Спектакль: Акт Второй / Acta est fabŭla

Альбедо глубоко выдыхает и опускается спиной на белые простыни больничной постели. Медик безжизненно смотрит в потолок, словно готов просверлить дыру. Яркий свет дневной лампы неприятно щиплет голубые глаза, но даже это не становится поводом отвести взгляд в сторону. Голова Альбедо занята другим, и, как и всегда, это переживания о близких людях. Он уже порядком устал пытаться казаться сильным, держать все под контролем, вмешиваться в чужие дела и решать проблемы других. Искренне хочется просто поспать дома в окружении котов, не думая ни о чем. В эту палату он положил себя сам практически сразу, как состояние Венти начало улучшаться. Адвокат должен до конца недели провести в палате интенсивной терапии, а затем он будет переведен в обычную палату, где постепенно начнёт возвращаться к прежней жизни. Даже не верится, что все закончилось. Карантин и любые ограничения были полностью сняты, ведь доказано, что вирус невозможно передать, его можно только подсадить и никак иначе. Более того, вакцина, которую разработали Тигнари с Итэром, способна не только помогать в выработке антител, но и ослаблять вирус. «Интересно, как прошли его экзамены…» — Альбедо поднимает телефон и открывает переписку. Взгляд прикован к непрочитанному сообщению с пожеланием удачи. Медик вздыхает и переворачивается на бок. Он прячет телефон под подушку и равнодушно смотрит в окно — погода радует осадками, но даже они не останавливают людей от прогулок. Во дворе «Ордена» Альбедо замечает довольно забавную картину: инженер неловко протягивает Авису мягкую игрушку, на что психиатр качает головой. «И правда, как дети…» — медик мысленно усмехается. В груди неприятно кольнуло, отчего он прикладывает ладонь, словно пытаясь накрыть свое сердце, израненное предательством и ложью. В глазах собираются слёзы осознания собственного одиночества. Он не из тех, кто считает себя общительным или зависимым от других людей. Уединение всегда было его верным спутником, вот только сейчас от этого слишком тоскливо. «Наверное, я просто соскучился по дому…» Оставаться в палате стало невыносимо. Медик медленно сползает с кровати и идёт на выход, еле-еле переставляя ноги. Прихрамывает, чувствуя как бедро неприятно тянет. Недолго думая, он проходит в соседнюю палату, в которой спит Сяо, и устраивается у него под боком. Кровати в комнатах широкие и комфортные, одеяла и простыни всегда чистые, а подушки — мягкие. Если бы Алатус был подключен к приборам, то вряд ли Альбедо пошел бы на подобное, но сейчас он не видит причин игнорировать этот внезапный импульс. В данный момент в детективе он видит брата. Чувствует к нему родственную любовь. Искреннюю и довольно сильную, хоть и не настолько, как к Нигредо, и совсем «иную», нежели к Скарамучче. Удобно умостившись у Алатуса под боком, но все же стараясь сохранить дистанцию, чтобы не причинять детективу дискомфорт, Альбедо засыпает, надеясь, что в этот раз сон не будет тревожным и беспокойным. ~ Ещё сквозь сон Сяо слышит тихое сопение у себя под боком. Парень с трудом открывает глаза, чувствуя ужасную усталость. В груди давит, швы неприятно тянут, и он болезненно морщится. Повернув голову он замечает Альбедо: медик спит, спокойно и ровно выдыхая сквозь приоткрытые губы. Алатус роняет тихий смешок, но этого звука хватило, чтобы потревожить чуткий сон медика. — Мхм… — бубнит, не желая открывать глаза. — Казу, мне ко второй… — Аха… — вырвалось, и детектив поспешит прикрыть рот ладонью, надеясь, что все же не разбудил Альбедо. — Сяо… — обреченно простанывает Альбедо, не открывая глаз. — Да, это я, — вновь хмыкает детектив. — Разбудил тебя… прости. — Негоже омеге лежать в кровати с другим альфой, иди отсюда. — Ты вообще-то тоже омега, — смеётся. — Забыл? Ты это сам сказал. — Так вот почему у меня не встаёт на тебя. Омега не может удовлетворить омегу. Алатус закатывает глаза и шумно выдыхает через нос. После операции прошло всего несколько дней, и за это время он совсем не интересовался новостями. Ему спокойно находиться здесь, за стенами здания «Ордена», ему все равно, что происходит с полицией и муниципалитетом, безразлично, как далеко зашел Син Цю, куда сбежал Хэйдзо, нашелся ли Аято… все неважно. Хочется просто дождаться выздоровления, забрать Венти и уехать куда подальше, чтобы ничего не напоминало о времени, проведенном здесь. Оставаться ли в городе, который готов использовать собственных жителей как подопытных — личный выбор каждого, и Алатус свой выбор уже сделал. — Как там твой брат? — Сяо нарушает внезапно нависшую тишину. — Вроде бы он собирался прийти сегодня? — М? А сколько уже времени? — Альбедо поднимается и потирает сонные глаза. — Прилег поспать днём, а теперь не отдупляю, какой сейчас год, кто я, где я, почему я, — бубнит, хлопая себя по карманам в поиске часов. — Я так и понял, — усмехается. Сяо перехватывает руку друга за запястье и одергивает рукав белого халата. — О, вот и часы… — Альбедо хлопает глазами. — Ой… уже должен был прийти… — Сам? — … — медик приподнимает брови. — Сяо, ты дурачок? — Прости, — Алатус отрицательно машет головой. — Совсем не соображаю. — Думаю, либо со Скаром, — запинается, — либо с Казу… — Все по-прежнему? — детектив с сочувствием смотрит в голубые глаза. — …да. — Не расстраивайся, я уверен, что ты его ещё вспомнишь, — Алатус приподнимается, чтобы похлопать друга по плечу, но боль в груди вынуждает его остаться в горизонтальном положении. — Куда собрался, — медик кладёт ладонь ему на плечо и несильно прижимает к кровати. — Лежать, омега. — Так точно, господин. — Потерпи немного, — вздыхает. — В конце недели переведем Венти в твою палату, или тебя — в его. Сейчас он ещё под ИВЛ, пробуем постепенно выводить, чтобы дышал сам. Скоро уже. — Угу… — Пойду Нигредо и его свиту встречу. — Привет передавай… — Мы к тебе зайдём, экс-космонавт, — усмехается. Направляясь в лабораторию, Альбедо проходит мимо палаты Тигнари. Он приоткрывает дверь, желая убедиться, что друг в порядке, но, заметив около фенека Сайно, решает не беспокоить. Лис выглядит спокойным и умиротворенным, Матра же кажется напуганным. Ему явно некомфортно находиться в этом месте, но желание увидеться с Тигнари пересилило страх. Улыбнувшись, Альбедо тихо прикрывает дверь и продолжает свой путь в сторону лаборатории. Нигредо прислал ему голосовое сообщение, в котором сообщил, что он со Скарамуччей и Кадзухой, и что при входе их встретил Итэр. «Скар решил разгуливать по городу и торговать лицом, — медик вздыхает. — Молодец какой…» Такая легкомысленность Скарамуччи кажется Альбедо неоправданной и даже глупой, но с другой стороны он пообещал себе хоть какой-то отдых, поэтому решил выбросить мысли о нравоучениях из головы и понадеяться на то, что другу «хватит ума» замаскироваться. Блондин тихо стучит в дверь лаборатории, и проходит, не дожидаясь приглашения. Он сразу же сталкивается взглядом с Кадзухой, который, словно восковая фигура, замер у окна, боясь пошевелиться. — Я же говорил, что это Альбедо, — такой приятный и родной голос Нигредо звучит откуда-то сбоку. — И правда по шагам узнал, — усмехается Скарамучча. — П-привет… — Кадзуха отводит взгляд в сторону и неловко машет рукой. В ответ Альбедо кивает. Он медленно поворачивает голову и видит, что Нигредо сидит на кушетке, а Скарамучча — рядом. Брюнет держит психолога за руку, сжимая её в своей. Голова Нигредо поднята вверх, и, пока ассистентка инженера устанавливает ему искусственные глаза, сам Итэр сидит, уткнувшись в монитор, и что-то клацает мышкой. — Отличная маскировка, — хмыкает Альбедо, заметив, что Скарамучча одет в обычный черный спортивный костюм с худи. — Мы на машине, да и в «Орден» я уже приходил, так что… кто-кто, а Итэр уж точно знал, что я жив… — И поэтому ты решил посвятить в это ещё и Фарузан, Тигнари, Сайно и прочих пациентов этой больницы? — Альбедо поднимает брови и вздыхает. — Как легкомысленно. — Часто ли ты обращаешь внимание на лица прохожих? — подмечает Скарамучча. — Знаешь, как выглядят самые известные маньяки или убийцы в истории? Заметишь, если мимо тебя пройдёт кто-то похожий? — Справедливое замечание… — Ещё и учитывая то, что сейчас все внимание людей и СМИ приковано к конфликту городской администрации и службы государственной безопасности. — Да хватит вам собачиться, — шипит Нигредо, борясь с диким желанием прямо сейчас повернуть голову на голос. — Сделать все в режиме реального времени пока что невозможно, — равнодушно проговаривает Итэр, смотря в монитор. — Тц, Паймон, сходи погуляй. — Паймон не с кем гулять, — роботизированно отвечает фигурка на экране. — Эм, Паймон… — Кадзуха прикусывает губу. — Пойдешь со мной…? — он протягивает Итэру телефон. — М-можно? — Иди, — инженер пожимает плечами. — Ура-ура, Паймон снова будет играть с Кадзухой, хи-хи. Инженер машет ладонью перед компьютером, будто пытается сопроводить «компаньона». Как только фигурка Паймон пропадает с его экрана, Кадзуха отходит в сторону, чтобы не мешать Итэру. — П-привет, Паймон… — юноша смотрит на свой телефон, искренне не веря глазам. — Хочешь Паймон покажет тебе Итэра в платье горничной? — хихикает маленький компаньон, и Каэдэхара усмехается. ИИ ведёт себя слишком непринужденно и живо, отчего появляется ощущение, словно Кадзуха разговаривает не с «программой», а с человеком. — Так вот, — Итэр отклоняется от компьютера и смотрит на Скарамуччу. — Сделать так, чтобы информация из внешнего мира передавалась ему напрямую в голову в режиме реального времени я пока не смог. Задача интересная, так что останавливаться я не планирую. Но пока что так, — он кивает головой на Нигредо, который быстро и часто моргает после того, как Фарузан закапала ему глаза. — Работать это будет с задержкой, но все же будет. В течение дня вся информация, которую он видит, будет записываться, программа все сортирует и сжимает, после этого передает образы ему в мозг. Я сравнивал это с просмотром фотоальбома, но скорее это будет похоже на воспоминания, которые «взялись из ниоткуда». — То есть… — Скарамучча хмурится. — То есть уже сейчас программа начинает воспринимать окружающий мир. Он по-прежнему ничего не видит, но всё происходящее будет передаваться ему в мозг и для него это будет похоже на воспоминания. Пока что я смог сделать всё только так… Как передавать информацию в режиме реального времени, чтобы свести все риски к минимуму я пока не придумал. — Информация будет обновляться раз в день или как? — Альбедо смотрит на брата, впившись зубами в губу. Душу вновь наполняет ненависть на ту, кто виноват в состоянии близнеца. — Нет, зависит от событий и частоты смены образов, — спокойно проговаривает инженер, покручивая между пальцев карандаш. — Например, если он весь день будет сидеть, смотря на какой-то статический предмет, то для обработки такой информации много сил не нужно, поэтому и пройдёт она быстрее, и образ будет передан быстрее. Если же событий много, то программа будет пытаться разбить их на небольшие блоки, сжать и последовательно передавать информацию в течение дня. Если глаза закрываются, то программа становится в спящий режим. Это нужно для того, чтобы она не занималась пустой работой, анализируя и передавая в голову картинку темноты. — А задержка большая…? — Опять же, зависит от содержания. Я думаю, если ты сейчас просто сядешь напротив него и будешь смотреть на него, то примерно через минуту он «увидит», так как статичная картинка требует меньше времени на обработку и передачу информации. — Уход какой-то нужен…? — Скарамучча сжимает руку Нигредо чуть сильнее и поворачивает голову на Итэра. — Как и за любым гаджетом, — пожимает плечами. — Относитесь к глазам, как к фотокамере. Фарузан даст вам капли, пользуйтесь один-два раза в день. Старайтесь избегать пыли и прочего, что может сделать мелкие царапинки, чтобы не пришлось менять внешнюю оболочку. Кстати, глаза реагируют на движение, поэтому нужно выучить несколько жестов, связанных с поворотом головы, и зрачки будут подвижны. Я всё покажу. Итэр подходит к Скарамучче, кладёт ладонь ему на щеку, а большой палец — на подбородок. Инженер медленно поворачивает голову брюнета вбок, выдерживая нужную скорость и безотрывно смотря Скару в глаза: — Вот так нужно делать, чтобы зрачок плавно двигался. Резкий поворот вызывает задержку в половину секунды, то есть он сначала повернет голову, а через полсекунды повернутся зрачки. Некритично, но может выглядеть немного жутко. Программа умеет обучаться, так что со временем она подстроится под Нигредо. — Бедо… — голос психолога звучит приглушенно. Скарамучча вздрагивает и переводит взгляд на возлюбленного: тот протягивает руки вперёд, чтобы заключить брата в объятия. Послушав совет инженера, Альбедо сразу сел напротив близнеца и замер, словно кукла, дожидаясь пока программа обработает информацию. Сердце Нигредо подскочило, а затем забилось с бешеной скоростью, когда сквозь тьму, которая сопровождает его вот уже почти как полгода, он разглядел такой четкий образ близнеца: измотанного и уставшего от постоянной работы, одетого в белый халат, с карточкой «Ордена» на груди. — Я тут… — дрожащим голосом отвечает Альбедо, безотрывно смотря в глаза брата. — Да… я… вижу… — … — медик поджимает губы и падает близнецу в объятия. Слезы подступают, но он пытается сдерживаться. — Твои волосы стали длиннее… — шепчет психолог, медленно поглаживая Альбедо по голове, которую тот уложил на плечо. Скарамучча наблюдает за близнецами, боясь проронить хоть один звук. Всё ощущается слишком нереальным, и ему кажется, будто если он сейчас заговорит, то все испарится без следа. В ушах стоит какой-то шум, заглушающий голос Итэра, который продолжает выглядеть внешне спокойным и даже равнодушным. Чтобы не расплакаться, Скарамучча прикусывает губу в попытках переключить собственное внимание, но руки так предательски начинают дрожать. — Ну вот, — инженер кивает головой, — на обработку и передачу статики понадобилось чуть больше минуты. Думаю, этот процесс можно будет ускорить, но я боюсь перегружать мозг. Все же, это прямое внешнее воздействие. Не хочется в погоне за отсутствием пинга вызывать перегрев или ещё что. — Спасибо… — и всё же глаза Скарамуччи наполняются слезами. Парень цепляется Итэру в плечи, сжимая белый халат. — Спасибо… спасибо… Инженер смотрит на него без единой эмоции. Чужие слёзы ему понятны, ведь он изучил, когда и почему люди могут плакать, и небольшой анализ наводит его на то, что это — слёзы радости. Но сердце самого Итэра совсем не дрогнуло, в отличие от того, что было, когда он заметил слёзы Ави. — Я… я в неоплатном долгу… Итэр… — Скарамучча опускает голову, тихо всхлипывая. — Спасибо… спасибо тебе… — Мы все… — соглашается Альбедо, прижимаясь к Нигредо. — Все в долгу… — Тогда я могу попросить об ответной услуге? — инженер наклоняет голову в бок и проходится взглядом по заплаканным лицам людей. — Всё, что угодно. — Я хочу, чтобы у Ависа была семья, — Итэр смотрит на близнецов. — Это возможно как-то сделать? У него нет никого, кроме Кадзухи, но вы все такие дружные и, кажется, любите друг друга. Хочу, чтобы Авис тоже улыбался и плакал от радости, а не от боли. — Конечно! — Альбедо отрывает голову от плеча близнеца. — Ави и так уже словно член семьи… а Венти и вовсе его родной брат, так что можешь быть уверен, у него будет семья… — Спасибо. — Итэр, — тихо отзывает его Нигредо, к которому до сих пор не пришло осознание, — Вы ничего никогда не просите для себя… — У меня нет желаний, — он пожимает плечами. — Заниматься разработкой гаджета, способного предавать изображение напрямую в мозг, было интересно. По сути, я и сам был рад поработать над чем-то новым. — Я бы хотел как-то выразить вам благодарность… — психолог шумно выдыхает. — Не нужно отвечать сейчас… подумайте… — Хорошо, я подумаю, — Итэр поворачивает голову на Кадзуху. Юноша полностью погружен в телефон и даже не заметил, что они уже сделали то, зачем пришли. — Ну вот, а Паймон боялась. *** Последняя ночь, которую Венти провел в отдельной палате тянулась целую вечность. После операции и Сяо, и Тигнари несколько дней провели практически лёжа, поэтому Алатус не ходил в палату к Барбатосу, и это время казалось ему таким же долгим, как и те мучительные часы, когда детектив уже вышел из-под наркоза, а Венти ещё нет. Отключение от аппарата ИВЛ происходит постепенно, и вся неделя ушла на то, чтобы адвокат, под присмотром врачей, наконец-то смог хоть немного дышать самостоятельно. Впереди ещё долгий путь реабилитации, множество уколов и препаратов, но само то, что он наконец-то снял с себя эту маску уже внушает веру в лучшее и надежду на то, что он сможет вести полноценную жизнь. Лежать на боку он пока что не может, как и Сяо, поэтому остаётся сверлить взглядом потолок, желая как можно скорее уснуть, а проснуться уже рядом с Алатусом. Так как Авис тоже болеет, Альбедо решил устроиться в одной палате с ним, чтобы не напрягать своим присутствием Сайно, который сутки напролет проводит в палате Тигнари. Венти же, этой ночью, был переведен из уже привычных ему пустых стен. Но Алатуса в новой палате не оказалось, поэтому Барбатос уснул в одиночестве. «Хм…? — адвокат стоит в стороне, сжимая в руках два стаканчика с чаем. — Что-то он неважно выглядит… — взгляд бирюзовых глаз направлен на детектива, который сидит на скамейке, вцепившись руками в волосы. — Голова болит? Или его что-то беспокоит? Может, мне подойти? Хотя… я же только нервирую…» Барбатос медлит, сомневается, мнется, переступая на месте с ноги на ногу. «Ладно, будь, что будет…» — натянув привычную улыбку он направляется к Алатусу. — Отдыхаете, детектив? — Венти падает на скамейку рядом с детективом и протягивает стаканчик ему. — Сегодня я по чаю. Составишь компанию? — С удовольствием! — незамедлительно звучит ответ, отчего глаза Барбатоса округляются. — Не ожидал… Как тебе моя сегодняшняя футболка? — спрашивает, растягивая на себе одежду, на которой нарисован пингвин с пончиком на голове. — Дебильная, как обычно, — угрюмо комментирует детектив. — Грустно-грустно… А я уж подумал, что тебе зайдёт. — Ребячество. Приятный сон вызывает на лице адвоката улыбку. Все эти воспоминания дороги ему. Дороги настолько, что каждое подобное сновидение вызывает сильное желание уснуть навечно. — Грустно-грустно… — сбито шепчет адвокат. После длительного пребывания под ИВЛ нужно чуть ли не заново учиться говорить, и сейчас он может лишь шептать, как сказал врач, и время от времени делать упражнения. — И правда, — так же тихо шепчет Алатус. Услышав его голос, Венти широко распахнул глаза. Взгляд упирается в потолок, и адвокат медленно поворачивает голову вбок — на него с улыбкой смотрит Сяо, лежащий на соседней кровати, которую ночью, похоже, придвинули к постели Барбатоса. Укладываться на бок нельзя, поэтому остаётся только лежать на спине, держась за руки, и смотря друг другу в глаза, повернув головы. — Снилось что-то хорошее? — тихо спрашивает Алатус, сдерживая сильное желание обнять адвоката, прижать к себе и не отпускать никогда. — Угу… — тот кивает, смотря в янтарные глаза сквозь слёзы. — Я скучал… за твоим «грустно-грустно», — Сяо мягко улыбается. — Ты говорил во сне. — И я… — рука, накрытая ладонью Алатуса, дрогнула. — Я тоже… скучал. — Ты идешь на поправку… так сказали Альбедо и твой лечащий врач. — Мм… — Ты на меня обижаешься? — детектив прикусывает губу. — Ну… за то, что я не сказал, что буду твоим донором… Барбатос слабо улыбается и отрицательно качает головой: — Нет… спасибо… — Для тебя я готов хоть на запчасти разобраться, — смеётся. — Сяо… Сяо… — адвокат сжимает его руку в своей и облегченно выдыхает. В этот раз он и правда прикасается к любимому, и не через перчатки, не через защитный костюм, а именно к нему. Наконец-то Алатус по-настоящему рядом. — Я никуда не уйду… — Сяо немного приподнимается, игнорируя слабую боль в груди. — … — Венти сводит брови к переносице и смотрит на Алатуса. — Мой хороший, — детектив прикасается губами к лбу адвоката. — Наконец-то…