Казу есть некоторые проблемы с головой. ИИ стал развивать садистские наклонности, постоянно посылая Казу различные картинки и искажая его восприятие. — Хотите сказать, что это ИИ склонил Кадзуху к тому, что он пытался изнасиловать моего брата? — Не обошлось и без участия Казу, конечно. Я не оправдываю и не говорю, что он белый и пушистый, ни в чем не виноват, простите его и давайте жить дружно. Нет. Я не об этом. ИИ исказил восприятие, Казу не сразу понял, что происходит, а когда понял, то было уже поздно. Это первое. И, да, очевидно Казу нужно вылечиться и избавиться от своих садистских наклонностей. Это два. — И чего же Вы хотите от меня? — Нигредо откидывается на спинку стула. Чай уже остыл, мысли в голове путаются. Невозмутимость и холод, с которыми говорит Ави, заставляют блондина верить ему. — Ничего, — пожимает плечами парень. — Я просто хотел рассказать Вам правду. Ту правду, которую не смог Кадзуха. Таблетки, подавляющие волю, садистские наклонности и такой «чистый» и «невинный» Альбедо. Это всё стало инструментами в руках ИИ, чтобы оградить Казу от Вашего брата. Раз не получилось заставить Казу бросить Альбедо, значит нужно заставить Альбедо ненавидеть Казу. Всё логично и просто. Выводы делайте сами, и как будете поступать дальше — тоже решать Вам. Я лишь хотел, чтобы Вы понимали, почему это все произошло. — …я не понимаю действия ИИ. — Машина остаётся машиной, — Авис поднимается и накидывает на себя куртку. — Мне пора на работу. Что бы Вы не решили, я скажу, что не брошу Казу, каким бы он ни был. Он мой друг, моя… моя семья. Даже если весь мир отвернется от него, то я останусь на его стороне. Если хотите бросить всё и забыть — можете смело это делать. Не переживайте, Кадзуха не останется один, так что Вам не нужно чувствовать из-за этого ответственность за него. Мой телефон у Вас есть. Я буду рад продолжить этот разговор и ответить на любые Ваши вопросы. Всего доброго. — Спасибо, что рассказали… думаю, я должен переварить это всё и хорошо обдумать. — Удачи. Авис быстрым шагом направляется на выход, оставив после себя давящую атмосферу. Нигредо закрывает лицо ладонями и опускает голову. Ави показался ему довольно приятным и спокойным человеком, сдержанным и даже слегка отстраненным. История Кадзухи пробирает до дрожи, и без того спутанные мысли, кажется, теперь больше похоже на клубок ниток, с которыми поигрался кот.

***

Дело о смерти Люмин и неопознанного зооморфа поручено Чун Юню. Парень решил начать с опроса родственников погибшей, так что сегодня в участке его не застать. Дайнслейф выступает перед прессой, отчитываясь по поводу убийства Синьоры и расследования, так и стоящего на месте. Удивительно спокойный день в участке, и, откуда-то берется ощущение, что это точно ненадолго. Из-за того, что Нигредо отменил записи, Хэйдзо к нему так и не попал. Более того, психолог временно не принимает новых клиентов, чем ломает планы детектива. Сиканоин сидит за столом Чун Юня, сложив руки и опустив сверху голову. Алатус наблюдает за своим подопечным с неким сочувствием: он искренне переживает по поводу растерянности и психологического состояния Хэйдзо. Быстрым шагом и без стука в кабинет проходит Тигнари. Лис молча ставит возле Сиканоина стаканчик с чаем, получая в ответ благодарное мычание, и подходит к Сяо. — Заключение по трупам ещё не готово, ответы из лаборатории тоже, но я закончил с анализом крови, — он ставит Сяо на стол картонный стаканчик с кофе и достает из кармана сложенный в несколько раз белый лист. — Расписал всё понятным языком. — Спасибо, — Алатус опускает взгляд на бумагу. — Да… Как и сказал Альбедо. — Альбедо? — лис опирается о стену и скрещивает руки на груди. — Сомневаетесь в моих навыках? — Нет, случайно вышло, что он тоже посмотрел, — оправдываться нет ни сил, ни желания. Теперь и Тигнари подтвердил, что в крови Барбатоса неизвестный вирус. Выбора особо нет — нужно обращаться за помощью в «Орден». — И вот ещё, — лис достает из кармана маленькую плоскую железную коробку. — Это передали тебе через нового секретаря. — Кстати, я его ещё не видел… — Её, — поправляет фенек. — Я столкнулся с ней в коридоре, она несла это тебе, но её вызвал нач, так что вот. — Что это…? — Не имею привычки смотреть в чужие передачки, — пожимает плечами Тигнари. — А что с Хэйдзо? Я тут уже как двадцать минут, а он ни слова не сказал. — Плохо себя чувствует, — холодно отвечает Алатус, смотря на железную коробку. По виду она напоминает плоский контейнер, в котором обычно Альбедо оставляет лежать инструменты, только с крышкой. — Хэй, может, тебе бы домой, а? — Тигнари присаживается на корточки около стола детектива и складывает руки на столешницу. — Ты спишь? — Добей меня, Нари, — протяжно стонет Сиканоин. — Голова болит очень, спать хочу, да и вообще состояние, будто я где-то «не здесь». — Ты что-то пил? — Нет… обезбол только. Но не помогает. — Может, сходишь в больницу провериться, а? — Тигнари опускает ладонь на мягкие волосы Хэйдзо и слабо гладит друга по голове. — Непривычно видеть тебя таким… обычно ты чересчур активный и назойливый, а сейчас… — Тц, спасибо. Кстати, твой Сайно не оторвет тебе руку за то, что ты ко мне прикасаешься? — Хорошо, что я врач, поэтому могу пришить руку обратно, — холодно и с сарказмом отвечает фенек. — Но хотя бы твои доёбы по поводу Сайно присутствуют, а значит ты не умираешь. Славно, тогда я пошел. — Что?! — Хэйдзо поднимает голову и обижено смотрит в глаза лису. — То есть раз я не умираю, то тебе тут «делать нечего», да? Такой вот ты человек? С гнильцой. — С гнильцой у нас все трупы в последнее время, — слабо усмехается Тигнари. — Ладно, раз тебе лучше, то я пошел работать дальше. — Не уходи, Нари, — словно ребенок бубнит Сиканоин. Он смотрит на лиса глазами полными надежды и отчаяния одновременно. — Хвост? — догадывается фенек, знающий друга лучше, чем кто-либо ещё. — Хвост. Фыркнув, Тигнари разворачивается и опирается об стол, скрестив руки на груди. Мягкий и пушистый хвост падает прямо в руки Хэйдзо, который с особым интересом принимается щупать его, поглаживать и зарываться в него лицом. От фенека пахнет чистотой и каким-то парфюмом, который Сиканоин не особо любит, но к которому уже привык. Тигнари совсем никак не реагирует на чужие прикосновения, что позволяет детективу сделать вывод: лис смог купить свои таблетки. Алатус мотнул головой, избавляясь от ненужных мыслей, которые успели пробраться в его сознание, пока он наблюдал за своими коллегами, и опустил взгляд на железный плоский контейнер: никаких подписей или опознавательных знаков. Вздохнув, он открывает. На дне лежат несколько закрытых ампул, аккуратно обставленных запакованным льдом, и маленький шприц с иглой. Сяо сводит брови к переносице и вопросительно смотрит на эту, как ему кажется, странную композицию. Хмыкнув, он решает убрать всё, а потом просто попросить Альбедо исследовать, но, вновь взяв в руки железную крышку, он замечает, что к ней изнутри скотчем прикреплен маленький зип пакет со сложенным во много раз куском бумаги. Недолго думая, Сяо достает лист и разворачивает. Почерк кажется ему отдаленно знакомым, но лишь отдаленно. Глаза бегло изучают написанный от руки текст, пока сердце невольно пропускает удар. «Здесь три ампулы. Хранить в холодильнике! Адвокату нужно сделать 2 укола внутривенно (третья лежит просто на всякий случай). Один укол пора делать уже сейчас, пока ещё не поздно. Второй — когда на теле появятся первые язвы. Чаще всего они образуются в области шеи. Если не успеете уколоть первый укол до появления язв, жизнь Барбатоса окажется под угрозой. Мне жаль.» — Какого…?! — вырывалось у Алатуса. Вопросительные взгляды двух пар глаз сразу падают на Сяо, но тот лишь отрицательно качает головой, пытаясь сказать, что ничего важного, пока выражение его лица говорит об обратом.