Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Погода особо не радует, да и город, хоть и курортный и всегда охотно встречает приезжих туристов, но все же остается чужим. Оставив Мучачу в номере, и забрав с собой кошку, ведь, как оказалось, Сяо смог достать билет на ближайший автобус, который отправляется уже в полночь, Кадзуха и Альбедо отправились на автовокзал. Чтобы не тратить много времени на дорогу, выбор пал на ближайшее к вокзалу кафе. К счастью, их пустили с кошкой при условии, что из переноски ее не будут доставать. Сама она уже свернулась в клубок и улеглась спать. Видимо, дождливая погода вызывает сонливость не только у людей. — Не нужно было со мной ехать, — Каэдэхара качает головой и вздыхает. — После полуночи по чужому городу домой добираться. — Я же на машине, — пожимает плечами медик. — Да и не стоит переживать обо мне. Тот, кто ехал автостопом, не имеет права переживать о других. О себе сначала научись думать. — Ауч, это было больно. — Прости, — Альбедо сразу опускает взгляд в свою тарелку с пирожным, к которому, как и всегда, даже не притронулся. — Я не хотел тебя задеть… — Всё нормально, я же пошутил… Удивлен, что ты не начал бросаться сарказмом и иронией как обычно. — Старею… Кадзуха, в отличие от медика, уже хорошо поужинал и сейчас пьет чай, изредка посматривая в окно, из которого видно как на автостанцию прибывают автобусы. Осознание того, что совсем скоро придется уехать, вызывает тоску и даже боль, но задерживаться он не может. Всё же, с работы его никто не отпустит, да и сам он не стал бы отпрашиваться. Из-за этой поездки он пропустил терапию, отчего появляется чувство вины перед Ави, который приложил столько сил, чтобы Кадзуха мог жить нормально. Понимая, что если б друг сейчас был рядом, то точно отругал бы за такое «самобичевание», Каэдэхара слабо усмехается. — Всё нормально? — Альбедо вопросительно наклонил голову в бок. — Почему не захотел кошку оставлять здесь? — проигнорировав вопрос, юноша меняет тему. — Она сказала, что хочет домой, — равнодушно отвечает тот. — А ты не слышал? — Еще не полностью выучил кошачий, — усмехается. — Ничего, если тоже будешь старым пердуном с котами, то выучишь. — Ты не старый, Бедо, тебе и тридцати еще нет. — Я родился уже старым. — Хех… хм… интересно, а каким ты был, когда был моего возраста… — задумчиво протягивает Кадзуха, затем спешит добавить: — Я сейчас не про характер, а именно внешне… думаю, ты был очень милым. — Думаю, я был угрюмым и отмороженным, как и сейчас. — Не сказал бы, что ты такой. — Пойдем? — оставив на столе пустую чашку и нетронутое пирожное, Альбедо поднимается на ровные ноги. — Дождемся твоего автобуса в машине? Здесь кухней сильно пахнет. Подташнивает. — Конечно, пойдем. Альбедо ушел немного вперед, но как только Кадзуха поравнялся с ним, он машинально взял медика за руку, и, к его удивлению, медик не одернул. То ли из-за того, что не заметил, ведь целиком и полностью погрузился в размышления о том, что ему и самому стало интересно узнать, каким он был, то ли из-за того, что и вправду был не против, что его держат за руку. Приятный запах свежести и мягкий салон — эта машина для Кадзухи давно стала родной. Иногда даже появляется ощущение дома. Альбедо опирается поясницей о белый капот и скрещивает руки на груди. Вдыхает влажный воздух с запахом дождя и закрывает глаза. — Так спокойно и комфортно… — проговаривает Кадзуха, становясь рядом и уже открыв зонт, чтобы они не промокли. — Время будто остановилось, — соглашается Альбедо. — Давно не испытывал ничего подобного. И правда очень тихо на душе… что довольно странно, учитывая флешбеки, которые мне снились. — Плохой сон? — Я не знаю, плохой он или нет… скорее, тревожный. Но, кажется, мое сознание нашло ниточку, за которую можно зацепиться, чтобы вспомнить что-то важное… Но это не точно, — обреченно вздыхает и падает головой Кадзухе на плечо. — Я ведь всё равно не понимаю, чей именно это голос… только знаю, что слышал его уже… но вообще не помню где и когда. — Голос? — Каэдэхара наклоняет голову и касается щекой чужой макушки. — Да… такой знакомый… Во сне я был уверен, что знаю этого человека, а когда проснулся, то понимал, что я точно слышал этот голос раньше. — А внешность? — На нём была маска… цвет глаз я не запомнил… ростом он был точно выше меня… И, полагаю, сильнее меня, потому что так легко прижал к стене. — Из высоких, которые как-то связаны с тобой, я знаю только твоего старшего брата — Дурина, и твоего коллегу — Дайнслейфа. Но их голоса ты, наверное, знаешь… — Дурин…? А, тот милейший, который бросил меня сразу после моего выхода из-под наркоза и связь не поддерживает? Думаю, звание «брат года» по праву может принадлежать ему. —Прости… — юноша прикусывает язык, думая, что сказал лишнего. — Ты чего? — Альбедо поднимает голову и замирает, смотря в алые глаза. Он совсем близко к лицу Кадзухи, его дыхание раздувает пушистые пепельные волосы, его взгляд пустой и равнодушный, но даже так юноша готов плавиться от чувств и при этом выть от бессилия. Каэдэхара с замиранием сердца смотрит на приоткрытые бледные губы, хочется прижать Альбедо к себе и увести его в поцелуй, но он не должен. — Я тебя чем-то задел? — так и не получив ответа от Кадзухи, медик вновь напоминает о себе. «Конечно, задел… — юноша мысленно усмехается сам с себя. — До глубины души… Ещё три года назад…» Как же хочется кричать о своих чувствах, вцепиться Альбедо в плечи и трясти его, пока он не вспомнит хоть что-нибудь, но нельзя. Дышать становится тяжело, воздуха не хватает, волнение накрывает огромной волной. Зонт, который держал юноша, падает на асфальт. Кадзуха кладёт ладони на талию медика и подается вперед. Но замирает. В миллиметрах от чужих губ он вдруг опомнился и вздрогнул: — Прости… — Кажется, твой автобус приехал, — холодно отвечает медик, на лице которого не дрогнула ни одна мышца. — Да, точно… — юноша выравнивается, глубоко выдыхает и слабо улыбается. — Тогда… пока? — До встречи, Кадзуха, — Альбедо разводит руки в стороны, приглашая юношу в объятия. — Да, до встречи, — Каэдэхара крепко обнимает, прижимает уже промокшего парня к себе и зарывается носом в его мокрые волосы, от которых так приятно пахнет шампунем. Разрывать эти объятия не хочется, но и оставаться он не может. Альбедо провожает его взглядом, поднимает упавший зонт, складывает и закидывает в авто. Лишь когда автобус уезжает, медик тоже покидает автостанцию. Оставаясь холодным и спокойным внешне, внутренне он чувствует волнение и даже страх. «Чёрт, я же так и не попросил прощения…» — Альбедо вздыхает и вжимает педаль газа, чтобы быстрее добраться до отеля. Он буквально влетает в номер и обессилено падает на кровать. Нужно продолжить разговор с Хэйдзо, но сил на это нет. Пусть день и был хорошим и приятным, но все же — довольно энергозатратным. Более того, Хэйдзо, судя по тихому сопению в номере, тоже спит. ~ Кадзуха упирается лбом в стекло и закрывает глаза. Он уже успел пожалеть о том, что чуть не поцеловал Альбедо, но раз медик сам пригласил его в объятия, то становится спокойней. Уже спустя полчаса Кадзуха провалился в сон. Эти дни оказались довольно изматывающими, но, хоть и неправильно радоваться тому, что Сяо забыл вакцину дома, юноша всё же чувствует радость. Именно эта «промашка» детектива снова свела Кадзуху с Альбедо и сегодня, проведя весь день вместе, для себя юноша осознал, что не готов отпустить. Он не хочет забывать всё, что было, не хочет жить заново, не хочет делать вид, что ничего не было. «Было ведь… Даже если ты попросил закончить все, что было между нами… но… забытое прошлое ведь не означает, что у нас нет будущего, да…?» Сон смешивается с собственными мыслями и терзаниями, получается довольно поверхностным и тревожным, но усталость берет свое. Когда Кадзуха открыл глаза, оказалось, что он уже в паре километров от города. Юноша достаёт телефон и быстро отписывает Ави о том, что он доехал и что сначала зайдёт к Альбедо и занесет кошку. В голове вдруг всплывают слова медика о том, что Кадзуха может пожить в его доме, если хочет. Просто так взять и остаться он не может, поэтому решает написать и переспросить. Ответ приходит довольно быстро и холодные «делай что хочешь» — на вопрос о поиске фотографий, чтобы утолить любопытство и «живи, сколько нужно» — на вопрос о том, можно ли остаться с кошкой, кажутся Кадзухе как никогда тёплыми и приятными. Он уже и не помнит, когда обменивался с Альбедо сообщениями. «Если найдешь что-то из фотографий, скинь, мне тоже интересно» — сообщение, которое медик прислал чуть позже, но которое стало для Кадзухи хорошей мотивацией найти хоть что-то, ведь так можно будет начать разговор. Кадзуха переступает порог чужого дома, сразу же выпускает кошку из переноски, и та лениво плетется на кухню, надеясь, что сейчас её вкусно покормят. Юноша усмехается и следует за ней. Быстро наполняет миску кормом и проходит в комнату. Падает на матрац и поворачивается на бок. От подушки так сильно пахнет шампунем Альбедо, что в алых глазах собирается влага. Каэдэхара подтягивает чужую простынь к лицу, глубоко вдыхает и стискивает зубы. По телу проходится волна дрожи, кожа покрывается мурашками, а осознание возбуждения заставляет щеки вспыхнуть от стыда. Внизу живота неприятно тянет, нервы словно завязываются в тугой узел, разум мутнеет, желание растекается по всему телу, заполняя каждую клеточку. Глубоко выдохнув, Кадзуха переворачивается на спину. Пустой и мутный взгляд направлен в потолок. На грудь запрыгивает кошка, которую юноша сразу же принимается гладить. Животное мурлыкает, и тянется, чтобы лизнуть Кадзухе подбородок. — Я дурак, да? — юноша приподнимает голову и смотрит на кошку так, будто она может ему ответить. — Не могу отпустить его… не могу и не хочу… Я не понимаю, как это… Знаешь, я верю, что память к нему вернётся… и что тогда? Если я отпущу его, если просто исчезну из его жизни… я буду таким же, как его старший брат, получается? Уж точно ничем не лучше… и когда он все вспомнит… то что он подумает обо мне…? Подумает, что я бросил его…? Тихое «мур-мяу» от кошки послужило для Кадзухи утвердительным ответом. — Вот и я так думаю, — усмехается юноша и поглаживает животное по голове. — Я больше не несу ему угрозы… значит… мы можем попробовать ещё раз, верно…? Хотя, забудь, это не вопрос, это утверждение. Мы можем попробовать ещё раз. Альбедо не боится меня, не отталкивает, не избегает… я не хочу его отпускать… разве то, что он идёт со мной на контакт, не означает, что он готов дать мне ещё один шанс…? Авис проходит в комнату без стука, опускает голову и вопросительно смотрит на Кадзуху. Брюнет приподнимает брови и скрещивает руки на груди, опирается о дверной проем и вздыхает: — Ты снова дверь не закрыл. — Я ведь у Альбедо дома, — бубнит юноша в ответ. Он переворачивается на бок, обняв кошку, и зарывается лицом в наволочку на чужой подушке. — Кто сюда может прийти… — Как минимум, я, — пожимает плечами Авис. — Приехал тебя забрать. Я на машине. Поедем домой? — Хочу остаться тут… — Спроси у Альбедо разрешения, — Ави присаживается на край матраса, на котором лежит Кадзуха, протягивает ноги вперёд и упирается руками выше колен. — Тебе, думаю, на пользу пойдёт пожить отдельно. Хотя, по лицу вижу, что ты уже успел за что-то почувствовать вину. — Даже жутко, как глубоко ты смотришь в душу… — Каэдэхара отрывается от подушки и вновь переворачивается на спину. — Ави, ты бываешь до дрожи пугающим. — Аха… к слову, я сегодня встречался с Итэром. Он дрессирует твой ИИ, так что, думаю, ещё немного и, если захочешь, вы могли бы поговорить. — С ИИ? — Кадзуха роняет слабый смешок. — С ИИ, который чуть не сломал мне жизнь? — С ИИ, который больше десяти лет поддерживал тебя в «рабочем» состоянии, с ИИ, который помогал тебе жить нормальной жизнью, с ИИ, который любил тебя, Казу. — Это Итэр тебе так мозги промыл? — Нет, он про Паймон почти ничего не говорил… Мы встречались по другому вопросу. — По какому? — Я же в долгу перед ним, — напоминает Ави. — Вот и обсудили, как решить это… в общем… неважно, — отмахнулся. — А ты как? Нормально съездил? — Я держался с Альбедо за руку… и почти поцеловал его… а он меня не оттолкнул… правда, и не ответил. Не уверен, что он вообще понял, что я хотел поцеловать его. — А как там Венти? — А, да… я же за этим ездил… — влюбленный и растерянный взгляд наконец становится более собранным и сфокусированным. — Всё в порядке. Как оказалось, спешка не особо была нужна, так что замок пострадал зря. — Ну, не совсем зря. Мы с Аякой мило провели вечер под дверью квартиры Сяо, — хмыкает Авис. — Кажется, она в меня влюбилась… — Вы всю ночь там торчали…? — Нет, даже хорошо, что ты приехал, когда я был у неё дома… а то она как-то давит на меня. Когда ты ушел, то я переночевал в квартире Сяо, утром купил новый замок, поменял и ушел домой. — Я заметил, что Аяка на тебя глаз положила, — усмехается Кадзуха. — Может, всё же, стоит попробовать? — Нет-нет, меня подобное не интересует, — парень машет ладонью, выражая полное безразличие. — Да и мне кажется, она видит во мне другого человека. По крайней мере, складывается такое впечатление. Не суть. Ты пропустил терапию, ты как? — В порядке… правда, пока тебя не было, я успел поныть кошке, аха… Думаю, из-за этих двух дней с Альбедо, ещё и в курортном городе, где мы только то и делали, что гуляли, мои чувства стали играть на моих нервах. — Не называй это «нытьем». Проявлять чувства — это нормально. Хм… так, ты останешься здесь? Мне уйти? — Хочу найти его фото, — Кадзуха наконец отрывает спину от матраса. — Он разрешил и даже попросил прислать ему, если что-то найду. Поищешь со мной? — Рыться в чужих вещах…? — Авис сводит брови к переносице и хмурится. — Он сказал, что могу смотреть, что хочу… но, если тебя смущает, то просто посиди со мной, пока я буду рыться. — Да, пожалуй, просто посижу… Всё же, мы с ним не так близки, чтобы я мог лазить по его вещам. — Справедливо. Кадзуха присаживается возле первой попавшейся коробки, открывает и бегло осматривает. Заметив, что кроме одежды в ней нет ничего, он сразу переключается на другую. Чисто логично он предполагает, что фотографии лежат где-то, где документы, книги, журналы и другая полиграфия. Юноша знает, что Альбедо точно не сортировал вещи по коробкам, но даже так интуиция подсказывает, что в коробках, где преобладает посуда или одежда, фотографий точно нет. Внимание падает на крепко-накрепко перемотанную скотчем коробку. Кадзуха берет её в руки и слабо трясет. Глухой звук и равномерная тяжесть говорят о том, что внутри, похоже, лежат какие-то бумаги. Юноша ставит коробку на пол и возвращается к просмотру вещей. — Открывать не будешь? — Ави опускает взгляд на перемотанную скотчем коробку. — Она выглядит так, будто он её открывал, а потом смотал наново, — проговаривает юноша, подмечая, что новый слой скотча покрывает старый. — Если бы там были фотографии, он бы сказал. — Понял, — Авис присаживается на пол на колени рядом с Кадзухой. — Ничего? — Ни одного альбома, — вздыхает тот. — Может, у него вообще нет фотографий? — Может, — соглашается Ави. — У меня, вот, например, нет ни одной, так что, думаю, это было бы неудивительно. — Грустно… хотел бы я увидеть, как он выглядел в детстве и юности… — Кадзуха достаёт очередную книгу из коробки. — Книга без названия? — Авис смотрит на черную толстую обложку. — Можно посмотреть? — Держи, — Каэдэхара равнодушно передает книгу другу. Авис из тех людей, кто читает книги буквально взахлеб. Он следит за всеми новинками и, кажется, прочитал уже столько всего, что едва ли ему попадется что-то незнакомое. Книга без названия, очевидно, привлекла внимание. Парень открывает, но внутри лишь белые страницы без текста. Он бегло пролистывает, чтобы убедиться, что здесь и вправду ничего нет, и с тихим шорохом на пол выскальзывает фотография. Сердце замирает, а в груди что-то неприятно давит. В голубых глазах собирается влага, но, думая, что ему показалось, Авис трясет головой. Заметив фотографию, Кадзуха поднимает её с пола. — Ого… интересно, сколько ему здесь лет…? Он смотрит на юношу со светлыми волосами и голубыми глазами: длинные ресницы и бледная кожа, взгляд не кажется потухшим и не такой холодный, как сейчас. А главное — Альбедо улыбается. Он кажется таким чистым, наивным и невинным, что Кадзухе становится больно видеть на нём военную форму. На фоне своих боевых товарищей, из которых Кадзуха знает только Розарию, Альбедо выглядит совсем как ребенок, отчего безумно больно видеть его именно в тех условиях. И пусть все на фотографии улыбаются, кроме, собственно, Розарии, менее тоскливо от этого не становится. — Так вот каким ты был… — Кадзуха проводит указательным пальцем по лицу Альбедо, будто пытается погладить его через фотографию. — Такой маленький… Интересно, сколько тебе здесь лет…? Кажется, ты говорил, что в восемнадцать пошел на службу…? То есть… Мой одногодка…? Интересно, а я тебе тоже кажусь таким маленьким…? Авис сквозь боль и грусть смотрит на фото. Душа разрывается на части, но отвести взгляд он не может. Пустые зеленые глаза девушки, стоящей рядом с Альбедо, буквально вынуждают его безотрывно смотреть, не отрываясь. И с каждой секундой боль в груди становится лишь сильнее. — Ави…? — заметив, что друг совсем побледнел, Кадзуха слабо трясет его за плечо. — Всё нормально? — …да. — Жаль, Альбедо ничего не помнит… — со вздохом Кадзуха бегло осматривает людей на фото: кроме Альбедо, который стоит полубоком, скрестив руки на груди, есть ещё зеленоглазая девушка с длинными платиновыми волосами, высокий светловолосый парень, женщина с длинной фиолетовой косой и Розария — женщина, которую Кадзуха видел на работе у Альбедо. — Интересно, кто все эти люди… и какие между ними были отношения…? Они похожи на семью… как-то больно и тревожно, но, отчего-то уютно… странное чувство. — Извини… мне нужно в туалет. Авис медленно поднимается и, приложив холодную ладонь к горящей от волнения щеке, на ватных ногах плетется прочь из комнаты. Кадзуха провожает его взглядом, затем вновь возвращается к фотографии. Переворачивает её обратной стороной вверх, надеясь увидеть там подпись, как это делали раньше, и не ошибается — она и правда есть: «Альбедо —> Сиилия —> Кавех —> Макото —> Розария». Дата, к сожалению, не стоит, так что узнать точный возраст не получится, но хотя бы примерно Кадзуха понимает, что на этой фотографии Альбедо плюс-минус его возраста.

***

Конечно, документы за все десять лет Сяо не нужны. Он попросил директора предоставить архивы за такой большой промежуток времени лишь для того, чтобы та точно не могла понять, что именно его интересует. На самом же деле, ему нужны только прошлогодние записи, ведь они могут иметь хоть какие-то связи с Синьорой. Записи пятилетней давности, возможно, пригодятся Хэйдзо. Пусть это и не совсем «по делу», но Алатус всё же хотел бы помочь своему подопечному разобраться в том несчастном случае. — Мяочка, ты не устал…? — адвокат обнимает парня за плечи и нависает над ним, пока тот сидит за журналом, бегло просматривая списки бывших воспитанников. — Уже который час сидишь за работой… даже не кушал сегодня… — Ты зачем встал? — Сяо поворачивает голову и целует кисть Венти, лежащую на своем плече. — Альбедо сказал, что тебе нужно лежать. И чем больше, тем лучше. — Мне надоело лежать… я же не беспомощный овощ какой-то… мне уже лучше… — Правда? — Сяо откидывает голову назад и устремляет взгляд на язвы на тонкой шее возлюбленного. — Я так не думаю. Они, кажется, стали больше. — Тц… — Барбатос закрывает шею ладонью. — Не смотри… Они отвратительные… — Глупый, — Сяо тянет парня за руку, вынуждая наклониться и целует его в щеку. — Ты прекрасен, как и всегда. — Пф… ладно, давай я тебе с работой помогу? — Давай ты ляжешь спать? — Выгоняешь меня, чтобы я тебя не нервировал? — адвокат присаживается рядом и скрещивает руки на груди. — Не выйдет. — И не думал о таком, я просто о тебе переживаю, — Сяо придвигает к нему стопку бумаг. — Держи… тут списки детей… хоть я и сам не знаю, что такого интересного мы ищем… — Ладно, приступим! Бирюзовые глаза загораются интересом. Полный энтузиазма, Венти принимается просматривать журналы, надеясь увидеть что-то, что привлечёт внимание. Разделив бумаги примерно напополам, Сяо в руки попадёт список, в котором он встречает несколько знакомых имён. — Наверное, нет смысла смотреть их личные дела, да? — Алатус поднимает взгляд на Венти. — Я про Хэйдзо, Нари, Сайно и Куки. — Они ведь учились тут во время того случая? Можно и посмотреть. — Ладно, ты прав. Сяо ставит на стол ноутбук, вставляет флешку и выискивает папку с личными делами учеников. Через поиск он быстро находит того, кто казался самым подозрительным из этой четверки, и читает вслух: — Сайно Матра… характеристика довольно хорошая. Хотя, наверное, плохих никому не дают, чтобы не обрезать пути в будущее… Хм… оценки так себе… зато хорош в спорте. Выглядит довольно шаблонно… ничего необычного. Уверен, у других детей так же… — Просмотри парочку, если все по шаблону, то нет смысла тратить время на личные дела. — Да, логично… — Хмм… Тигнари… отличные оценки, образцовое поведение, экстерном закончил школу, поступил в университет на два года раньше сверстников. Тоже ничего необычного… Иного от него и не ожидал. Хотя, кое-что в их делах меня смущает. — Что же? — Возраст. В личном деле Хэйдзо было написано, что ему двадцать один. А по вот этим бумажкам они с Тигнари сверстники, ведь учились в одном классе. Получается, Тигнари тоже двадцать один? Он бы физически не успел отучиться в меде, даже с учетом того, что поступил на два года раньше. Взять к примеру Шиза. Чтобы раньше закончить он не просто поступил раньше, но и служил, параллельно с учебой, плюс работал в клинике матери, да и университет принадлежал Рэйндоттир. И даже так он закончил обучение в двадцать четыре, кажется? — Хм… получается, их документы подделаны? — Венти хмурится. — Но в чем смысл подделывать возраст? — Может, чтобы по документам, в то время, когда произошел несчастный случай, они уже не учились здесь? Или «ещё не учились»? Тогда, даже если они что-то и видели, им никто не поверит. — Ты не спрашивал у Хэйдзо напрямую, сколько ему лет? — Не помню даже… у Нари точно не спрашивал. — Хм… а что там по спискам персонала? Есть кто-то интересный? — Знакомых имён я не видел, но позже пробью каждого через базу… вдруг кто-то имел уже какие-то дела с полицией. — Ой, смотри… — Венти протягивает Сяо один из журналов. — Третье имя в списке… Алатус опускает взгляд. От удивления его глаза округляются, а рот приоткрывается: — Амос? Неужели, та самая девушка, что была в записках Рэйндоттир, как дуал Валефора? — Нужно проверить… имя не особо распространенное, так что… не знаю. Но, если это она, то она попала в приют уже после «смерти» Валефора. Получается, когда Вал стал Ави, она попала сюда…? — Нужно посмотреть её личное дело, — Алатус щелкает мышкой, но адвокат накрывает его руку своей. — Мяо, давай сначала дочитаем про Хэйдзо и Куки, а потом вернёмся к Амос? — Да, верно. Хм… Сиканоин Хэйдзо… характеристика весьма посредственная… ничего необычного или интересного… впрочем, ничего другого и не ожидал. — Ну, для успокоение души стоило прочитать, — с улыбкой отвечает Венти. — Я рад, что там все в порядке. Тревожность Хэйдзо иногда напрягает даже меня, но раз никаких особых отметок нет, то… — Особых отметок…? Сяо прокручивает колесико мышки, бегло просматривает всю информацию, что есть в личном деле Хэйдзо, но, не найдя ничего необычного, закрывает документ. Последней осталось дело девушки по имени Куки Синобу. В голове Алатуса сразу всплыло воспоминание, как Сиканоин назвал её сестрой и сказал, что они живут вместе. Образ приятной и мягкой девушки уже успел сформироваться в голове детектива. Двойной клик, и он открывает её личное дело. Уже с таблицы с её личными данными глаза Сяо заметно округляются. Рот приоткрывается, а сердце пропускает удар. Он читает молча, всматриваясь в каждую букву, и мрачная аура вокруг него заставила адвоката испугаться. — Сяо…? — Венти встаёт из-за стола, обходит возлюбленного со спины и смотрит в монитор. Вздрагивает, прочитав лишь первые несколько строк. Тело покрывается мурашками, и он непроизвольно делает шаг назад. Ноги подкашиваются и, чтобы не упасть, он упирается ладонью в спинку стула, на котором сидит Алатус. — Альбедо! — Сяо вскакивает с места и резко захлопывает ноутбук. — Нельзя оставлять его с Хэйдзо наедине. Детектив пулей вылетает из номера, а Венти с испугом смотрит ему вслед, затем медленно переводит взгляд на закрытый ноутбук и нервно сглатывает.