Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Альбедо закрывает дверь за Венти и прислоняется спиной к стене в коридоре. Отпускать адвоката не хочется, но он прав и сейчас любая антисанитария может сыграть с ними злую шутку. Нигредо должен находиться в абсолютной стерильности и избегать всевозможных простудных заболеваний. Подавляя тревогу, Альбедо медленно плетется на кухню. Непогода становится тише, но света по-прежнему нет, дождь стучит по окнам, ветер гнет деревья, и их ветки проходятся по слуху неприятных звуком царапанья о стекло. — Альбедо… — тихий шепот близнеца вмиг возвращает медика на землю. — Бедо, ты тут…? — растеряно продолжает звать Нигредо. — Я здесь, да. Подсвечивая телефоном, на котором осталось всего два процента зарядки, Альбедо подходит к брату, стоящему в дверном проёме, берет его под руку и проводит в кухню. — Ты ведь ушел спать со Скаром, разве нет? — переспрашивает судмедэксперт, усаживая брата на стул. — Проснулся из-за грома… Скар спит, я слышал, как он сопит… словно котёнок… наверное, он устал и много не высыпался… — вяло бубнит психолог. — Может, тебе тоже не мешало бы поспать? — медик присаживается рядом с Нигредо и кладет ладонь на его дрожащее колено. — Наверное, пока идёт гроза, я не смогу уснуть… я столько дней провел с закрытыми глазами, что, мне кажется, мой слух обострился уже настолько, что я отсюда слышу, как в комнате сопит Скар. — Мм? — Альбедо прислушивается, но слышит лишь шум дождя за окном. — Я не слышу… но, возможно, ты прав. — Знаешь… почему-то мне так спокойно сейчас… Света же нет, да? — Да… я думаю, ветер повредил линию электропередачи. Хотя, как писали в новостях, света нет по всему городу, а значит и связь скоро напрочь пропадёт… если ещё не пропала. — Может, поэтому мне и спокойно? — Нигредо поворачивает голову на тихий голос брата. — Я ничего не вижу, потому что темно… потому что просто нет света… и вы все сейчас тоже ничего не видите… это… это спокойно… — … — Альбедо глубоко вздыхает и опускает голову брату на плечо. — Как врач, я не верю в Бога, не верю в чудеса, не верю в то, что не обосновано наукой… Как человек, я верю, что в мире, где ИИ может управлять телом человека и помогать ему нормально жить, взяв на себя работу погибших клеток, возможно всё. — Думаешь, через ИИ возможно вернуть зрение? — с легкой надеждой в голосе спрашивает Нигредо. — Я не знаю… — честно отвечает Альбедо. — С медицинской точки зрения пересадка глаза невозможна… ни от живого донора, ни от мертвого, ни от человека, ни от животного… даже от близнеца, с которым ДНК совпадает на 100%… невозможно. Не хочу питать ложных надежд, но… если есть хоть один шанс… Хотя бы намёк на шанс… я буду за него цепляться. — Я до сих пор думаю, что как только повязка с моих глаз спадет, то я увижу вас… тебя и Скара… всех вас… я не верю, что этого не будет… я не понимаю, как это… — Хочешь поплакать? — уловив дрожь в чужом голосе, Альбедо поднимает голову. — Хочу… — неуверенно отвечает. — А ты…? — И я хочу… — Где… — Нигредо протягивает руку в темноту. — Твое плечо… где…? — Здесь… — Альбедо аккуратно кладёт ладонь на затылок брата и направляет его голову к своему плечу. — Только лбом… повязкой не трись, чтобы ворсинки не попали… — Угу… Нащупав руками дрожащие плечи Альбедо, Нигредо прислоняется и крепко обнимает его. Прижимает к себе, потираясь мокрой от слез щекой по мягким пушистым волосам. Альбедо обнимает в ответ, поглаживая ладонями по спине. Он тоже плачет, но сдерживает всхлипы, хотя этих кратких выдохов вполне хватает, чтобы Нигредо все понимал. Кроме того, его тело дрожит. — Зато нас теперь путать не будут… — с придыханием проговаривает психолог. — Когда-то мы с тобой немного издевались над Скаром… когда играли роль друг друга… это… это было забавно… — Я этого не помню… — дрожащим из-за слез голосом отвечает Альбедо. — Поэтому… поэтому давай как-нибудь повторим, Док…? — Аха… — слегка истерично усмехается. — Можем и повторить, конечно, но знал бы ты, чем такие игры заканчиваются… — Мм? Чем? — медик сводит брови к переносице. — Инцестом и групповым сексом. — Чего?! — Альбедо пытается отстраниться, но брат не выпускает его из объятий. — Нечасто ты бываешь таким эмоциональным, — усмехается, глубоко вдыхая запах чужих волос. — Но давай ещё пообнимаемся…? У меня ощущение, будто это всё сон, будто я вот-вот проснусь на тех странных подушках… в том странном помещении… в объятиях той странной девушки… — Она тебя трогала? — тихо спрашивает, продолжая успокаивающе поглаживать Нигредо по спине. — Да… Парень, что был с ней, ко мне практически не прикасался… а она постоянно… — по телу проносится крупная дрожь, и Альбедо, уловив это, сразу невесомо целует брата куда-то в плечо. — Все в порядке, Док… ты здесь, со мной, ты дома… на кроватке тихо спят твои котики, а на кухне один Шиз не понимает шуток про инцест и плачет тебе в плечо… это не сон, и в тот дом ты больше никогда не вернёшься… — Это были не шутки, — слабо усмехаясь проговаривает психолог. — Да… дома… я дома… этой девушки здесь нет… её больше нет… здесь только вы, да? Ты, Скар и Венти? Только вы…? — он прижимается к Альбедо, дрожащими руками сминая домашнюю одежду на плечах брата. — Венти поехал домой, потому что простудился… тебе нельзя сейчас болеть, поэтому он решил уехать. Здесь только я, Скар и Мучача, — ровно отвечает близнец. — Только котики… — с усмешкой подводит итог Нигредо. — И никто чужой не будет меня трогать… я… Альбедо… я чувствую себя грязным… — … — тело невольно вздрагивает, а воображение быстро подкидывает в голову медика несколько вариантов, почему это могло произойти, и каждый из них отсылает к воспоминаниям про Дотторе. — Они… Они тебя… они… — даже закончить предложение, просто произнести это слово в отношении к Нигредо кажется Альбедо непосильной задачей. — Нет… — психолог прерывает мучения брата. — Меня никто не домогался или ещё что… даже не лапали… просто… эта девушка постоянно трогала меня… мои руки… мои волосы… мое лицо… — его голос становится тише, а фразы прерываются всхлипами. — Она… почему-то мне показалось… будто она любит меня…? Я не знаю, как объяснить… она всегда успокаивала меня… гладила… целовала в виски или лоб… будто… мама… — Будто мама…? — Да… ну… я не имею в виду нашу маму… мне кажется, телосложение у неё не такое… она точно ниже ростом, чем наша мама… но… её манера речи… её поведение… её поцелуи… Всё это заставляет меня думать, что это точно была девушка, а не парень… и что она ведёт себя, как мама… с какой-то… любовью что ли…? И это до дрожи страшно… это нереально страшно… вокруг неё будто все замерло… и будто и вовсе нет ничего живого… и рядом с ней… и в ней… находясь там я пытался анализировать их действия, их слова, их поступки… — Пиздец… — вырвалось у Альбедо. — Находясь там ты ещё и анализировал что-то? — Я ведь психолог… — усмехается тот, продолжая крепко обнимать брата. Руки уже затекли и болят, но он хочет высказаться именно сейчас. Рассказать все и больше не вспоминать, ведь боится упустить детали, а все эти воспоминания лежат на нём тяжким грузом и давят, каждую минуту напоминая о том, что ему нужно проговорить это вслух. — Сделать тебе успокоительное…? — Ты моё успокоительное… и мирно спящий на кровати Скар… больше и не нужно ничего… — Нигредо послабляет объятия и глубоко выдыхает. Психолог разворачивается лицом к столу, складывает руки на столешнице и опускает голову. — Я думаю, их было трое… — Док, ты уверен, что готов говорить об этом…? — Хочу забыть это как страшный сон… — сквозь зубы проговаривает Нигредо. — Но я должен высказаться… хочу выплеснуть это… и просто никогда больше не вспоминать… поэтому… можешь, пожалуйста… положить руку так, чтобы я тебя чувствовал…? Хочу, говоря это, понимать, что я не один… и что со мной мой брат… — Конечно… — Альбедо кладёт одну руку брату на пояс, прислоняется к нему плечом, а вторую руку опускает ему на колено. — Я рядом… — выдыхает в шею, раздувая светлые пряди его волос. — Так… да… в общем… — Нигредо проглатывает ком в горле и, набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжает: — Я думаю, их было трое… я уверен, что один из них — это девушка… От неё пахло духами… этот запах… наверное… всю жизнь его буду помнить… Один парень… он, кажется, беспрекословно делает всё, что говорит она… а ещё он показался мне похожим на ребенка…? Скорее, подростка…? Думаю, он примерно моего роста… он ходил со мной в душ… он очень отстраненный и какой-то… не знаю, как правильно подобрать слово… А третий… я не знаю… понятия не имею, взаимодействовал ли он со мной… но я уверен, был кто-то ещё… потому что когда та девушка сказала, что вы пришли, она стояла в доме… и тот подросток, буду называть его так, тоже был в доме… тогда как они узнали…? Между тем как они ушли, и как пришел ты прошло достаточно времени… то есть вы не так уж и близко были, когда она сообщила об этом… значит, доложил кто-то… получается, их было как минимум трое… Проговаривая все это, он дрожит от страха, но сидит неподвижно, будто бы вовсе не в состоянии шевелиться. Паника сковывает, но теплота, которую он чувствует от Альбедо, стук его сердца и тихое дыхание успокаивают. — Я совсем не помню, как попал туда, куда попал… последнее что я помню, это как ехал на машине по трассе… дальше лишь какие-то размытые воспоминания… не могу собрать в кучу… — Ты сказал, что они тебя не… не… в общем, не били или ещё что…? — Альбедо поглаживает брата по колену и трётся щекой о его плечо. — Да… Они позволили мне принять душ… дали чистую одежду… накормили, аргументируя это тем, что я буду принимать какие-то сильные препараты, которые очень бьют по организму… не били меня… не насиловали… не лапали… я практически постоянно спал… так им, видимо, было удобно… — Они не обсуждали свои планы при тебе…? Не обращались друг к другу по имени…? — Нет… даже говорили всегда «мы», чтобы избежать склонения по родам… единственное, что я знаю, это то, что эта девушка очень злится на Скара… — Тц… — рука на коленке дрогнула, и Нигредо тут же повернул голову на брата. — Скар не виноват, Бедо… только не злись на него… только, пожалуйста, ему не говори… только… только… — Тише-тише, все в порядке, — медик берет со стола бумажную салфетку и вытирает покатившуюся по щеке Нигредо слезу. — Я не злюсь и не виню его, это просто эмоции… прости. — Угу… в общем… мне показалось, будто она хочет заставить Скара страдать… мстит ему или ещё что… когда они уходили, то она говорила этому подростку забрать меня с собой… но тот убедил её оставить меня… он сказал, что теперь Скар и так будет страдать, а ведь она именно этого и хотела… и после этого они ушли, оставив меня там. — Спасибо… — Альбедо переводит взгляд на телефон, где был включен диктофон, чтобы брату не пришлось повторять все дважды. Девайс дважды мигает, оповещая, что батарея полностью разряжена, и выключается. — Бедо… — еле слышно шепчет Нигредо. — Ты… ты можешь записать меня к психологу…? Хотя… к психотерапевту, пожалуйста…? — Ты уверен, что уже готов…? — Нет, но хочу избавиться от всего этого как можно скорее… оно все давит на меня… — Хорошо, я договорюсь, чтобы врач приходил к тебе домой, — спокойной проговаривает Альбедо. — Ты сможешь быть со мной рядом, когда он будет приходить, пожалуйста…? — Конечно… Очередной раскат грома вынуждает Нигредо подпрыгнуть от испуга. Альбедо потирается носом о его висок и тихо шепчет: — Все в порядке… мы со Скаром никому не позволим причинять тебе боль. Тебе больше нечего бояться. — Угу… — Пойдём спать? — Ляжешь с нами…? Не знаю, насколько это правильно, но хочу чувствовать вас обоих рядом… хочу проснуться, ощущая, что вы оба со мной… — Хорошо, я не возражаю. Придерживая Нигредо под руку, Альбедо уводит брата в комнату. Скарамучча и правда спит. Очевидно, последние дни достаточно сильно вымотали его, раз он не проснулся, когда блондин вставал с кровати. Психолог укладывается лицом к нему, слабо приобнимает за талию и прижимается поближе. Альбедо ложится за спиной Нигредо и выдыхает тому в затылок. — Спокойной ночи, Док. — Да… спокойной ночи. Высказав всё, что наболело, хоть и прерываясь на всхлипы и дрожь, он чувствует себя спокойней. Знает, что завтра, наверное, пожалеет о своей просьбе по поводу психотерапевта, но отступать не будет. Он понимает, что чем раньше начнёт прорабатывать травму и проходить через все стадии принятия, тем скорее сможет вернуться к нормальной жизни. И, как психотерапевт, он понимает, что лучше будет делать это все со специалистом и в окружении дорогих и любимых людей. Где-то глубоко внутри по-прежнему теплится надежда на то, что ещё не все потеряно. Относительно спокойная и приятная ночь плавно перешла в утро. Альбедо проснулся первым, но он обещал, что не будет вставать, пока не проснется Нигредо. Медик безжизненно смотрит на брата, который кажется умиротворенным и спокойным, но лишь во сне. Альбедо знает, как тяжело ему сейчас, в каких сомнениях он находится и как сложно будет принять правду. Телефон все ещё выключен, света нет, связаться с кем-либо невозможно. Медик переживает о том, нормально ли добрался Венти, приехал ли Сяо, как прошла дорога, и вообще внутри живёт какое-то странное и необъяснимое ему чувство тревоги. Будто бы что-то происходит, что-то жуткое и страшное, но он не понимает, что. Сбросив все переживания на тревожное расстройство и непогоду, он вздыхает и переводит взгляд в потолок. Дневной свет достаточно освещает комнату, отчего становится понятно, что дождь закончился. Да и шума капель он больше не слышит. — Доброе утро? — неуверенно и даже как-то вопросительно проговаривает Скарамучча, открыв глаза. — Доброе, — усмехается Альбедо. — Это Док попросил меня лечь с вами, ничего личного. — Он плохо спал? — шепчет брюнет, аккуратно поглаживая возлюбленного, который спит, уткнувшись лицом в грудь, по волосам. — Мы немного поговорили ночью. Кстати, Венти тоже ушел… так что… Альбедо обрывает фразу, так и не договорив, ведь слышит гул городской сирены. От этого звука просыпается и Нигредо. Психолог сразу впадает в панику, ведь не понимает, что происходит и не видит ничего вокруг. — Не переживай, — сразу же проговаривает Скарамучча. — Наверное, из-за непогоды объявляют чрезвычайное положение… — Скар…? Бедо…? — Нигредо тяжело дышит, ощущая подступающую панику. — Что…? Что происходит…? — Тшшш, — Альбедо, игнорируя собственный страх и всплывшие в голове воспоминания, берет близнеца за руку. — Дыши, Док. Давай вместе… глубокий вдох… Давай со мной… — он шумно вдыхает, поглаживая брата по дрожащим рукам. Скарамучча, поцеловав возлюбленного в висок, медленно встаёт с кровати. Парень поправляет на себе мятую черную одежду и подходит к окну. На улице продолжает гудеть сирена, но из-за пропавшей связи нет возможности открыть ленту новостей. Брюнет видит паникующих людей, слышит голоса соседей на балконе. Звонок в дверь вынуждает его вздрогнуть и повернуть голову. Он делает один шаг в сторону выхода, но строгий голос Альбедо быстро возвращает его в реальность: — Стой на месте. — Да, точно… — мотнув головой, Скарамучча присаживается на край кровати. — Как ты себя чувствуешь…? — он забирает у Альбедо из рук ладони Нигредо и склоняется к ним, чтобы оставить мягкий поцелуй. Альбедо же направляется на выход из комнаты, чтобы посмотреть, кто звонил в дверь. — Скар, мне страшно… я не понимаю, что происходит… ничего не вижу… не ориентируюсь в пространстве… а эта сирена… я впервые слышу городскую сирену… что происходит…? — Не бойся, я и сам не знаю, что случилось, но все будет в порядке. Связи нет, света нет, интернета нет. Пока что мы никак не узнаем, что произошло, поэтому… — А кто к нам пришел…? Кто звонил в дверь…? — психолог в панике цепляется пальцами в одежду Скарамуччи. — Мой хороший, — брюнет подсаживается ближе и прижимает дрожащего возлюбленного к себе. — Пожалуйста, ни о чем не переживай… мы со всеми разберёмся… «Ненавижу… — поглаживая Нигредо по голове, Скарамучча стискивает зубы от злости. — Как же я ненавижу всех их… всех, кто довёл тебя до такого состояния… я убью их… заставлю их страдать так же, как заставил Дотторе… а потом убью… ненавижу этих тварей…» ~ Альбедо подходит к входной двери и, бегло посмотрев в глазок, открывает. Промокший до нитки на пороге стоит Кадзуха. Юноша одет в бежевое худи и черные мягкие штаны. За спиной — чехол для гитары. Медик слабо усмехается и отходит в бок, приглашая Каэдэхару войти. — Я не думал, что ты сорвешься с места и примчишься сюда… — Альбедо смотрит в уставшие алые глаза. — Я привёз что-то вкусное, — юноша улыбается, и по его бледной коже стекают ледяные капли. — Себя? — усмехается медик. — Тогда много вкусного, — пожимает плечами тот. — Пойдём, тебе нужно переодеться, иначе простудишься… — Альбедо протягивает руку, и Кадзуха сбрасывает ему чехол с гитарой. — Переживаешь за меня? — юноша присаживается на корточки и принимается расшнуровывать спортивную обувь. — Конечно, ты же сказал, что что-то вкусненькое привёз, — Альбедо вешает гитару на плечо и поворачивает голову в сторону комнаты: — Скар, Док, это Казу! — бросает, чтобы друзья не переживали. Каэдэхара выравнивается и ступает мокрыми носками на пол. Альбедо качает головой и вздыхает: — Дождь ведь уже закончился, где ты так вымок? — Стоял рано утром в очереди в кондитерку, — честно отвечает тот. — Я помою руки? — Всего себя помой, — фыркает Альбедо. — Шуруй в ванную, я пока найду тебе во что переодеться. — Да, мой господин, — юноша складывает руки в молитве. — Хорош. А на колени встанешь? — Подумаю. — Ладно, хватит любезностей, — Альбедо кивает головой в сторону двери. — Не знаешь, почему сирена орет? — По радио сказали: «Внимание, тревога в связи с введением чрезвычайного положения в городе. Пожалуйста, оставайтесь дома…», а дальше у меня выключился телефон. Два дня без света… Все гаджеты уже сели. — Точно, блять, радио же существует, — Альбедо ударяет себя ладонью по щеке. — Ладно, пора бы найти это устройство древности, раз уж у нас у всех телефоны сдохли. Иди пока в ванную, я принесу тебе одежду. — Благодарю. Альбедо возвращается в комнату, ставит гитару на пол и подходит к постели, где Нигредо жмется к Скарамучче, пока тот сидит, сжав зубы. В темно-синих глазах уже зреет план о том, как же поизощренней поиздеваться над похитителями, а мягкая ладонь аккуратно поглаживает психолога по волосам. Медик слабо кивает головой, будто бы разделяя все мысли, что проносятся у Скарамуччи, затем показательно кашляет, чтобы привлечь внимание парней: — Казу вспомнил о таком чуде техники, как радио. Есть у вас? — Не уверен… — задумчиво отвечает Скарамучча. — Думаю, есть… — Нигредо поднимает голову и поворачивается на голос брата. — Мы ведь эту квартиру снимаем, тут много всякого барахла было… нужно в кладовой поискать или хозяйке позвонить. — Справедливо… Каэдэхара сказал что-то ещё? — Что в городе объявлено чрезвычайное положение, поэтому и сирена орала, — спокойно отвечает Альбедо. — Может, правда, стихия разгулялась? Ладно… пойду поищу радио… а, ещё, есть во что переодеть Кадзуху? Да и мне тоже не мешало бы… — Да, ты можешь взять что-то из моего… — немного растеряно Нигредо машет рукой в сторону шкафа. — Где-то на верхних полках лежит одежда, которую я даже не надевал. Да и Кадзухе что-то оттуда подбери. — Ок, Док. Я пойду сразу чайник поставлю, а потом пойду проводить раскопки и искать древнее ископаемое, поэтому выключи плиту, когда чайник засвистит. — Да, хорошо… — неуверенно отвечает Нигредо, хотя просьба была к Скарамучче. — Может, пойдём завтрак готовить? — подхватывает бывший детектив. — Света нет, так что еда в холодильнике может быстро испортиться. Нигредо, пойдём…? Вместе. — Я буду готовить? — с усмешкой переспрашивает психолог. — Только под моим руководством, — строго отвечает брюнет. — Помню я твои кулинарные способности. — Тц… Хотя, что есть, то есть… Вернее, чего нет, того нет. «Да, вот так… — Скарамучча с болью смотрит на повязку на глазах возлюбленного. — Вместе пойдём готовить, будто бы ничего и не было… Мой хороший и сильный мальчик… я позабочусь о том, чтобы эти твари умоляли меня о смерти. Они хотели «N», они его получат…»