Голоса панельных домов

— Тема такая… — сказал Артем. Он был серьезен. Он ворвался в мою квартиру без приглашения, как будто чувствовал, что дома нет ни мамы, ни бабушки. Ворвался, прибрал свою верхнюю одежду на вешалки, спешным шагом скользнул в кухню, уселся за стол и выжидающе посмотрел на меня. — Ты че? — удивилась я, едва-едва начиная возвращаться в реальность из глубокого сна. — Тема такая, — повторил он. Щеки у него были красные, короткие волосы растрепались, а глаза светились энтузиазмом. Такой Артем мне почему-то понравился больше того, что пил всякую мерзость. — Владос договорился с одним чувачком, чтобы тот нам подогнал работенку. Ну и он короче на днях привезет тачку к Косте в гараж, и мы должны ее разобрать. — Тачка эта хоть нормальная? В смысле не угнанная? — поинтересовалась я с такой интонацией, словно бы несколько дней ждала какого-нибудь вот такого бестолкового, лишенного нагрузки разговора с не менее бестолковым парнем. — Да я не ебу, — махнул рукой он. — Нам сказали разобрать — будем разбирать, хули делать. — Сколько заплатят? — спросила я, чтобы поддержать разговор. — Вроде треху каждому. — Пиздец. — Согласен. Но бля, я нихуя нормальной работы не могу найти. Тут день-два попиздохался и треху получил. Заебись тема, ну. — Ну да, — согласилась я с видом знатока. — Не, ну за три тыщи я бы тоже не отказалась угнанную машину разбирать… — Да не угнанная она, бля! — рассердился Артем. — Иди нахуй, Бронь. Я же, бля, для тебя стараюсь. Я весело рассмеялась, закинув ногу на ногу: — Для меня?! — Ну, бля, — недовольно ответил Дроздов. — Буду тебя на свиданки таскать, ну типа такого. Хер знает, че вы, девки, любите… С Артемом было по-другому — свободнее. С ним не нужно было притворяться, играть какую-то роль, пытаться показаться умнее, интереснее, образованнее. Он и сам был открыт — именно таких людей называют «душа нараспашку». Вот он весь, передо мной, сидел и улыбался чуть кривыми, чуть желтоватыми зубами. Вот простота его мыслей давалась мне без труда и вот я поддерживала с ним какой-то глупый разговор. Живой человек, не механический, не хитросплетенный — обыкновеннейший. С таким человеком не думаешь ни о чем, просто плывешь на одной волне. Просто живешь одним днем и не строишь далеких планов. — Слушай, Тем… — сказала я, когда в голову закрались воспоминания того, как мы с ним занялись сексом, а затем — как мы откровенно говорили с Варей. — Я походу запуталась… — В смысле? — не понял он. Я долгим, внимательным взглядом всматривалась в его светлое, лишенное проблем с кожей лицо и пыталась понять, осудит ли он меня, если я признаюсь в своей влюбленности в Варю. Не просто в Варю — в девушку. — Да так, — сказала я. — Ерунда. Страх взял верх, обуял, сковал. Я представила, как меняется его лицо, как нотки презрения хорошо прослеживаются во взгляде. Непонимание, ужас, отрицание. Я ждала от него невозможного. Я и сама не могла принять себя, тогда почему это должен был сделать он? В голове вихрем вскружились воспоминания минувшего дня. Захлопнулась дверь за Варей — ушла. Я даже не думала о том, как она там справится с пьяным отцом и явится ли вообще домой или, испугавшись, будет спать где-нибудь на лавочке во дворе. Я сидела за столом, напротив меня находились две самые близкие мне женщины, в их глазах были разные эмоции: смирение — у бабушки, непонимание и ужас — у мамы. — Это ты нам так мстишь за что-то? — спросила мама, громко, тревожно всхлипнув. — За что? — удивилась я. Удивилась и ясным взором увидела в лице матери что-то новое, неизвестное до этого. Всё читалось на нем, этом уставшем лице: и боязнь общественного мнения, и прокручивание всех моментов из жизни, и укор в свою сторону. — Мама, я просто люблю Варю. Очень сильно люблю. С ней я чувствую себя живой! — Живой! — раздраженно передразнила она. Бабушка молчала, пытливо разглядывая нас, скандальных и раскаленных до предела. — У тебя всё хорошо! У тебя есть мы, я стараюсь обеспечить тебя всеми этими модными штуковинами, чтобы ты не чувствовала себя обделенной. Против чего ты протестуешь сейчас, объясни мне? — Это не протест, мама! — закричала я обреченно. — Я и сама недавно осознала, что мне нравятся девушки. Я ничего уже не понимаю, ничего. Можно подумать, я хочу быть униженной всеми! Да я бы никогда не влюбилась в девушку по своему желанию, понимаешь? Но это просто во мне сидит, ма. — Ну так влюбись в парня! — в ответ крикнула мама. Я вдруг поняла — это бесполезно. Она стояла на своем, она была уверена в своей правоте и всячески отвергала неудобные факты, которыми я ее закидывала. Некомфортно вот так уходить от устоявшихся правил. — Ты меня не слышишь… — слезы застыли в глазах, взгляд стал мутный-мутный. Я смотрела на свою маму, самую добрую и прекрасную женщину, которая вдруг увидела во мне едва ли не врага народа. Увидела во мне чужака, непохожего на нее. — Теперь я стала плохой дочерью, да?! Отошла от нормы, пошла своей дорогой и всё, стала уродом? Неужели для того, чтобы наладить отношения с обществом, нужно обязательно завести мужика и родить вонючих детей? Туман рассеялся. Я снова посмотрела на Артема, а он глядел на меня заинтересованно и немного обеспокоенно. — У тебя глаза на мокром месте… — неуверенно сообщил он. — Тём, а как ты относишься к гомосексуалам? — осторожно спросила я. Это был идеальный план. Что бы он ни ответил, я могла ловко выкрутиться. Артем сморщился. — Ну, это типа не по природе… — тихо ответил он, менее заинтересованно, чем говорил до этого. — Бог же создал мужчину и женщину, значит это правильно. Да и в жопу долбиться как-то фу. Я сосредоточенно кивнула, не подав виду, что меня задели его слова. — Это ты сам так решил или услышал от кого-то? — спросила я. — Не, ну я и сам так думаю, — еще нерешительнее сказал Артем. — Ну и батя в детстве говорил. Помню, мы смотрели кинчик американский. Там два мужика сосались и батя сказал: «Эти америкосы всех развращают. Скоро не останется нормальных мужиков — одни манерные». Реально кстати. Мы как-то с пацанами выловили какого-то педика с накрашенными ногтями. Вроде нормальный пацан, а ногти… Ну мы его отпиздили, и он после этого ногти не красил. Может даже бабу нашел. Я говорю, это всё хуйня. Не бывает такого. Они ж извращенцы все… Разве нормальный мужик захочет, чтоб ему хер в жопу толкали? Сердце тревожно застучало. Вот оно. Молодой парень нового поколения, выросший в обычной семье с родителями старой закалки. И таких же детей потом вырастит он сам. Вот что ожидало нас с Варей. Вся жизнь — сплошное скитание. Вся жизнь — сплошные прятки. Я этого очень боялась, сильнее всего на свете. — А че ты об этом спросила? — Да просто… — пожала плечами я. — Недавно статью прочитала, что нетрадиционные ориентации убрали из списка психических заболеваний… — Ну и зря, — недовольно выплюнул парень. Он припал губами к кружке с остывшим чаем. — Их вообще истребить надо, пидоров этих. Нет, разве я из этих? Подумаешь, поцеловалась с девушкой? Подумаешь, призналась ей в чувствах? Ерунда какая-то… Мысли обвились вокруг шеи, точно петля, впились в кожу до покраснения, до зуда. Захотелось выгнать Артема, ударить его чем-то тяжелым, признаться во всем и посмотреть на реакцию. Потом — первая тревожность миновала. Я сразу подумала о том, что, может быть, это и правда юношеская проба, попытка найти себя. Может, Варя мне была интересна как человек, а не как девушка? А я восприняла свою заинтересованность в ее личности слишком буквально… Всё вокруг кружилось и только ровное лицо Артема оставалось для меня четким, словно путеводный маяк — для моряков во время шторма. Я потянулась к нему через стол, а он застыл удивленно, всё еще держа кружку в воздухе. Его глаза расширились, во взгляде читалось непонимание и мне хотелось сказать ему, что я и сама себя не понимаю. — Ты че, Слав? — дрогнувшим голосом спросил он. Наши глаза были так близко, что все посторонние предметы размылились, стали просто фоном. Ну давай, давай! Я не понимала, какую цель преследую. Это была глупая, дурацкая попытка разбудить в себе тягу к парням. Я ждала, когда сердце екнет от предвкушения, когда по телу разольется волна приятного тепла, когда желание перевесит здравый смысл и мне захочется связать с этим человеком судьбу, сплести наши жизни в одуванчиковый венок. Но этого не происходило. — Я тут подумал… — тихо прошептал Артем своими вечно обветренными губами. — Может, нам начать встречаться? Ты мне пиздец как нравишься, Слав… И, не дожидаясь моего ответа (а должен ли он быть?), Артем потянулся ко мне, накрыл своими сухими губами мои чуть влажные. В этот момент я выпала из реальности, провалилась в бездну темноты и небытия. «Да разберись ты уже в себе!» — свирепело подсознание, вставало на дыбы от такой вопиющей глупости и наглости. А где-то там, в пустой квартирке, чуждой и трагично-молчаливой, наверняка сидела Варя…