Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

— Когда я попал в приют, то сразу стал объектом чужих насмешек и издевательств. Я не умел читать и писать, как мои одногодки… я плохо разговаривал и, конечно, совсем не мог за себя постоять… В отличие от других детей, со мной никто никогда не занимался, так что в приюте меня сразу же назвали «отсталым», аха… Иногда мне даже казалось, что надо мной издеваются не только дети, но и учителя… Но тот день, когда всё закончилось, я помню очень хорошо… Сегодня во время обеда Хэйдзо имел неосторожность огрызнуться, когда старшие дети выливали ему на голову компот. Несвязная речь и неуклюжесть, как считают другие, смотрится довольно смешно, поэтому все проявления характера Сиканоина воспринимаются как нечто жалкое и слабое. Но даже так, он посмел высказать свое негодование и даже оттолкнуть от себя местного задиру, чем в который раз нарвался на неприятности, на которые учителя просто закрывают глаза. Он уже привык, что каждый вечер начинается с оскорблений и побоев. Сегодняшний не стал исключением, а из-за его попытки постоять за себя, всё лишь усугубилось. После отбоя его просто стащили с кровати за волосы и поволокли в туалет. Это место у них, кажется, любимое для издевательств. Если бы Хэйдзо хватало словарного запаса, он точно начал бы огрызаться, ведь уже напрочь перестал бояться этих людей. — Разденем его и затолкаем к девочкам! — звучит предложение от одного из мальчиков. Сиканоин отползает к стене и поджимает колени. Он не совсем понимает смысла слов, что говорят эти люди. Иногда ему даже кажется, словно они говорят на другом языке. — А может он тоже девочка?! — Фу, бить девчонку? — А вдруг она просто притворяется мальчиком? На лицо больше на девочку похоже! Странный, но довольно громкий спор на повышенных тонах заставляет Хэйдзо растеряно вертеть головой, рассматривая лица говорящих и пытаясь уловить суть их обсуждения. — Давайте разденем и посмотрим! Если мальчик, то затолкаем его к девочкам в комнату, а если девочка, то заберем одежду и оставим тут. — О, точно! Мальчик или нет, но должен был понимать, что огрызаться в ответ не имеет права! Зеленые глаза растеряно смотрят на своих обидчиков. Ребенок обнимает колени, подтянутые к груди, и с легким страхом и испугом наблюдает за присутствующими. Кто-то из детей разворачивается и расплывается в ехидной улыбке, отчего сердце Хэйдзо пропускает удар. Его накрывает новой волной страха, но он просто молчит, вжимаясь спиной в батарею под окном. — Чего встали? Го проверим! Двое старших детей хватают его за ноги и тянут на себя, заставляя съехать на холодную и твердую плитку на лопатки. Сиканоин пытается подняться, но третий из компании берет его руки и заводит над головой. Держит, чтобы тот не мешал друзьям стянуть с него хлопковые пижамные штаны. В голове как-то пусто. Хэйдзо пытается подобрать слова, чтобы попросить отпустить его, но не может. Словарный запас не позволяет ему ни просто предложение построить, но и хотя бы найти подходящее слово, чтобы позвать на помощь. А с другой стороны он понимает, что никто не придёт. Мальчик просто извивается, пытаясь выпутать руки или отбиться ногами, а из слов находится лишь краткое «нет, не надо», но это вызывает у окружающих смех, так что Сиканоин быстро замолкает, думая, что подобрал неверное слово. — Эй, вы что творите?! Всё прерывается фразой другого ребенка. Его Хэйдзо часто видел в сопровождении одного мальчика с большим и пушистым лисьим хвостом. — Тебе то что?! — огрызается на него кто-то в ответ. — Мы просто проверим мальчик он или девочка, аха. — У него можно просто спросить, — из-за спины вошедшего ребенка выглядывает тот самый мальчик с лисьими ушами и хвостом. — Идите куда шли, мы вас не трогали, что вам до этого отброса? — Нари, можно я его ударю…? — мальчик со светлыми волосами и алыми глазами поворачивается к лису. — Можно, Сайно. Это имя Хэйдзо уже слышал раньше. Хоть он в приюте всего-ничего, но успел запомнить, что Сайно — один из тех, кто очень легко вступает в драку. Отчасти, Сиканоин боялся встречи с ним, потому что думал, что он тоже будет задирать его и оскорблять, как и другие, но, видимо, его представление о Сайно оказалось неверным. Да, блондин и правда легко вступает в драку, более того он кажется куда сильнее и ловчее своих сверстников, но, видимо, задирать кого-то ему не по душе. — Как тебя зовут? — Тигнари присаживается на корточки около лежащего на плитке Сиканоина, пока Сайно уже буквально выбрасывает обидчиков за дверь. — Х-Хэйдзо… — А меня зовут Нари, — фенек протягивает ему руку. — А это, — он кивает головой в сторону друга, — Сайно. — … — Сиканоин принимает помощь и поднимается, опираясь на руку фенека. — Можно я буду называть тебя Хэй? — ухо лиса слабо дёрнулось, и всё внимание Хэйдзо сразу же оказалось сосредоточено на нём. — Кажется, он залип на твои уши, — Сайно уже подошел к фенеку. — Не могу его осуждать за это. Тигнари хмурится, затем берет Хэйдзо за руку, наклоняет голову, кладёт его ладонь себе между ушей и ведёт по одному из них, на что Сайно хмыкает: — А мне не разрешаешь! Лис отводит взгляд в сторону, щеки немного краснеют от стыда, но он просто решает проигнорировать слова друга. Сиканоин с особым интересом в глазах принимается щупать уши лиса, пока Сайно рядом пыхтит о том, что Тигнари несправедлив. — С того дня, думаю, мы стали дружить… Позже в нашу компанию затесалась девочка по имени Куки Синобу. Обычно дети учатся разговаривать совсем в раннем возрасте… из-за того, что мной никто не занимался, в приюте я буквально с нуля учился говорить, писать, считать… Нари, хоть и ненамного старше меня, но проводил со мной буквально всё время… И Сайно тоже. А потом и Куки… как-то так и сдружились вчетвером. Тигнари — самый одаренный ученик за всю историю приюта. Лису легко даются и точные, и гуманитарные науки. Он тратит на обучение довольно много времени, но из-за своей старательности и заинтересованности, по знаниям он уже успел превзойти не одного профессора. Сайно — его лучший друг, который всегда и везде рядом. Ему тяжело даётся наука, но вот что касается спорта, здесь ему равных нет. Хэйдзо же долгое время оставался в тени своих друзей. Обычный заурядный человек, не имеющий особо склонности к чему-либо конкретному. Точно такой же была и Куки. Девочка сблизилась с Сиканоином куда больше, чем с Тигнари и Сайно, и со временем стала ему словно родная сестра. Когда Хэйдзо изъявил желание поступать в технический колледж, многие учителя смеялись ему в лицо, не прикрывая своей неуверенности в нём. Куки Синобу как-то сказала, что со способностями Сиканоина к анализу и дедукции, ему бы больше подошла работа детектива, но подросток пропустил слова подруги мимо ушей. Обычная и скучная серая школьная жизнь прервалась в день, когда из-за несчастного случая в приюте погибли почти все ученики младших классов. Одним утром несколько десятков детей просто не проснулись. Расследование тянулось месяцы, после чего дело было закрыто с пометкой о несчастном случае вследствие утечки газа, а сам приют прошел не одну комиссию прежде, чем вернуться к работе. Одетый в черную водолазку, брюки и белый халат, Тигнари сидит на подоконнике в кабинете химии, со второго этажа наблюдая, как во дворе дети играют в снежки. Лис вздыхает и откидывает голову назад, упираясь затылком в стену. — Что-то случилось? — Хэйдзо, одетый в белую рубашку с закатанными рукавами и брюки, опирается поясницей о подоконник. — В последние дни ты совсем сам не свой. Лис вздыхает и качает головой. Отчасти, он и сам не понимает, что с ним происходит, поэтому попросту не знает, что отвечать другу. Его настроение слишком часто меняется, шерсть ужасно сыпется. Температура тела постоянно скачет, а стоит Сайно показаться где-то на горизонте, Тигнари тут же закипает от раздражения, хоть и не понимает, что именно выводит его из себя. — Так пусто стало, когда… когда… эти дети… — Хэйдзо вздыхает и поворачивает голову. — И почему утечка случилась именно у них…? Как-то странно это, нет…? Разве там есть газовая труба? — Хм… я не знаю, я не думал об этом… — А, вы снова тут! — дверь распахнулась и в класс проходит Куки, держа в руках бумажный пакет с печеньем. — Сайно! — она кричит, повернув голову в коридор. — Они здесь. С тех пор, как Тигнари заинтересовался медицинским университетом, он довольно много времени стал проводить в этом кабинете, изучая программу наперед. Видя его талант в этой сфере, старшие преподаватели под свою личную ответственность предоставили ему возможность брать любые реактивы и ключ от класса в любое время дня и ночи. Вслед за Куки в помещение проходит и Сайно. Подросток держит в руках термос и четыре бумажных стаканчика. — Снова вы оба пропускаете обед! — подойдя к друзьям, девушка отпускает Хэйдзо подзатыльник. — Особенно ты! Тебе же нельзя пропускать приёмы пищи! — Никому нельзя, — подмечает Тигнари. — Хочешь, чтобы я тебя тоже ударила? Мазохист? — смеётся девушка. — Или, может, пусть лучше это сделает Сайно? — Что? — блондин ставит стаканчики на подоконник. — Ударить Тигру? Я не смогу. — При чем тут вообще Сайно? — фыркает фенек и скрещивает руки на груди. — И почему сразу бить… — уши медленно опускаются, кончик хвоста слабо дрогнул. — И не мазохист я… Чувствительный нос легко улавливает знакомый и такой манящий запах. Лис хмыкает и поджимает губы. — Только не начинайте снова ругаться, — вмешивается Хэйдзо. — Давайте лучше вместе подумаем, как так случилось, что утечка произошла именно там…? Вам не кажется странным? — Снова твоя паранойя? — Куки опирается о Хэйдзо, склонив голову ему на плечо. — Но я тоже думала об этом… звучит и правда странно. — Я не особо умный, — усмехается Сайно, — так что делать какие-то заключения я не могу. Кстати, Хэйдзо, если ты пойдёшь работать в полицию, то сможешь делать заключения. Тигнари опускает голову и ударяет себя ладонью в лицо. Очередная шутка Сайно, которая выводит из себя. Непонимание в глазах Хэйдзо и Куки заставляют блондина объяснять, что именно он имел в виду под «заключением», и эта «лекция» раздражает фенека ещё больше. — Ничего, однажды будет смешно, — подбадривает Куки. — А мне понравилось, — пожимает плечами Хэйдзо. — Хоть я и не сразу догоняю. — Ничего, самогон тоже не сразу догоняет, — с серьезным лицом продолжает Сайно. — … — ухо фенека нервно дёрнулось. — Ладно, вернёмся к расследованию, — пожимает плечами Сайно. — Кстати, — Куки игриво смотрит по сторонам, затем улыбается, — я думаю, одна из самых сексуальных профессий это полиция. — Это не профессия. — Нари, не душни, — она машет ладонью перед лицом. — Все ведь поняли, что я хотела сказать. — Самая сексуальная профессия — это портной, — вклинивается Сайно. — Никто не умеет так гладить и пороть, как портные. — Как-то так и проходили наши будни в приюте, но… Шутки-шутками, и всё же мы с Куки пробрались в закрытый на то время корпус, где произошел несчастный случай… Сейчас я понимаю, что именно я был инициатором этого… если б только мы не полезли в эту грязь… если б не начали это ворошить… возможно, удалось бы избежать чего-то более масштабного… но тогда… думаю, во мне говорил подростковый дух азарта, интерес и эта чертова жажда справедливости… Куки цепляется Хэйдзо в рукав, идёт совсем близко, прижимаясь к нему практически всем телом, потому что боится. Сейчас они уже практически обошли закрытый детский корпус, их никто не поймал и они спокойно уходят, хоть ничего особо и не удалось найти, но всё же это маленькое приключение заставило её переживать. Адреналин в крови, расширенные зрачки, ускоренное сердцебиение… она стискивает его руку, и он останавливается. — Что-то случилось? — тихо шепчет, на что она отрицательно качает головой. — Пойдём дальше? Девушка резко вздрагивает: — Ты слышал? — Что? Нет, ничего не слышал. А что? Не ответив на его вопрос, она тянет его за руку в ближайшую комнату и закрывает дверь. Судя по всему, это помещение раньше использовалось как общая спальня. Сейчас же оно пустует. Все кровати разобраны и стоят возле стены, штор на окнах нет, на полу лежат несколько брошенных игрушек. Видимо, когда отсюда уносили мебель, то бросили их вот так лежать. — Куки? — Хэйдзо прижимает к себе дрожащую подругу. — Чего ты испугалась? — Показалось, слышала голос госпожи Алисы. — Алисы…? Это вряд ли. Если только она снова не приехала со своими глупыми тестами, — хмыкает Сиканоин. — Она пугает… и вторая женщина тоже. Та, что обычно с ней… — Забей, — Хэйдзо кладёт руки на хрупкие плечи девушки и отстраняет её от себя. — Тебе показалось. Пойдём? — Можем ещё немного постоять вот так…? — шепчет Синобу. — Я приду в себя и пойдём… — Конечно. Хэйдзо вновь обнимает её, прижав к себе. Дрожь в её хрупком теле никак не утихает, отчего Сиканоин принимается поглаживать её по спине. Девушка укладывает голову ему на плечо и тихо выдыхает в шею, обдавая её тёплым воздухом. Осознание их положения доходит до подростка не сразу, но когда он начинает понимать, то сердце сразу пропускает удар. — Тебе нравится Нари, да…? — тихо спрашивает она, не поднимая голову. — Ч-что…? — он вжимается спиной в стену, словно надеется провалиться в неё. — Да ладно… я же вижу, как ты смотришь на него, — усмехается Куки, на что Хэйдзо обреченно вздыхает. — Могу попросить тебя об одолжении? — М? О каком? — Кажется, Нари начал увлекаться селфхармом. Я пыталась поговорить с ним об этом, но всё, что он сказал мне, это попросил не вмешиваться и не делать поспешных выводов. — Ого… — Я боюсь, что его что-то очень беспокоит, но он не хочет открываться никому, поэтому, кажется, выбрал дорожку селфхарма. — Ты видела у него порезы? — с дрожью в голосе переспрашивает, потому что просто отказывается верить, что подобное могло произойти с его другом. — И ссадины… я случайно зашла в класс, когда он переодевался, потому что разлил на себя что-то… у него очень много царапин на теле… ужасно много. И синяков. Я спросила, что это и откуда, но он ушел от ответа… Как-то тревожно за него. — Я поговорю с ним, — Хэйдзо опускает голову и трётся щекой о макушку Куки. — Ты у нас прямо как заботливая мамочка, которая присматривает за тремя непутёвыми детками, хех. — Пф, — она отстраняется, — женщины живут дольше мужчин, как раз из-за того, что вы слишком легкомысленные и халатно относитесь к себе. — Да-да. — Тц! Чего стоит тот случай, когда вы с Сайно окна на третьем этаже мыли. Я чуть со страху не померла! — Да ладно, Сайно же меня держал, — пожимает плечами Сиканоин. — Нельзя же как нормальные люди — магнитной тряпкой, нет, конечно. Нужно чтобы один высунулся из окна, второй держал, а третий сидел на коленях второго, чтобы создавать баланс. Гении, блять! — Не ругайся, зато окна чистые, — с усмешкой отвечает тот. — Если б хоть с одним из вас что-то случилось, я бы убила вас, всех троих! — Да-да, — он проводит ладонью по её голове, приглаживая мягкие пряди. — Мы тебя тоже любим. — Идиоты, — она вздыхает и отстраняется. — Пойдём, кажется, тихо в коридоре. Всё так же держась за руки, они выходят из класса. Девушка смотрит в пол, чувствуя сильную боль в груди: очевидно, Хэйдзо влюблен в Тигнари, и этот факт не мог не задеть её, влюбленную в Сиканоина. Но он, к сожалению, относился к ней всегда только как к сестре, и сейчас, когда она вся прижималась к нему, а он не проявил никакой реакции, последние надежды разбились о стену невзаимности. — Сам не знаю почему, но тогда, уходя из класса, я взял с собой одну из лежащих на полу игрушек… помню, что положил её себе под кровать, чтобы никто не нашел, а на утро я и Сайно, чья кровать находится рядом с моей, с трудом проснулись… самочувствие было отвратительным, а перед глазами постоянно плыло… Если честно, я очень плохо помню то состояние, но… нам было настолько плохо, что я реально думал, что умру, аха… — Дело в игрушке…? — Альбедо лишь на секунду отрывается от дороги, чтобы проследить за реакцией детектива на свой вопрос. — Да, верно… — Сиканоин слабо кивает и вздыхает. — Я передал её Тигнари… Он тоже почувствовал себя неважно, но всё же взялся исследовать ее… и… он нашел на игрушке следы карфентанила. Тигнари сидит в своей комнате, смотря на пустующие кровати бывших соседей. С тех пор, как он остался единственным зооморфом в приюте, прошло уже полгода, но к нему так никого и не подселили. Лису так даже лучше, хотя иногда становится тоскливо. После Нового года настроение стало меняться вообще чуть ли не каждую секунду, так что он успевает и посмеяться, и поплакать от одиночества, которое сосуществует с ним в этой комнате. — Нари! — Хэйдзо проходит без стука, на что фенек недовольно фыркает. — А если б я тут занимался чем-то личным? — Я б тебе помог, — с усмешкой отвечает Сиканоин, но фенек явно не оценил его юмора. Бровь нервно дёрнулась, а вместе с ней и лисье ухо. Глубоко выдохнув, Тигнари отползает на кровати к стене, обнимает подушку и поджимает колени. Почему-то оставаться с Хэйдзо наедине совсем не хочется, и, хоть с Сайно они вновь поссорились, фенеку ужасно хочется его увидеть. — А Сайно не придёт…? — неуверенно спрашивает Тигнари. — Придёт, они с Куки пошли за едой. Принесут что-то в комнату из столовой. Мы же снова пропустили обед, хех. — Сайно и Куки…? — лис поворачивает голову в окно и смотрит на слабый снегопад. — В Новогоднюю ночь они, кажется, вместе были… да? — Я не помню, — пожимает плечами Хэйдзо. — Из нас четверых я уснул первый. Проспал весь праздник. А что? Тебе нравится Куки и ты ревнуешь? — Дедукция — это точно не твоё, Хэй. — Тогда… Сайно? — зеленые глаза Сиканоина загораются неподдельным интересом. — Пф, ещё чего, — Тигнари скрещивает руки на груди и отворачивает голову. «Ревную…? Я…? — фенек переводит взгляд на дверь. Уши так легко улавливают знакомые шаги. — Кого я ревную…?» Сайно проходит в комнату первым, и, как только Тигнари ощущает его запах, щеки сразу же вспыхивают от смущения, а сердце так предательски быстро бьется. Хвост начинает вилять, как у собаки, и лис хватает его, прижимает к груди вместо подушки. Даже так видно, что он виляет, но фенек продолжает сидеть с лицом полным невозмутимости и серьезности. — Ну так… расскажешь что нашел, Нари? — Хэйдзо усаживается к нему ближе, касаясь плечом, сразу же улавливает на себе взгляд Сайно. — А… да… — с придыханием отвечает лис. Вопросительные взгляды направлены на Тигнари, в голове которого сейчас точно происходит не то, о чем спрашивают друзья, но собраться никак не получается. Фенек отодвигается в бок и вжимается в угол, чтобы никто к нему не прикасался. Проглатывает раздражение и выдыхает. — C24H30N2O3, — холодно проговаривает, сразу же замечая непонимание в чужих глазах. — А теперь переведи, — усмехается Куки. — Карфентанил… — поясняет лис. — Наркотик такой. — Мм… никогда не слышал, — Хэйдзо хмурится. — Ты уверен? — Абсолютно. А не слышал ты о нём, потому что использовать его не так «рентабельно». Он очень сильный, так что если не уметь, то можно откинуться. К слову, его можно распылять на одежду. — Сильный? Насколько? — Очень. Если смотреть на него, как на анальгетик, то он в десять тысяч раз мощнее, чем морфин. — Анальгетик? — Сиканоин прикладывает пальцы к подбородку. — То есть в медицине его используют? — Многие наркотики используют в медицинских целях, — подмечает Тигнари. — Думаю, этот тоже. Дозировка на игрушке довольно большая, так что неудивительно, что мы все почувствовали себя плохо… и это спустя пару месяцев после инцидента. Если дети погибли от карфентанила, то там, наверное, всё было пропитано им… — Но зачем…? — Хэйдзо стискивает зубы и сжимает пальцы до хруста. — Это же просто дети… почему они…? — Я бы не был уверен, что только они, Хэй… Вполне возможно, что все мы… только доза оказалась маленькой, чтобы убить взрослых, но достаточной, чтобы убить малышей. — Хочу журнал посещений, — Сиканоин встаёт, но Сайно одергивает его. — Нельзя просто так пойти и попросить журнал. Если Нари прав, то проще будет убрать четверых подростков, чем позволить им ворошить то, что замяли. — Справедливо… — Хэйдзо вновь присаживается на край кровати. — Думаете, нам вообще стоит в это лезть…? — Куки усаживается на кровати рядом с Сайно, скрестив ноги. — А… Нари, откуда ты знаешь про карфентанил…? — Сиканоин поворачивает голову на лиса. — Прочитал в одной из книг, — пожимает плечами тот. — До того, как ты притащил эту игрушку, я о нём тоже не знал. — Только, что вся эта информация нам даёт? — Синобу оценивающе осматривает друзей. — Думаете, компания из четверых подростков сможет противостоять людям, которые смогли подмять под себя полицию? Хочу напомнить, что дело закрыто, а значит у них есть крыша. Столько трупов, но никто не наказан. — Давай называть своими именами, — холодно проговаривает Хэйдзо. — Это не просто трупы, это никому не нужные, безымянные, без «рода и племени», брошенные и забытые государством дети. — Никто не пойдёт жаловаться и теребить правосудие… — продолжает его мысль Сайно. — Хэй прав, мы должны сами во всём разобраться, а потом заложить это всё. — Рискуя жизнями…? Мёртвые не должны тянуть за собой живых… — Куки переводит взгляд на Тигнари, ожидая услышать его мнение, но лис сейчас явно где-то не здесь. — Нари? — Сайно тянет к нему руку. — Ау, Нари? — Не могу! — фенек вскакивает и быстрым шагом направляется на выход, бормоча себе под нос: — Издевательство какое-то. — Что это с ним…? — Куки провожает его взглядом. — В последнее время сам не свой… Сайно, не знаешь? — девушка поворачивает голову на друга. — Не знаю… — Я догоню, — Хэйдзо встаёт. — Я сам… — Сайно вздыхает и жестом показывает Сиканоину сесть. — Наверное, злится на меня за что-то… Пойду извинюсь, и он перебесится, хех. Блондин выходит за дверь и сразу сталкивается с Тигнари, который не отошел от комнаты ни на метр. Лис просто замер в коридоре, смотря вниз и до хруста сжимая руки в кулаках. — Нари…? — Сайно кладёт ему руку на плечо, и фенек резко разворачивается. Не говоря ни слова, лис впивается в чужие губы и уводит Сайно в поцелуй. Зооморф легко улавливает сбитое сердцебиение и учащенный пульс в чужом теле, ощущает выброс гормонов в крови человека, но его запах продолжает сводить с ума настолько, что отстраняться Тигнари не готов ни на секунду. Он впервые чувствует такой сильный порыв и до боли невыносимую привязанность. Буквально ощущает себя животным на цепи, как только Сайно показывается рядом. Ему кажется, что в какой-то момент он будет готов даже «прыгать перед ним на задних лапах», лишь бы обратить его внимание на себя. Сайно отвечает на поцелуй, неумело и робко, но всё же не игнорирует. Он кладёт руки на талию Тигнари и прижимает фенека к себе. Ладонь машинально принимается гладить хвост, проходясь от основания, и по телу лиса проносится табун мурашек, а с уст слетает тихий стон в поцелуй. Этот звук заставляет Сайно вздрогнуть и резко оторвать руки от чужого тела. Тигнари отстраняется и облегченно выдыхает.