A Cheating Odyssey

В жизни Леви были моменты, когда ему казалось, что перед глазами мелькают проблески будущего. Это случалось, когда он принимал монументальные решения, которые переворачивали ход его жизни. Первый раз это случилось, когда мама сказала ему выключить свет на крыльце, потому что Кенни не вернется. У Леви не было отца, и Кенни был единственным человеком, который хотя бы отдаленно напоминал отцовскую фигуру. Щелчок выключателя в ту ночь означал, что Леви закрыл главу «Юность Леви». Тогда ему пришлось повзрослеть. Выключить свет на крыльце означало нечто большее, чем просто убить надежду на то, что человек, которого он считал своим отцом, когда-нибудь вернется. Это означало, что теперь он должен был быть мужчиной в доме, должен был быть отцом и братом Фарлану, а позже и Изабель. Что ему придется обеспечивать маму так, как Кенни когда-то обеспечивал их обоих. Второй раз это произошло в день, когда он сидел в библиотеке, придумывая изощренную ложь, которая в конечном итоге помогла ему найти жену. Его профиль в приложении для эскорта не имел никакого сходства с реальным Леви. Даже на фотографии, которую он загрузил, сделанной с помощью дерьмовой веб-камеры терминала университетской библиотеки, была его голова, пересаженная на чье-то тело. Он не мог загрузить фотографию, на которой он был одет в поношенную футболку и пальто, которые носил со времен начальной школы. Когда он нажал «сохранить и отправить», он отдал свою жизнь во владение другому человеку. Он вспомнил, как думал, что это было наследство Кенни семье Аккерман. Они были выводком котят, брошенных в темном переулке рядом с мусорным контейнером, и Леви был добрым самаритянином, нашедшим им новые дома. Что ж, один из них найдет дом. И тот, кто это сделал, мог прокрасться обратно с крошками, украденными из миски с едой, предоставленной новым владельцем котенка. В обоих случаях он не ошибся. Он все еще был человеком из дома Кушель. Хотя домом это не назвать — скорее так, лачуга. И хотя его тень уже много лет не омрачала мамино крыльцо, он все равно отправлял домой все заработанные деньги, чтобы Фарлан и Изабель могли существовать на них. Это были решения, о которых Леви думал, что он пожалеет, но они оказались лучшими из всего, что он делал для себя и своих близких. Он никогда не будет сожалеть о том, что повзрослел слишком рано, чтобы его брат и сестра могли дольше оставаться детьми, не будет сожалеть о встрече с Петрой и женитьбе на ней, потому что она дала ему больше, чем жизнь на поверхности, в Элдии. Достоинство ее семьи было ее подарком, и, хотя это обошлось Леви ценой отказа от своей личности и свободы, он не мог отрицать, что она выполнила свою часть их сделки, особенно с учетом предстоящего интервью с иммиграционными агентами. Полуприкрытый взгляд Эрена теперь обещал мрачное будущее, полное вины; оно пряталось под блеском сиюминутного удовольствия. Кристально-бирюзовый оазис в глазах Эрена скрывал сирен, ожидающих удачного момента, чтобы затянуть его в обманчивые глубины. Прикосновение здесь, произнесенное шепотом слово там. Поцелуи и ласки, предназначенные для того, чтобы заманить ничего не подозревающего человека на корабль и окунуться в прохладную воду в жаркий летний день. Но человек может утонуть даже в мелководье, если другой будет держать его голову опущенной под воду достаточно долго, чтобы та заполнила его легкие. Леви и так долго держался. Он был иссушенным и пекущимся на неумолимом солнце человеком. Даже соленая вода была на вкус как нектар для того, кто умирал от жажды. И у Леви пересохло в горле. Ему нужно было это, чтобы жить, нужна была ложь, которая клубилась под безмятежной зеленью глаз Эрена; чтобы она просочилась в его горло и успокоила долгие годы одиночества. Решимость рухнула, но не с грохотом обваливающихся стен, а с беспомощным хныканьем человека, больше не желающего бороться за воздух в этих мутных водах. — Да, — прошептал Леви. Эрен моментально бросился вперед. Пару минут назад Леви думал, что желал близости, но его жажда не шла ни в какое сравнение с тем, как по ней изголодался Эрен. Он целовал Леви с пламенной жадностью, которая растопила весь холод, проникший в его кости от того, что он стоял на морозе внутри кабинки колеса обозрения, прикусывая губу, требуя и занимая доминирующую позицию. У Леви было мало опыта в интимных отношениях; не в сексе, а в интимности того, что тебя видят, знают. А поцелуи созданы для того, чтобы дать другому человеку узнать тебя, открыться и показать свою истинную сущность. Он всегда знал, что он гей, но никогда не разбирался с этим знанием достаточно долго, чтобы испытать неуклюжее приближение к экстазу, которое испытывают влюбленные. Любой предыдущий опыт был поверхностным: например, с одноклассниками из школы, которые делали ему минет взамен на выполнение каких-то домашних заданий. Поцелуи никогда по-настоящему не были частью этих обменов, даже тех, где он не продавал свое мастерство или душу за каплю внимания со стороны мужчин, которые, как он думал, хотят его. Сейчас, учитывая то рвение и страсть, с которой его целовал Эрен, в голове крутилась одна-единственная мысль. Он хочет меня. Осознание нахлынуло на него, как обжигающая вода, которую мог успокоить только ловкий язык Эрена, обвивающий и скользящий по его рту в искусном балете обольщения и страсти. Это было реально. Это происходило. Это был мужчина, желающий его: его рот, его тело, возможно, даже его личность. В какой-то момент напор Эрена смягчился, и дикий поцелуй превратился в сладкую, затяжную ласку теплых губ. Леви захныкал, сжимая руку, до этого спокойно лежащую на груди Эрена, в кулак, будто бы умоляя о поддержке. Он думал, что подкашивающиеся от возбуждения ноги в состоянии удержать его вес сейчас. — Я держу тебя, — пробормотал Эрен в перерывах между поцелуями, одной рукой проникая под свитер Леви и поглаживая его по спине. Леви казалось, что ладонь Эрена ощущалась клеймом на его разгоряченной коже. — Я держу тебя. — Пожалуйста, — мольба сорвалась с губ без его разрешения. Он не знал, о чем просил: то ли о том, чтобы Эрен отпустил его и вернул на утешительную дистанцию начальника и подчиненного. Может быть, он просто хотел, чтобы Эрен опустил его голову в воду и утопил, чтобы избавить его от меланхолии, которая была реальной жизнью за пределами кабинки из стекловолокна, подвешенной в ночном воздухе. — Тише, — прошептал Эрен, подталкивая Леви к краю кабинки, чтобы тот мог опереться на стеклянную стену для поддержки. Пальцами одной руки он расстегивал кожаный ремень, а второй параллельно возился с пуговицей на брюках. Когда Эрен запустил руку под нижнее белье и накрыл ей член, Леви судорожно выдохнул и не мог не покачивать бедрами, прося о большем. Последовавшие за этим быстрые, резкие толчки были предназначены для того, чтобы довести его до исступления в считанные минуты. — Ты такой горячий, — сказал Эрен, сжимая руку на его члене. — Все, Леви, это уже происходит. Отдай мне всего себя. — Эрен! — истерично выдохнул он, чуть ли не плача и отчаянно цепляясь за другого мужчину в поисках поддержки, избавления и надежды. В глубине его сознания тоненький голосок, все еще живущий в позолоченной клетке его жизни за пределами Утопии, блеял бесполезный рефрен «это неправильно! Это неправильно! Ты разрушаешь жизнь, которую с таким трудом строил, расплавляя нашу спасительную клетку!». Было уже поздно, когда Леви увидел блеск золота на пальце Эрена. Его обручальное кольцо было холодной противоположностью пламени его ладони, разжигающему огонь желания в Леви. Он открыл рот, чтобы позволить этому тонкому голосу в своей голове вернуть их обоих в чувство. Они были на публике: в другой стеклянной клетке, где любой мог посмотреть вверх или вниз и увидеть двух мужчин, предающихся запретному моменту плотского наслаждения, где, как они думали, их никто не мог видеть. — Эрен… Эрен! — он забыл, что существовали другие слова, кроме его имени. Но он понял. Казалось, он расшифровал каждую тональность голоса Леви, когда его язык скользнул в ухо Леви, заставляя его дрожать от двойного нападения. — Никто нас не увидит, — тягуче напевал Эрен. — Здесь темно. Никого это не волнует. Они все смотрят на вид на горизонт снаружи, — он издал тихий смешок. — Идиоты, все они — глупцы, лучший вид уже здесь: твое лицо в экстазе. — Но… запах секса, — протест Леви был вялым, пустым в его ушах, которые слышали только звуки скользящей ладони Эрена на своем члене. — Они почувствуют запах секса, когда мы спустимся вниз! — Тогда мне просто придется все проглотить, — сказал Эрен, падая на колени. Его рот был произведением искусства. Леви прислонился к стеклу, вскидывая руку ко рту, чтобы прикрыть раскрасневшееся лицо. Его бедра двигались сами по себе, толкаясь в горячий рот Эрена, его губы и этот проклятый язык, который прижимался к пульсирующей вене на члене. Пружина удовольствия затянулась еще сильнее, когда зубы едва заметно задели головку. Леви вскрикнул. Его руки зарылись в волосы Эрена, сжимая пряди темных волос, выбившиеся из прически. Эрен наклонил голову, провел языком по пульсирующей головке члена Леви, прежде чем снова взять целиком и проглотить, несмотря на рвотный рефлекс. Его горло сжалось вокруг головки, даря дополнительное ощущение, которое заставило пружину в животе Леви наконец сломаться. Время превратилось в блеск звезд, холодных на фоне черного моря в ночном небе снаружи. Они подмигивали Леви: безразличная, безжалостная ухмылка миллионов глаз дикого бога, наблюдающего, как Леви поджигает жизнь, которую он тщательно выстроил вокруг себя. Наслаждайся, пока можешь. Звезды были жестоки в своей бледной отстраненности, в своем осуждающем взгляде. Леви отвел глаза от панорамы Утопии и окружающего ее заснеженного пейзажа и позволил пламени поглотить себя, когда оно с ревом вырвалось из него. Звук, вылетевший из его горла, когда Эрен довел его до конца, был одновременно криком триумфа и рыданием нарастающего отчаяния. Он знал, что это значило. Не просто неосмотрительность, а грех, которым было его потакание. Удовольствие, которым грозило утопить его сейчас, было больше, чем его сперма на губах Эрена. Была причина, по которой он никогда не уделял сексу должного внимания и ограничивался простыми перепихами в студенчестве. Он знал, что это поработит его. Эхо звенящей птичьей клетки, захлопнувшейся над нежными бьющимися крыльями его измученной совести, уже звенело в его ушах в агонии оргазма. Эрен, отстранившись, чтобы вылизать его дочиста, щелкнул невидимым замком, закрывая клетку. Нежные руки, заправляющие его член обратно в нижнее белье и поправляющие брюки; руки, буквально отдирающие его от стеклянной стены кабинки, чтобы прижать к себе и прошептать успокаивающие слова, чтобы развеять его страх привязанности и открытости, выбросили этот ключ. Как бы сильно его не пугала мысль о том, что Петра или жена Эрена могут обнаружить преступление, совершенное ими, он знал, что будет искать этой близости снова, снова и снова, пока это не поглотит его полностью. Это было будущее, скрывающееся за обманчиво нежными глазами Эрена. — Никто не видел, Леви, — сказал Эрен, наклоняя его подбородок, чтобы заставить его посмотреть на него снизу вверх. — Никто не узнает. В полумраке, освещенный только усыпанным блестками ночным небом, Эрен выглядел не как бронзовый бог, а скорее как демон, вырисовывающийся силуэтом на фоне ночи, ужасающий своей неземной красотой. Он придвинулся ближе, запечатлев нежный поцелуй на губах Леви в молчаливом обещании большего. Леви облизнул губы, ощутив горечь своего недавнего удовольствия. — Но ты не… — Позже, — мрачно пообещал Эрен. — У нас целая ночь, чтобы я мог насладиться тобой. Ты невероятен, когда кончаешь. Чертовски великолепен. Он не мог сдержать румянца, окрасившего его щеки. Эрен сделал ему много комплиментов за те две недели, что они были знакомы и работали друг с другом. Поскольку Леви сначала был ему безразличен, каждый из этих комплиментов неизменно заставлял его сиять, хотя он изо всех сил старался не привлекать к себе внимания. Эрен хвалил его за то, как он выглядел, как работал и заставлял его сердце трепетать. Когда кабинка вернулась в исходную точку на краю обрыва, Эрену пришлось помочь ему выбраться с колеса обозрения, потому что ноги Леви все еще дрожали от пьянящего оргазма. Эрен отвез его обратно в отель на заднем сиденье такси. Они едва могли оторвать друг от друга руки, прикасаясь и лаская друг друга, обмениваясь тайными улыбками, на что водитель такси вздыхал и хмыкнул, когда они наконец остановились на подъездной дорожке отеля. Леви засунул руки в карманы пальто, чтобы коридорный, встречающий на входе в отель, даже бровью не повел, увидев, что Эрен стоит слишком близко. Слишком близко для двух мужчин, которые должны были быть в рабочей поездке. Эрен одарил мужчину волчьей ухмылкой, от которой коридорный тяжело вздохнул, прежде чем отвернуться. Он набросился на Леви сразу, как только за ними закрылась дверь гостиничного номера. — Блять, ты такой горячий, — прошипел Эрен ему на ухо, затем прикусил мочку, одновременно снимая с Леви пальто, свитер и перчатки. Он оказался обнажен еще до того, как его спина коснулась кровати. Эрен снял с него брюки с трусами и затолкал его в одеяло, прежде чем подползти и нависнуть над ним на четвереньках. Порочная улыбка, появившаяся на его губах, обещала еще больше того запретного плотского наслаждения, которым он угостил Леви на ярмарочной площади. Леви приподнялся на локтях, чтобы поцеловать Эрена. Он ничего не мог с собой поделать. Член снова был тверд и истекал смазкой, когда Эрен дразнил его, целуя в щеки, веки и лоб. — Прекрати, — пожаловался Леви, хватая Эрена за лацканы пальто. Он все еще был полностью одет, и Леви чувствовал, что Эрен играет с ним, как хищник играет со своей добычей, прежде чем проглотить несчастное существо. Эрен прикусил его нижнюю губу, затем потерся носом о подбородок. Его щетина покалывала кожу Леви самым чувственным образом, и это заставило его запрокинуть шею назад, предоставляя Эрену больший доступ к нежной коже. — Эрен… — Я ничего не делаю, — поддразнивающе пробормотал Эрен. Леви усмехнулся. Именно в этом и заключалась проблема. Он хотел, чтобы руки Эрена исследовали его тело, хотел почувствовать его обнаженную кожу и чтобы Эрен поглотил его здесь и сейчас, где больше не было любопытных глаз, которые могли бы наблюдать за их неосторожностью. Но он также не хотел казаться нуждающимся. Эрен сказал, что хочет его. Леви просто… Ему просто нужно было набраться терпения, пока Эрен наиграется и будет готов трахнуть его. — А-ах! — выдохнул он, выгибая спину, когда губы и язык Эрена скользнули вниз по его шее, чтобы прикусить ключицу. Жар вспыхнул там, где Эрен задел его зубами, прежде чем зализать укус, как будто бы извиняясь. — Тебе нравится? — поддразнил Эрен, а затем погрузил язык во впадинку у основания его шеи. Улыбка медленно растеклась по его восхитительным губам, а полуприкрытые глаза потемнели от желания. Леви покачал головой. Речевой аппарат подводил его, когда тело реагировало так, как Леви никогда себе не позволял. Смущало то, как быстро Эрен справлялся с соблазнением. Желание клокотало у него в горле, спускалось вниз по груди, выбивая воздух. Он раздвинул согнутые колени, еще больше раскрываясь под пристальным взглядом Эрена. Леви остро ощущал прикосновения жесткой ткани пальто и джинсов на своей разгоряченной коже; казалось, ничто не могло успокоить огонь, пульсирующий в его венах, кроме грубовато-сладкого поглаживания ладони Эрена. — Сними свою одежду, — настаивал Леви, затаив дыхание, когда Эрен поднял одну руку и подразнил пальцем его левый сосок. Чувствительный бугорок затвердел и заострился. Эрен издал довольный смешок, прежде чем наклонился, чтобы лизнуть то место, которого коснулся пальцем. Леви застонал и выгнулся вперед, и Эрен сжалился над ним, вцепился в его сосок, жадно посасывая. Влажные губы двигались в унисон с зубами и языком, разжигая пламя, опаляющее нервные окончания Леви. Другой рукой Эрен ущипнул второй сосок, и Леви выгнулся дугой на кровати. Его член стоял так, что малейшее прикосновение могло привести к разрядке. Он почувствовал напряжение в животе, которое скрутило его и пробудило еще одну острую потребность, которая не будет утолена до тех пор, пока твердый член не будет толкаться в него. Он отчаянно хотел, чтобы его трахнули. — Пожалуйста, — захныкал он, чувствуя, что Эрен дразнит его, специально не дотрагиваясь там, где Леви больше всего было нужно. — Тише, — сказал Эрен, снова кусая сосок. — Я собираюсь поклоняться тебе всю ночь, потому что ты, блять, заслуживаешь этого. Леви не согласился, откинув голову назад и извиваясь в поисках большего контакта. Его член был таким твердым и истекал так, что было больно. — Боже, когда в последний раз к тебе так прикасались? — спросил Эрен. Его голос звучал приглушенно, хрипло от желания. Он отстранился и сбросил с себя пальто, прежде чем снова наброситься на Леви, поиграть со сверхчувствительными сосками, заставить его стонать от сводящей с ума ласки. Он чувствовал, как Эрен медленно, методично лишает его хваленого контроля, которым он всегда гордился, когда еще одно животное рычание вырвалось из его горла из-за укуса в грудь, рядом с тем местом, где его сосок жаждал еще одной изысканной пытки. — Посмотри на себя. Ты изнываешь от желания, а я еще даже ничего не сделал. — Так сделай же что-нибудь! — воскликнул Леви, хватая лицо Эрена и наклоняясь для небрежного поцелуя, в котором было больше стука зубов о зубы, чем предыдущего чувственного скольжения губ и языка. — Я хочу… Я хочу, чтобы ты… — Да? — подсказал Эрен, потираясь щетинистой щекой о разгоряченную, изогнутую шею Леви. — Чего ты хочешь, Леви? — Бля… — он оборвал ругательство, зажмурив глаза, когда Эрен снова начал ласкать грудь и соски. Его бедра предали его, сотрясаясь в пустом пространстве между их телами там, где он больше всего нуждался в этом внимании. Он был таким твердым. Он хотел кончить, он хотел, чтобы его трахнули, так сильно хотел быть наполненным чем-то большим, чем недостаточное давление, которое его собственные пальцы могли бы оказать на него. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, чего ты хочешь, Леви, — сказал Эрен гипнотизирующим тоном, удерживая бедра Леви, прежде чем наклониться, чтобы прикусить ниже, спускаясь укусами к дрожащим мышцам пресса Леви. — Скажи мне, чего ты хочешь. Я дам тебе именно то, что тебе нужно. — Я хочу, чтобы ты… — его дыхание вырывалось резкими, отрывистыми выдохами, соответствуя учащенному пульсу и грохоту его сердца в горле. — Я хочу, чтобы ты… Эрен, пожалуйста! Эрен мрачно усмехнулся. — Ты знаешь, как умолять, но не знаешь, как сказать мне, чего ты хочешь. Давай, Леви. Ты довольно красноречивый парень. Ты знаешь, чего ты хочешь. Скажи это. — Трахни меня! — закричал он, когда весь здравый смысл, наконец, вылетел из его одурманенного похотью мозга. Его так давно не трахали. Теперь не имело значения, что его контроль лопнул, что он не мог держать в узде то, как его тело реагировало на Эрена, то, как каждый его мускул дрожал в такт мелодии, которую Эрен играл на его перегретой коже. Плотина его контроля, наконец, прорвалась, и теперь он выплеснулся бесстыдно и требовательно, стремительной волной унижения, которую Леви, казалось, не мог удержать на языке. — Пожалуйста, трахни меня! Мне это нужно! Мне нужно… — Тише-тише. Для этого еще достаточно времени. Мы сделаем все, что ты захочешь, — успокаивающе пообещал Эрен. Эрен снова поцеловал его, и теперь губы были нежными, хотя Леви нуждался в том, чтобы поцелуй был куда более агрессивным. Он был за пределами разума, за пределами потребности в нежности. Его яйца были так напряжены, что он мог чувствовать их равномерное биение в паху. Его член был влажным и нуждался во внимании, а дырочка сжималась вокруг пустоты. — Пожалуйста, Эрен. Ты нужен мне внутри меня. Пожалуйста… — Я держу тебя, — сказал Эрен те же самые слова, которые он сказал Леви, когда тот чуть не рухнул от его поцелуя на колесе обозрения. — Я держу тебя, Леви. Позволь мне. Тогда Эрен отстранился, и затуманенный желанием мозг Леви воспринял это как отказ после того, как Эрен только что пообещал, что даст ему то, в чем он нуждаеся. Зарождающийся крик вырвался из его груди, и он приподнялся, чтобы схватить Эрена обратно и толкнуть его туда, где он был нужен. Но Эрен нежно улыбнулся, когда толкнул Леви обратно на кровать, быстро стянул с себя рубашку и расстегнул ремень с молнией на джинсах. Слюна заполнила рот Леви, когда его внезапно охватило желание взять в рот член, который из нижнего белья Эрена оказался в его руках. Эрен был крупнее. Нет, это мягко сказано. Член Леви был в лучшем случае средней длины, и в тех немногих случаях, когда он занимал верхнюю роль во время секса, он был совершенно уверен, что не доставил своему партнеру удовлетворения. Эрен был идеален. Член был, как и все остальное в нем, произведением чудовищного, потрясающего искусства. Двадцать, может быть, двадцать два сантиметра, как показалось Леви на первый взгляд. Он был не обрезан, в отличие от всех тех, что Леви пришлось увидеть во времена своей безрадостной юности в Подземном Городе, когда секс был его единственной отрадой. Крайняя плоть обнажала блестящую каплями смазки головку, лобок был аккуратно пострижен и к пупку тянулась тонкая линия темных волос. Леви не мог не хотеть потереться кончиком носа о нее, а затем заткнуть собственное горло размером этого ствола. Он сел, потому что Эрен двигался недостаточно быстро, чтобы удовлетворить его желание, и схватил того за бедро. Ладони Леви были в разы меньше и не могли обхватить даже одну ягодицу, но он все равно сжал напряженные ягодичные мышцы, когда приблизился к его члену, и поднял взгляд, чтобы посмотреть на мрачное лицо Эрена, застывшего в ожидании. — Можешь попробовать на вкус, — сказал Эрен, ухмыляясь. Леви не нужно просить дважды; он высунул язык изо рта, чтобы прижать его к головке члена Эрена, впитывая солоноватую горечь смазки. Как и во всем остальном, что касалось секса, прошли годы с тех пор, как Леви делал кому-либо минет. Теперь он начал переживать, что все, что он мог предложить Эрену, может оказаться несоразмерным обменом на умопомрачительный оргазм, который тот подарил ему в стеклянной кабинке «Большого Брата». Подавшись вперед, он прижал губы к зубам, втягивая головку члена в рот. Его язык щелкнул и закружился вокруг гладкой головки, дразня еще больше. Эрен закатил глаза, а голову наклонил вперед, когда схватил голову Леви по бокам, потирая пальцами выбритый затылок. — Блять, ты так хорош. Леви не мог удержаться от того, чтобы начать геройствовать, вбирая в рот еще больше. Его язык прижимался и обвивался вокруг ствола, на ощупь находя вену, вонзаясь в нее, чем заставлял Эрена шипеть и подаваться бедрами вперед. Он подавился, из-за чего отстранился и вытер слюну, стекающую с губ. Черт, это было тяжко. Он никогда не отсасывал никому с таким размером, как у Эрена, и боялся, что не сможет взять также глубоко, как брал Эрен часом ранее. Он сжал член у основания и снова открыл рот. На этот раз он расслабил горло, готовый к толчку бедрами. Головка члена Эрена ударилась о заднюю стенку его горла, тем самым заставив слезам скопиться в уголках глаз Леви. Все, что он не мог поместить в рот, он сжимал ладонью, когда начинал двигаться вверх и вниз по члену Эрена. Когда он прикрыл глаза, сознание сузилось до одного-единственного ощущения обтянутой шелком плоти у него во рту, рук Эрена, запутавшихся в его волосах, резких движений бедер, когда он трахал рот Леви. Его дырочка дрогнула и поджалась, и он потерся о ткань одеяла, запятнав его смазкой, отчаянно желая что-то предпринять, но не желая выпускать член из своего рта. Его собственный член продолжал течь и подрагивать между ног. Его никогда так не возбуждал акт ублажения другого мужчины своим ртом, а особенно то, как Эрен задавал темп, с которым Леви сосал. Возможно, это как-то связано с тем, что у него отняли какой-либо контроль, так что он существовал только для того, чтобы доставлять удовольствие человеку перед ним. И Эрен так щедро вознаграждал его. Он тихо шипел и урчал, восхваляя то, каким горячим, каким влажным, каким тугим было горло Леви, как он выглядел, словно был создан для поклонения члену Эрена, как он хотел просто трахать Леви в рот, пока тот не кончит, и как он хотел делать это снова и снова. Леви впитывал каждое слово как губка. Его предыдущий опыт не принес ему понимания, что именно ему нравилось в постели. Секс всегда был формальным: дрочка в школьной библиотеке в качестве оплаты за то, что Леви писал рефераты для одноклассников, которые даже не были геями, но у которых не было денег, чтобы заплатить ему за помощь. Или перепихи у грязной стены в подземном переулке, рядом с вонючими мусорными баками в тех редких случаях, когда Леви тайком выбирался из тесного дома, где мама ожидала, что он будет заботиться о Фарлане и Изабель. Он дорожил воспоминаниями о каждом разе, потому что после того, как он встретил Петру, возможности заниматься сексом больше не было. Тем не менее, каждый из его предыдущих опытов бледнел в сравнении с бушующей преисподней, в которую он погрузился из-за желания Эрена. Он был всепоглощающим. Демон в темной ночи, черные крылья которого заслоняют луну и звезды, заглушают все чувства и рациональность в Леви, пока он не стал не более чем дыркой, которую нужно заполнить, и ртом, который нужно трахнуть. — Блять, достаточно, — прохрипел Эрен, дергая его за волосы и стаскивая с члена. — Я кончу тебе в глотку как-нибудь в другой раз, когда тебя не будет трясти от желания ощутить член в заднице. Леви резко распахнул глаза — он даже не заметил, что снова закрыл их, когда снова оказался на спине. Эрен поерзал на кровати, потянувшись за чем-то на прикроватном столике. Леви услышал щелчок пластика и понял, что Эрен держал смазку и презервативы на своей стороне кровати так, что Леви даже не заметил. Эрен нанес смазку на пальцы, разогревая ее и дьявольски ухмыляясь, когда Леви только ошеломленно уставился на него. — Давай посмотрим, насколько у тебя тугая и подготовленная сладкая задница. Я мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя возле лифта в Тросте. Леви покраснел, удовольствие от комплимента растеклось теплом по его спине. Он раздвинул ноги, чтобы Эрен устроился между ними, покраснев еще сильнее, когда Эрен наклонился, чтобы посмотреть. Его стоящий колом член истекал смазкой на живот, образуя липкий беспорядок на подрагивающих мышцах пресса. Улыбка Эрена стала еще шире, и его темные глаза оценивающе оглядели Леви. — Пожалуйста, — произнес Леви, и ему хотелось, чтобы слово прозвучало приглашающе, но почему-то вышло крайне нуждающимся. Он ничего не мог поделать с тем, как его руки автоматически сложились под коленями и подтянулись вверх, еще больше открывая себя для пристального взгляда Эрена. — Черт, ты прекрасен даже там, — выдохнул Эрен. — Никогда не думал, что скажу такое мужчине, который бреет свою задницу. Мне всегда нравилось естественное состояние волос, растущих там, где им положено расти. Леви не стал упоминать, что у него в принципе растет мало волос на теле, возможно, из-за генетики. Мама всегда говорила, что отец Леви был исключительно гладким человеком, и Леви, конечно же, не смог отрастить даже небольшую щетину. Волосы на теле были хуже, а может, и лучше. Было бы странно иметь ковер из черных волос на бледной коже его предплечий, груди и ног. — Скорее, — умолял Леви, двигая бедрами, пока Эрен не схватил подушки и не засунул их ему под поясницу, чтобы ему было удобнее. Его любовник не заставил ждать дольше и провел скользким пальцем вниз по яйцам, на мгновение надавив на промежность, чтобы заставить его извиваться, прежде чем сладко потереться о подергивающуюся складку отверстия. Сдавленный стон вырвался из него, когда палец погрузился внутрь, сначала осторожно, а затем более уверенно. Он медленно ввинчивался в его дырочку, все еще немного растянутую после того, как Леви трахал себя пальцами во время утреннего душа. Эрен одобрительно хмыкнул, быстро добавив второй палец, когда понял, что Леви почти не нуждается в подготовке. Два пальца ножницами изогнулись в стороны, и он задрожал от вызванного этим пьянящего ощущения. Костяшки пальцев Эрена касались краев при каждом толчке пальцев, добавляя восхитительную стимуляцию, несмотря на то, что все это время он игнорировал истекающий член Леви. — Такой отзывчивый, — сказал Эрен. — Ты вообще реален? Я чувствую себя так, словно трахаюсь с девственником, а я еще даже не в тебе. Леви ответил тяжелым дыханием и сдавленным стоном, когда Эрен наткнулся пальцами на простату: — Эрен, пожалуйста! Он не послушал и добавил третий палец, прижимая другую руку к нижней части живота Леви, чтобы предотвратить надвигающуюся разрядку, отчетливо проявляющуюся в покачивании его члена. — Детка, поверь мне, ты не захочешь, чтобы я трахнул тебя, не подготовив должным образом. Мне не нравится заставлять моих партнеров истекать кровью. Конечно, не учитывая случаев, когда я их кусаю. Леви выгнул шею назад, умоляя, чтобы его укусили. Эрен подчинился ему, впившись зубами в то место, где бился пульс. Сочетание боли от укуса и мучительного удовольствия от того, что Эрен неоднократно задевал его простату пальцами, пока костяшки касались его промежности, стало губительным. Он цеплялся за последние оборванные нити своего контроля, был измотан и абсолютно разбит прелюдией, похвалами, вкусом члена Эрена, который остался на языке. Вскрикнув, он выгнул спину навстречу Эрену, а бедра беспомощно задвигались под пальцами. Его яйца напряглись сильнее, чем он мог выдержать, и член единожды дернулся на животе, прежде чем выстрелил горячей спермой, которая забрызгала его живот и грудь, немного попав на подбородок Эрена. Он восторженно засмеялся, когда Леви всхлипнул, вцепившись руками в волосы Эрена, прижимая его к себе, пока он напрягался во время оргазма, прежде чем рухнуть, как желе, на матрас. — Черт, — сказал Эрен, вытаскивая пальцы и оставляя Леви пустым. — Это было очень горячо. Но не думай, что я закончил с тобой. Леви едва понимал. Он все еще находился в невменяемом после оргазма состоянии, и мурашки пробегали по его нервным окончаниям, просачиваясь вместе с охлаждающим потом из его разгоряченных пор. Он никогда не кончал без рук, даже когда трогал себя сам, и уж точно не с кем-либо из безликих партнеров в его прошлом. Это было утомительно, и он ничего так не хотел, как растаять на простынях и позволить сознанию исчезнуть. Но Эрен задрал его ноги вверх, прижимая головку своего члена к отверстию Леви. Теперь, когда он был прижат к его дырочке, то казался намного больше, и независимо от того, насколько Эрен подготовил его, три пальца были ничем по сравнению с обхватом члена. Он позволил Эрену расположить себя так, как тому было удобно. Но даже его ожидание неизбежного не помогло ему справиться с необъятностью члена Эрена, когда он вошел в него одним жестоким толчком, заставив почувствовать, что его внутренности нуждаются в перестройке, чтобы вместить длину и толщину в себя. — Боже, ты такой горячий, — простонал Эрен, когда Леви тяжело задышал ему в плечо. Он не стал ждать, пока Леви привыкнет, возможно, в конце концов тоже поглощенный своим собственным разгорающимся желанием. Темп, который он задал, был жестким и изнурительным. Леви застонал от удовольствия, граничащего с болью от перевозбуждения, когда член Эрена снова и снова проходился по простате. И, невероятно, но он почувствовал, как его опавший было член отвечает на этот натиск. Эрен хмыкнул, маневрируя рукой между их телами, чтобы обхватить вялый член Леви и довести его до эрекции в третий раз, которая разорвала зазубренную нить боли-удовольствия через еще раз свернувшееся кольцом желание в его животе. — Давай, Леви, — сказал Эрен, поглаживая его член в ритме, который соответствовал ударам бедер о задницу. — Ты точно сможешь кончить в третий раз. — Я не могу… Не могу… Эрен! — он вскрикнул и забился в оргазме, который прокатился по его чрезмерно стимулированному телу. После этого сознание окончательно поплыло. Он не был уверен, продолжает ли Эрен двигать рукой по его члену; лишь смутно осознавал, что Эрен продолжает втрахивать его в кровать. Эрен потерял ритм своих толчков, погружаясь в собственное наслаждение. Первобытное звериное рычание эхом отдавались в ушах, когда он позволил Эрену использовать себя, чтобы достигнуть кульминации. Его мышцы напрягались, когда он изо всех сил пытался забраться так глубоко в Леви, как только могла позволить длина. Смазка и сперма потекли из Леви, когда Эрен, наконец, кончил. А затем он рухнул на Леви, отчаянно пытаясь отдышаться. — Блять. Блять, ты потрясающий. Член Леви дернулся от похвалы, последняя капля спермы выступила из щелочки. Он не мог пошевелиться. Эрен совершенно добил его. Тепло дыхания Эрена на его ключице было единственным, что привязывало его к реальности. Он задавался вопросом, в какой момент этот толчок с обрыва приведет его избитым, сломленным и искалеченным на твердую землю. Он не думал, что хочет знать ответ, поэтому закрыл глаза и позволил сладковатому одеялу из запаха секса, кедра и Эрена убаюкать себя.