Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Влажный после дождя апрельский воздух слабо раздувает непослушные светлые пряди. Альбедо делает глубокий вдох, закрывает глаза и, уперевшись локтями в перила, наклоняется вперёд. — Шиз, давай без суицида, — с усмешкой проговаривает Сяо, опустив ладонь на плечо медика. Блондин тяжело вздыхает. Тряхнув плечом, он сбрасывает с себя чужую руку, разворачивается и наиграно качает головой: — А так хотелось… Алатус прикусывает губу. Нервозность заставляет его искать себе занятие в виде перебирания пальцами края одежды, кусания щеки или губы, постукивания ногой, качания головой — да хоть что-нибудь, лишь бы попытаться немного заняться чем-то кроме размышлений. — Держи, — Альбедо протягивает ему пачку сигарет. — Думаю, адвокат тебя не осудит, всё же, его дело защищать, а не осуждать. — Если б это так работало… — с обреченным вздохом он все же принимает сигарету. С первой же затяжкой ему становится легче. Конечно, скорее всего, сработало плацебо, но пусть так, он наконец может собраться с мыслями. — Я вернулся, — на балкон выходит Венти, держа в руках три стакана и бутылку виски. — Бар на первом этаже, кстати, круглосуточный, как оказалось, хехе. — Ну вот, — Альбедо кивает головой на алкоголь, — Сяо, теперь тебе есть чем крыть. — В смысле? — Барбатос наконец замечает, что детектив курит. Глаз нервно дёрнулся, но Венти решает не отчитывать возлюбленного при Альбедо. Сяо обещал, что бросит курить, поэтому просто молчать адвокат не планирует, но и ссориться при ком-то — не лучшая идея. — Кстати, как оно…? — Альбедо протягивает руку и убирает бирюзовые пряди чужих волос назад. Он придвигается ближе к шее Барбатоса и проводит по нежной коже мягкой подушечкой указательного пальца. — Выглядит не очень… — он немного натягивает кожу и придвигается ещё ближе. Щурится, чтобы сфокусировать взгляд. — Можно я сфоткаю? — Угу… — Венти отворачивает голову. Ему неприятно, что эти пятна портят его внешний вид, и это заботит его куда больше, чем самочувствие. Хочется всегда оставаться красивым, особенно — рядом с Сяо. Сделав несколько снимков, Альбедо сразу же отправляет их Тигнари с вопросом о том, всё ли в порядке, и почему язвы стали больше. Спрятав телефон в карман, медик опирается поясницей о перила на балконе, скрещивает руки на груди и, бросив беглый взгляд через плечо адвоката, где за стеклянной дверью видно, как в номере спит Хэйдзо, поворачивает голову на Сяо: — В общем-то это и всё, что твой «сынок» мне рассказал. — То есть, он подозревает Сайно, да? — Сяо хмурится, делает очередную затяжку и выпускает облако дыма, пахнущее ягодами. — Это единственное, что тебя заинтересовало? — Альбедо приподнимает брови и усмехается. — А? Нет, если ты про шизу Хэйдзо, то мы поняли это, когда прочитали личное дело Куки Синобу, которое нам любезно предоставила госпожа Е Лань. Чтобы ты понимал, эта дама вложила в личное дело копии материалов следствия по поводу смерти девочки. Включая заключение судмед и фотографии с места происшествия. — Звучит интригующе и незаконно, — вклинивается адвокат. — Если б у девочки были родственники, то вполне себе можно было бы подать в суд. — Так-то и мы можем подать в суд, — пожимает плечами медик. — За разглашение конфиденциальной инфы третьему лицу или как там это по закону называется? Короче, полиция не имела права передавать вот так материалы Е Лань, ну либо та сделала копии в тайне. В любом случае, не думаю, что сейчас это важно. Тем, что материалы оказались у вас, она лишь упростила нам работу. Ну так, и как малышка умерла? — Быстро и безболезненно… и от этого ещё более непонятно, за что… — Алатус отводит взгляд в сторону, невольно вспоминая смерть сестры. — Сяо… — Венти кладёт ладонь ему на плечо. — А если подробней? — Альбедо, в силу амнезии забывший о Тао и том, что девочка была такого же возраста, продолжает разговор. — Пулей навылет… — сдавленно отвечает Алатус, но и эта информация никаких эмоций у медика не вызывает. — В сердце… — Пуля какого калибра? — Пуля снайперской винтовки, — видя, что детектив погряз в воспоминаниях, в разговор вступает Венти. Адвокат протягивает парням бокалы и, наливая в них крепкий алкоголь, продолжает: — Я не особо разбираюсь в марках, да и с точностью нельзя назвать модель… В общем, известно то, что в девочку стреляли из снайперской винтовки. — Полагаю, всех детей из приюта можно отбросить, — Альбедо смотрит на темную жидкость в своем бокале. — Вряд ли кому-то из них на Новый год винтовку подарили. — Я думаю, нам нужно поговорить с тем, кто разбирается в этом вопросе лучше других, — адвокат поворачивает голову на Сяо. — Как думаешь? — Отличная идея, — саркастично отвечает Алатус. — Давай привезем «его» сюда, заодно и с Хэйдзо познакомим, чтобы того окончательно накрыло шизой. — То есть, использовать телефоны запрещено? Прошло почти три года с момента смерти «N», ты правда думаешь, что сейчас его кто-то ищет? Люди уже давно забыли его историю. — Как минимум, Хэйдзо его ищет, — Сяо отпивает из бокала и тяжело вздыхает. — Три года… Как мало мне понадобилось, чтобы опустить руки и перестать искать убийцу моей сестры. — Только не шизанись, как Сиканоин, — хмыкает Альбедо. — У него же с этого все и началось. — В документах, которые нам предоставила госпожа Е Лань, написано, что Куки Синобу была найдена мертвой в своей комнате, — продолжает Венти, решая таким образом немного сменить сторону, в которую склонился разговор. — Её соседка ничего не слышала, так что, предположительно, винтовка была с глушителем и выстрел происходил с дальнего расстояния. — Сайно и Тигнари в это время были вместе в комнате Нари, а вот Хэйдзо оставался один… — заключает Альбедо. — Если убийца это кто-то из этой тройки, то больше всего подозрений у меня падает на Хэйдзо. Он остался один, он очень помешался на смерти Куки, а такое бывает из-за сильного чувства вины, но, должен сказать, что и до смерти девочки он был немного… эм… странным. Из его же рассказа я сделал вывод, что он поддавался паранойе, навязчивым мыслям и, как позже сказал мой брат, туннельному мышлению. — И что это значит? — Туннельное мышление — это тип восприятия, при котором человек пользуется только одним способом решения проблемы, игнорируя другие возможности или альтернативы, — холодно и без эмоций в голосе отвечает медик. — Такой эффект отличается от прочих навязчивых состояний тем, что происходит фокусировка внимания на определенной цели и утрачивается гибкость мышления. Хэй полностью помешался на идее найти убийцу Куки любым способом, что прибегал к аморальному поведению и манипуляциям. Я не Нигредо, которому по профессии положено оправдывать любые действия больных людей, так что осуждаю Хэйдзо и всю хуйню, что он натворил. — Ты сказал, что он был таким и до смерти Куки, значит, получается, смерть просто стала крайним триггером для него, — подводит итог Венти. — В таком случае, — вклинивается Сяо, — Хэй и правда мог пойти и убить её сам. Только откуда у него оружие? Где он научился стрелять? Почему попал с одного выстрела? — Вот поэтому я и не думаю, что их убил кто-то из приюта, — Альбедо ставит стакан на столик, а сам опирается спиной о дверь и складывает руки на груди. К алкоголю он так и не притронулся, стараясь следовать указаниям брата. — Это всё произошло пять лет назад, — Венти поднимает задумчивый взгляд вверх. — Получается, наш «N» — не первый? — Если посмотреть хронологию и попытаться найти связь, то Куки была убита зимой пять лет назад… Моя сестра — летом три года назад… Синьора — осенью прошлого года. — Интервалы между убийствами составляют плюс-минус два года, но не думаю, что это имеет смысл, — Альбедо слабо машет ладонью перед лицом. — Кому и зачем нужна последовательность? В таком случае следующее убийство будет весной через год? — Либо, возможно, Куки — не первая, тогда убийство должно было быть весной за два года до смерти Синобу. — Это странно, — Венти усаживается на низкое кресло и складывает руки на столе. — Сам подумай. Пятнадцатилетняя Куки, такого же возраста Тао, потом — Синьора. Убийство Синьоры было явно не с той же целью, что и убийство девочек. — Согласен, — Сяо кивает. — Синьора была убита чтобы привлечь внимание общественности к тому, что «N» жив, либо имеет последователей. А внимание полиции — к карфентанилу. Через Синьору мы дошли до приюта, через Синьору раскопали тут убийство Куки, и через Синьору пришли к тому, что Няш был не первым. — Няш однозначно проходил подготовку, ведь он работал один, значит ему хватало уверенности, что он не промажет. Либо же, работал он не один. — Напомню, что он занимался биатлоном много лет, так что научился стрелять ещё тогда. Конечно, винтовка для биатлона — это не винтовка для убийств, но всё же, переучиться, имея костяк, намного проще. — Может, стоит поискать среди других биатлонистов? — предполагает медик, затем сам же качает головой, прогоняя подобные мысли. — Глупая идея. Венти смотрит сквозь стеклянную дверь, чтобы убедиться, что Хэйдзо уснул, затем жестом подзывает друзей сесть за стол и шепотом продолжает: — Нам нужно спросить у Скара, как это все работает. В идеале — принести ему патрон, который вытащили из девочки. Теоретически, он все ещё хранится в архивах, ведь дело не было закрыто. Скар сможет помочь нам сузить круг подозреваемых, если расскажет ту сторону снайперской жизни, которую мы не знаем. В моем понимании, взял винтовку — лег на позицию — выстрелил, но ведь я осознаю, что это не так. Лучше спросить у того, кто разбирается. — Может, я параноик, но точно не стал бы общаться по телефону с тем, кого считают мертвым. Ты что думаешь, Сяо? — Вы оба правы, но приводить Скара сюда тоже так себе идея. — Он за границу ездит, — напоминает адвокат. — Думаешь, каждый человек в мире помнит лицо Няша, которое, к слову, в открытую по телевизору не светилось, и видели его только те, кто был в суде? Тем более прошло почти три года. Думаю, он без проблем сможет приехать. — Проблема лежит в номере и пускает слюни на мою подушку, — хмыкает Альбедо. — Насколько я понимаю из всего, что рассказали мне вы и мой брат с мужем, кому-то не стоит торговать лицом. — Это верно… тогда нам придется разделиться, но пока я вижу это с трудом, — Сяо подпирает ладонью подбородок, и, продолжая говорить шепотом, смотрит в сторону спящего в номере Хэйдзо. — Я попробую достать патрон, а кому-то нужно будет отвезти его Скару… Я не могу поехать, потому что это будет подозрительно, да и Сиканоина оставлять одного я не имею права. Альбедо мне нужен здесь. Отпустить Венти я тоже не могу, потому что сожру себя и всех окружающих из-за переживаний о нём. — Думаю, как-нибудь мы сможем это решить, — адвокат отводит взгляд в сторону, пытаясь утаить от Сяо всплывшую в голове мысль. — У тебя есть идеи? — детектив переключает внимание на возлюбленного. — А… эм… я не могу сказать. — Что? Это ещё почему? — Давайте отправим патрон почтой? Думаете, они там каждую посылку проверяют? — идея Альбедо кажется чересчур абсурдной, поэтому Сяо лишь усмехается. — А потом сядем за это. — Да ладно, я читал случаи, когда органы отправляли по почте заграницу, подписав их деталями манекена, а вы думаете по стране каждую посылку просвечивают сто пятьдесят лазеров? — медик закатывает глаза и вздыхает. — Звучит крайне рискованно, — наотрез отказывает Сяо. — Нужен другой способ. — Шанс, что посылка попадёт на проверку ровно такой же, как и то, что машину остановит сотрудник дорожной инспекции и осмотрит. — Нет, я против. Если отправить патрон по почте, то в неприятности может попасть и отправитель и получатель. — Ладно, хватит спорить, — перебивает адвокат. — Просто попросим кого-нибудь из друзей приехать… Тем более, что у тебя, Сяо, скоро день рождения. Заодно и отметим. — Через две недели. — Как раз пока достанете патрон. — И всё равно рискованно… хотя, зачем везти саму пулю? Может, просто сфоткать заключение эксперта? Там же написан калибр и всё такое. — А, ой, я думал, мы шутки шутим, — Альбедо запнулся, затем виновато покачал головой, — вот и подыгрывал тебе. — Блять, — Сяо шумно выдыхает через нос. — С твоим выражением лица, которое 25/8 похоже на камень, я вообще не понимаю, когда ты шутишь, а когда нет. Медик лишь пожимает плечами. Он встаёт из-за стола и протяжно зевает, прикрыв рот ладонью. Взгляд опускается на наручные часы, и он качает головой, ведь установить нормальный режим сна так и не вышло. Да и вообще, чем дальше, тем больше это кажется непосильной задачей. — Я устал, так что пойду спать, — Альбедо опускает руку на ручку двери на балконе. — Кстати, Сяо, что будешь делать с Хэйдзо? Доложишь на него? Если что, то я — нет. А, спокойной ночи. Оставив после себя довольно тяжелую атмосферу, Альбедо уходит. За этими обсуждениями Алатус совсем позабыл, что, по закону, должен отправить Сиканоина на принудительное лечение, несмотря на то, что тот не агрессивный. Сейчас, когда медик напомнил об этом, сонливость как рукой сняло. Сяо опускает голову и закрывает лицо ладонями. — Если я сделаю всё, как велит закон, Хэй больше никогда не сможет работать в полиции. Даже если пройдёт бесконечное количество психиатрических экспертиз… — А если утаить правду, то могут пострадать невинные люди… — Пять лет прошло, разве кто-то пострадал? — Я не уверен, что произошло между ними, но, кажется, Тигнари пострадал. — Тц… — Алатус тяжело вздыхает. — Даже Е Лань скрыла эту информацию… Внести это в личное дело обозначает поставить крест на нормальной жизни… — Ну а так он несёт угрозу обществу… — Если бы все диагнозы Альбедо были внесены в его личное дело, он тоже расценивался бы, как тот, кто несёт угрозу обществу, по этой причине — отстранен от подобной работы. — Но Бедо никогда никому ничего дурного не делал… — Да понимаю я… Просто… и ты меня пойми, Вен. Я не хочу принимать подобных решений… По факту, сейчас я должен выбирать: поступить по закону, но поставить крест на жизни Хэйдзо, либо нарушить закон, ведь он не несёт угрозы обществу, и при этом не ломать ему судьбу. — А если просто доложить Райдэн, а она пусть решает…? — Райдэн… — Алатус немного истерично усмехается. — Когда случился теракт, и я, как ненормальный, носился в поиске тебя по всему торговому центру, она преспокойно стояла и наблюдала за этим, хотя видела, как тебя вынес спасатель и увезла «Скорая». Ты думаешь, она побеспокоится о будущем Хэйдзо? — Справедливо… — Барбатос накрывает дрожащую руку Сяо своей ладонью. — Но разве есть другой выход…? Ты не должен брать на себя такую ответственность. — В том и дело, что должен. Он мой подопечный, и первым делом именно я решаю, придержать эту инфу, либо донести… Тигнари, которого Хэйдзо обидел, выбрал молчание… других людей, которые пострадали от действий Сиканоина, я не знаю. — Мало ли что стукнет ему в голову? А если он решит убить Сайно? Кто знает, в какой момент у него случится припадок. А если это он убил Куки? Да и просто… он нуждается в лечении… он ведь страдает, Сяо… он просто сам не осознает, что очень сильно страдает, что причиняет боль другим… Нельзя оставлять все вот так… Детектив откидывается на спинку стула, поворачивает голову и смотрит сквозь стеклянную дверь: Альбедо лежит с закрытыми глазами, позволяя коту умоститься у себя на груди, а Хэйдзо так и продолжает спать на соседней кровати. То, что медик, зная правду, не боится спать в одной комнате с Сиканоином, внушает небольшую уверенность, что не так уж и страшно, что тот видит галлюцинации. — Нет, — перебивает Венти, будто бы по взгляду понимает мысли Алатуса. — Это ничего не меняет. Шиз просто знает, что мы тут, кроме того, он спал с Няшем, так что я не думаю, что он вообще знает о чувстве самосохранения. А если вспомнить, как он помчался помогать другим во время теракта, то, полагаю, это чувство у него уже давно отсутствует. — Вот, завтра утром Хэйдзо проснется… подойдет ко мне и спросит «наставник, что теперь будет?», и что я ему могу ответить…? Верно, ничего. — Я поддержу любое твое решение, но, если тебя интересует моё мнение, ему нужно лечь на стационар, — Венти поднимается из-за стола и направляется на выход с балкона. — Не хочу давить на тебя или ещё что, так что оставлю поразмышлять в одиночестве. — Да… спасибо… спокойной ночи, милый. — Спокойной. Адвокат уходит, а Сяо складывает руки на столе и опускает голову сверху. Детектив закрывает глаза и пытается полностью погрузиться в размышления, ведь от его решения сейчас может зависеть дальнейшая судьба Сиканоина. Он не знает, сколько вот так пролежал, пытаясь найти ответ, но поднял голову лишь когда чужая рука коснулась его плеча. «Наверное, Венти вернулся…» — Алатус с трудом открывает глаза и отрывает голову от рук. — А…? Бедо…? — он непонимающе хлопает глазами, ведь совсем недавно медик ушел спать. — Думаю, Док меня точно отпиздит за такое, — блондин усмехается и присаживается рядом с Алатусом. — Бессонница — страшный враг на пути ментального здоровья. Но что поделать, когда, как ни пытайся, уснуть просто не можешь. — Ты тоже переживаешь по поводу Хэйдзо? — Проницательно. Как бы я ни относился к нему после того, что он сделал с Нари, человечность мне не чужда. Откровенно говоря, мне его жаль. Как и всех тех несчастных детей, а осознание того, что ко всему приложила руку моя мама, заставляет меня чувствовать ответственность и вину. — Когда Хэй только пришел на работу, он был полон энтузиазма и энергии… напомнил мне меня в первый год работы… и что случилось потом? Он просто медленно угасал, пока не стал вот таким, как сейчас. Я хочу помочь ему, но не понимаю, как… Ещё и выбирать между тем, чтобы вылечить его, но лишить карьеры, либо оставить детективом, но кто знает, что будет с его «кукухой». — Может, нужен третий вариант? — Альбедо поворачивает голову в сторону двери. — Он так молод. Вся жизнь впереди… говорю, как старик, хех. — Я не вижу третьего… не понимаю, как ещё можно выйти из этой ситуации. — Мои диагнозы не занесены в личное дело, но при этом я получаю лечение и не представляю угрозы для общества. — Думаешь, Нигредо пойдёт на уступки и возьмется за Хэйдзо лично? Когда-то он сказал мне, что «насмотрелся», поэтому в психиатрию больше ни ногой, и ты будешь его единственным пациентом из этой области. — Я уверен, если попросить его, то он не откажет. — Положить его на дневной стационар под личную ответственность твоего брата…? Только он ведь просто снимает офис… не работает в клинике. — Тогда ещё вариант — «Орден Бездны». — Обращаться за помощью к преступникам? Пх… это ты так пошутил, да? — Не к преступникам, а к ученым, — поправляет его Альбедо. — Вернее, врачам-ученым. — Сделают из него подопытную крысу… не отдам его на растерзание этим шизикам. — А что насчет брата Венти? Кажется, он тоже связан с психиатрией? — В государственной клинике работает. — Ну так можно его попросить, нет? Положить Хэйдзо в больницу с условной «депрессией», а в это время лечить его шизофрению. Ну или что у него… — Звучит сомнительно… — Я тебе на скорую руку предложил целых три варианта, а ты зациклился на двух. Может, нужно смотреть шире? Если подумать, то и Хэй уже совсем не ребенок, так что можно тщательно обсудить каждый вариант с ним и пусть лично он принимает решение. — Он скажет доложить на него, а затем, не выдержав того, что больше никогда не сможет работать в полиции, покончит с собой, — сдавленно проговаривает Сяо. — Я не хочу подобного исхода событий. — Значит предложи ему не пять вариантов, которые мы только что нашли, а четыре, откинув тот, где ты доносишь на него начу. Правду знаем только мы с тобой, Венти и Сайно с Нари. Последние двое молчат и будут молчать. Я тоже не собираюсь ничего говорить, это не моё дело. Венти…? Не думаю, что он будет что-то делать. Он примет твою сторону. — Думаешь, он сможет вылечиться и вернуться к нормальной жизни…? — Я верю в него. Да, ненавижу его за пару гнусных поступков, но… раз такой слабак, как я, не покончил с собой, то Хэйдзо, с его жаждой жить и энергией, точно справится. — И всё же, ты заботишься о нём, — Сяо переводит взгляд в потухшие голубые глаза. — Хотя иногда не мешало бы и о себе позаботиться. — Меня домогался Кадзуха, и я простил его, хотя триггернуло неслабо. Тигнари тоже простил Хэйдзо, и я уважаю его выбор и, отчасти, понимаю его решение. Я простил Казу, и, если бы вдруг узнал, что мой друг ненавидит его, мне было бы больно. Мы с Тигнари сблизились, поэтому я понимаю, что хочу я того или нет, чтобы не делать ему больно я не должен ненавидеть Хэйдзо. Нужно просто отпустить ситуацию, раз таков выбор Нари. Конечно, легче сказать, чем сделать… и сейчас я «забочусь» о нём лишь из-за того, что понимаю, как сильно Тигра за него переживает. — Я… я вижу в Хэйдзо себя. Когда-то сложилась такая ситуация, что от меня вдруг отвернулись все… включая Венти… Знаешь, куда я пошел? На могилу сестры… потому что мне больше некуда было идти. И Хэйдзо… ему будто тоже некуда идти… — Проникаешься к нему из-за того, что он напомнил тебе себя, — заключает медик. — Я не знаю, какой была моя жизнь до амнезии, но сейчас я тоже чувствую себя ужасно одиноко. Мне тоже некуда идти. У меня тоже никого нет… Прости, если это звучит больно, но так я это ощущаю. Возможно, поэтому мне его жаль. Это не отменяет всей херни, что он натворил, не отменяет моего отношения к нему, но, тем не менее, он просто несчастный ребенок. — Верно… — Алатус поднимается. — Пожалуй, я вернусь в номер. Хочу ещё успеть поспать сегодня, а на свежую голову обсужу это с Венти. — Да, давай. Спокойной ночи. Или уже «доброе утро». Альбедо провожает детектива взглядом, а затем и сам проходит в номер. Он останавливается у кровати, на которой спит Хэйдзо. Мучача свернулся в клубок у его ног, и медик мягко улыбнулся от такой картины. «Я снова ставлю кого-то выше себя…? — он поправляет одеяло, которое сползло с плеча юного детектива. — Прости, Нигредо, но, наверное, я не умею быть другим…» Стеклянный взгляд медленно перемещается на кота в ногах. Медик аккуратно поглаживает животное, стараясь случайно не разбудить детектива. «Хэйдзо прав… мы с ним довольно похожи… Только я заставлял Флео страдать… использовал его, чтобы спасти себя… эгоистично…» — Альбедо присаживается на край кровати, и Сиканоин сразу же открывает глаза. — Извини, не хотел разбудить, — медик обреченно вздыхает. — Спи дальше, я просто кота гладил, уже ухожу. — Альбедо… — полусонным голосом шепчет Хэйдзо. — Вы могли бы… лечь со мной? — Это ещё зачем? — Да, точно… незачем… простите… — детектив отворачивается и утыкается лицом в стену. «Раз Мучача с ним спит, значит, он хороший человек…? Коты ведь чувствуют? Ощущаю себя ребенком, который потерялся в большом городе и стоит на перекрестке, не зная, куда идти и не понимая, что это неважно, ведь, куда бы он ни пошел, его собьёт машина…» В голове всплывает воспоминание, в котором Тигнари дрожащим голосом и со стоящими в глазах слезами просит Альбедо позаботиться о Хэйдзо. Вновь переступая через себя, медик ложится на одну кровать с детективом. Знает, что лично для себя, пожалеет об этом на следующий же день, ведь, каковы бы ни были причины, Сиканоин совершил грязный поступок, от которого не отмыться, и именно эту «грязь» Альбедо будет упорно пытаться смыть с себя завтра. — С… с… спасибо… — Хэйдзо разворачивается на другой бок и утыкается медику лицом в грудь. Альбедо чувствует, как тот дрожит, поэтому сильнее укрывает его одеялом и аккуратно прижимает к себе, вновь позволяя выплакаться. «Пять лет молчания, получается… Это они довели тебя до такого состояния…? — с сочувствием думает Альбедо. Лишь на долю секунды в голове проносится мысль, что это всё может быть фальшью и притворством, но медик быстро прогоняет паранойю прочь. — И всё же, с живыми людьми сложно…»