A Cheating Odyssey

Эрен спал, когда Леви проснулся после полуночи. Эрен вытер с него сперму и смазку после того, как он заснул, хотя и не так тщательно, как Леви сделал бы сам: он все еще чувствовал липкость на теле. Когда он сел, часть этой застывшей жидкости вытекла из него, стекая по бедрам и пачкая белое постельное белье. Он пошатнулся на коленях, которые тряслись от чувства выжатости, которое, несомненно, было результатом нескольких оргазмов. В паху тянуло из-за ощущения пустоты в яйцах, а задница болела от того, насколько жесткими были последние несколько толчков Эрена. Он даже не ожидал, что член сможет встать снова, когда Эрен раздел его, как только они оказались в гостиничном номере. Леви уже не был юношей; по крайней мере, не таким молодым, как Эрен. Он объяснял уровень своего либидо тем фактом, что больше пяти лет к нему не прикасались руки другого мужчины. Он так жаждал контакта — любого рода контакта — что был уверен, что мог бы кончить даже от того, что Эрен просто держал его и не делал ничего сексуального. Спотыкаясь, он добрался до ванной, заперся там и осмотрел себя в ярком желтом освещении. Эрен оставил множество отметин по всей шее, плечам и груди Леви. След от укуса сбоку на его шее, прямо над веной, виднелся особенно отчетливо. Кожа вокруг была пурпурно-синюшной и болезненной на месте углублений от зубов, где Эрен порвал кожу и пустил кровь. След был оставлен слишком высоко, чтобы спрятать его за воротником рубашек на пуговицах. Леви повезло, что он не забыл захватить свитера с высоким воротом. Когда они вернутся в Трост, ему придется носить шарфы, чтобы прикрыться, пока метки не исчезнут. Эта отметка могла оставить шрам, но не было особенно заметно, что он был от укуса. Он всегда мог оправдаться, сказав, что это порез от бритья. Только Петра знала, что Леви не приходилось бриться так часто, как любому другому мужчине, но она была не самой наблюдательной из людей. Блять. Петра. Леви уставился на себя, трогая другие отметины, оставленные Эреном на его ключицах, на груди рядом с левым соском, на животе у пупка. Его обручальное кольцо сверкнуло на свету, когда он неспеша пробежался пальцами по коже. Петра, скорее всего, не заметила бы ни одну из меток, поскольку она никогда не смотрела на Леви достаточно долго, чтобы заметить в нем какие-либо изменения, если только они не были радикальными. Петра знала, что Леви был человеком привычки, поэтому было необходимо, чтобы он соблюдал свой распорядок дня, когда вернется. Он все равно думал, что мало что изменится. Эрен был его коллегой, так что, конечно, они будут видеться в офисе. Он задался вопросом, будут ли они продолжать так видеться после возвращения или сегодняшний вечер был разовым. Слова Эрена, сказанные ему на ярмарке, то, как твердо он держал Леви, то, как он обернул его шарфом, то, как он дал ему свои перчатки, когда заметил, что ему холодно… Леви подумал, что Эрен, возможно, испытывает к нему то же влечение, что и он. Однако он не мог понять, почему так случилось. Эрен был молод, красив, общителен и пользовался всеобщим вниманием. Там, в Тросте, его ждала прекрасная жена, друзья и впереди была яркая жизнь. Леви же… неужели он все испортил? Эрен был его подчиненным. Леви имел большую власть над работой Эрена в банке. Связь, подобная той, в которую они вступили сейчас, была почти такой же плохой, если не хуже, чем то, что сделала Гретчен год назад, когда переспала с оператором сервера во время проверки центра обработки данных. Конечно, Гретчен скомпрометировала рецензию, из-за чего Леви, Эрду и Гюнтеру пришлось повозиться, чтобы все переделать. В конечном счете, между ней и тем оператором сервера не было ничего, кроме того факта, что она была в командировке на рабочем задании, когда они переспали. Эрен постоянно будет работать под началом Леви, пока не перейдет в группу Моблита, как только его команда вернется из Митраса. Между ними была динамика, которую нельзя было отрицать, и если бы стало известно, что они переспали друг с другом во время их первой командировки… Леви сглотнул, снова уставившись на блеск своего кольца. Слишком многое могло бы пойти прахом, если их неосмотрительность когда-нибудь обнаружится. Предполагая, что Эрен хотел остаться в аудите, ему все равно пришлось бы перевестись, потому что личные отношения в рядах, особенно между менеджером и подчиненным, просто неэтичны. Леви может получить выговор от отдела кадров. Он был начальником. Он должен был знать, что делает, должен был лучше знать правила, политику, связанную с сексом на рабочем месте. Хуже того, если станет известно, что они переспали друг с другом, дойдет ли эта новость до их супруг? Леви хотел думать, что Петре, возможно, будет все равно. Она очень ясно дала понять, что их брачная жизнь разделена на индивидуальную. Они расписались в качестве сделки. Леви создавал видимость любящего мужа, чтобы Петра могла предаваться своим диким, девичьим полетам фантазии. Может быть, у нее были свои собственные отношения. Может быть, она держала их в секрете, чтобы Леви их не обнаружил. Возможно. Петра была милой женщиной, жизнерадостной и общительной, и вдобавок умной. Леви не знал, ухаживали ли за ней другие мужчины. Может быть, она была похожа на Леви. Может быть, она «купила» себе мужа, чтобы держать на расстоянии родителей, пока развлекается с другими женщинами там, где посторонние глаза этого не увидят. Он не знал. Лучшее, на что он мог надеяться, так это на то, что Петра простит его за слабость, за то, что он не смог обуздать свое сводящее с ума влечение к Эрену. С другой же стороны была жена Эрена. Насколько он знал, их пара выглядела совершенно счастливой. А вот и Леви, распутник, переманивающий Эрена подальше от его счастливого брака. Он не был уверен, было ли это нарочно. Он делал все возможное, чтобы поддерживать с ним исключительно профессиональные отношения все время, пока они были в Утопии, не так ли? Будет ли тот факт, что Эрен был тем, кто приставал к нему, иметь значение для жены Эрена, если она узнает? Вероятно, это не имело бы значения для бедной женщины. Все, что она увидит — это распад брака, и Леви был в эпицентре. Если жена Эрена узнает, если Петра узнает… что, если все это выльется во что-то большее, чем просто двое мужчин, предающихся запретному влечению? Будут ли вмешиваться иммиграционные власти? Черт возьми, что, если это уничтожит все шансы Леви на получение того мифического гражданства, которое позволило бы ему вывезти свою семью из Подземного города? Это было слишком сложно. Он не мог допустить, чтобы что-то настолько тривиальное, как тот факт, что он не мог держать член в штанах, поставило под угрозу шансы его семьи выбраться из подземелья. Фарлан сейчас учится в университете. В конце концов он закончит учебу, и ему понадобятся средства, чтобы чего-то добиться. Такого у Леви никогда не было до Петры. И он не хотел, чтобы Фарлан сделал и половину того, что ему пришлось, чтобы достичь того, чего он достиг. Леви не хотел, чтобы его брату пришлось делать то же самое. Потом были Изабель и мама. Его мать нуждалась в медицинской помощи, а Изабель нуждалась в солнце. Ни одна из них не получит ничего из этого, если Леви продолжит идти по этой скользкой дорожке, вымощенной алмазами, которые резали его стопы, оставляя повсюду кровавый след. Если станет известно, что он изменял своей жене, родители Петры без колебаний отправят его обратно в Подземный город. Они сделают так, чтобы он никогда не смог вернуться, и ни он, ни даже Петра ничего не смогут с этим поделать. Нет, это было опасно, как он и сказал Эрену. Он не мог... не мог. Он долго смотрел на себя. Секс каким-то образом придал ему румянец, который оттенял бледность его чрезвычайно белой кожи. С растрепанными волосами, раскрасневшимся лицом и множеством синяков, усеявших его обнаженное тело, он выглядел совершенно развратным. Впервые, после стольких лет, в течение которых он выглядел как призрак самого себя, он выглядел человеком. Но это не стоило тех последствий, с которыми столкнулась бы его семья, если бы его и Эрена обнаружили. Он отвернулся от зеркала и зашел в душевую кабинку, чтобы смыть следы. Нет. Это… то, что зарождалось между ним и Эреном, нужно было пресечь, пока оно не превратилось во что-то, что он не мог контролировать. Он поговорит с Эреном утром. Это была ошибка, неосторожность со стороны Леви. Он был слаб, когда Эрен спросил, может ли он поцеловать его. Он не мог поверить, что кто-то такой молодой и красивый мог хотеть кого-то вроде него, и он позволил себе безрассудно плыть по течению, которое вылилось в последовавшую связь между ними. Больше этого не случится.

***

Он убедился, что был полностью одет: не только в пижаму, но и в толстый махровый халат, предоставленный отелем, чтобы скрыть следы на его теле, и поэтому он не дрожал, когда в комнате стало прохладнее. Он не хотел признаваться самому себе, что решимость, которую он выработал, размышляя о последствиях того, что он и Эрен изменяют своим супругам, может быть просто мечтой с его стороны. Присутствие Эрена затронуло какую-то первобытную часть мозга, и когда его глаза сверкнули, обратившись на Леви, он, казалось, не мог контролировать себя рядом с ним. Теперь, когда его желания были удовлетворены, а мозг снова мог мыслить рационально, ему нужна была укрепляющая уверенность в том, что его решимость не рухнет, если Эрен хотя бы откроет рот или улыбнется ему. На самом деле было унизительно то, как легко он сдался. Леви знал, что он не был шибко привлекательным мужчиной: ему было тридцать, он был женат, и он не подходил под описание того, что большинство элдийцев считали привлекательным. Он был невысоким, с острыми чертами и постоянным скучающим выражением лица, и жил такой скучной жизнью, что осознание этого давило даже на него. Когда Эрен посмотрел на него, он не мог поверить, что кто-то вроде него может быть заинтересован в ком-то вроде Леви. Возможно, это и было его погибелью, помимо беспомощного животного влечения, которое он испытывал к Эрену. Если он не мог остановить себя от того, чтобы поддаться на ухаживания Эрена, он мог, по крайней мере, не согласиться на секс. Не то чтобы его тело было готово к большему, но он не хотел недооценивать влияние Эрена на него. Леви никогда не считал, что имеет высокое либидо. Конечно, он нуждался в сексе, как и любой человек. Он никогда активно не искал этого, даже до Петры. И каждая из предыдущих связей была незапоминающейся. Ничего такого, что он хотел бы повторить, только не с теми же мужчинами. Но с Эреном — он не мог поверить, что кончил три раза, а может быть, даже четыре, только от того, что Эрен назвал его красивым. Все сводилось к привлекательности Эрена. Леви был так отчаянно возбужден всем, что делал Эрен, что сходил с ума от каждого прикосновения этого человека. Он был удивлен, обнаружив пустую кровать, когда вышел из ванной. На один миг Леви отчаялся, что он был таким разочаровывающим придурком, что Эрен сбежал, как только Леви повернулся к нему спиной. И, возможно, так оно и было. В конце концов, что мешало ему уйти, попросить персонал отеля забронировать ему другой номер? Может быть, он на самом деле не интересовался Леви; может быть, он просто был возбужден, а Леви был просто телом, с которым Эрен мог скоротать свою скуку и выместить свое желание. Если бы это было так, Леви, вероятно, следовало бы быть готовым к неизбежному делу о сексуальных домогательствах, которое Эрен мог бы возбудить против него в тот момент, когда у него появится доступ к VPN на компьютере. Звук голоса Эрена, доносящийся из открытой двери, ведущей на балкон гостиничного номера, вывел его из этого заблуждения. Леви на мгновение схватился за грудь, оседая на край кровати, заставляя себя не делать поспешных выводов. Просто потому, что он не мог поверить, что Эрен когда-нибудь заинтересуется им, не означало, что он не был заинтересован. Он ведь сказал, что находит Леви красивым, не так ли? Как только он взял себя в руки, то направился к раздвижной двери, намереваясь спросить Эрена, могут ли они поговорить. Леви был готов попросить персонал отеля найти комнату, где им не пришлось бы делить постель. Он отрепетировал, как пойдет разговор, за те полчаса, что потратил, очищая свою задницу от следов их свидания. Он сказал бы Эрену, что то, что они делают — неправильно, что им нужно подумать о своих женах. Эрен согласился бы с ним, и на этом все. Переезд в другую комнату был бы хлопотным, но это было лучше, чем провести следующие четыре ночи, лежа в одной постели и желая, чтобы их тела не тянулись друг к другу в поисках близости. Он замер, когда услышал другой голос, не принадлежащий Эрену, тоже с балкона. Он сидел в шезлонге, в одной руке держа зажженную сигарету, а в другой — телефон перед собой. Со своей наблюдательной позиции Леви видел, как лицо Эрена освещается подсветкой телефона. Его длинные ноги были закинуты на металлический столик, обнажая рельефные бедра. Леви заметил черные боксеры, резко контрастирующие в полумраке с его золотистой кожей. Он тоже накинул халат, но не потрудился завязать его, чтобы холодный воздух снаружи не заморозил его яйца. Он выглядел воплощением беззаботного разврата, и Леви почувствовал слабость при воспоминании о том, что этот человек с ним делал, какие ощущения пробуждал. Эрен, кажется, был на видеозвонке, его глаза были прикованы к экрану телефона. Улыбка оставалась предметом изысканного удивления, от которого Леви пришлось сознательно заставить себя отвести взгляд, чтобы не искушать судьбу. Он подумал постучать в стеклянную дверь, может быть, спросить Эрена, не хочет ли он заказать доставку еды в номер, поскольку ни один из них не ел с обеда, и его желудок был пуст, но тут Эрен заговорил, и Леви понял, что он разговаривает со своей женой. — Не волнуйся, детка, здесь не происходит ничего интересного. Мы так часто ездили в Кристмастаун, что сейчас вряд ли стоит его посещать снова. Даже отель не представляет собой ничего особенного. Я имею в виду, что мы с Армином останавливались в более приятных местах в Либерио, чем эта дыра. Видишь? Здесь даже нет освещения на балконе. Боже. Леви отпрянул к занавескам, боясь, что Эрен может увидеть, как он подслушивает. Он должен отойти. Возможно, Эрен признался в своей неосмотрительности своей жене, и встреча с Леви просто испортила бы момент их примирения. Он пытался убедить себя отойти, уединиться в комнате, может быть, взять свой рабочий ноутбук и начать с отчета, который, как он сказал Эрену, он хотел сделать, вместо того, чтобы ехать в Кристмастаун. Он должен был оставить Эрена в покое, чтобы поговорить с женщиной, которая имела гораздо больше прав на его время, чем Леви когда-либо будет иметь, но его ноги не отходили от двери, а уши оставались настороже, чтобы услышать ответ женщины. Она не разочаровала. Ее смех был мелодичным, заразительным, так как это заставило улыбку Эрена стать шире. Леви вспомнил ее экзотические черты лица, такие бледные, нежные и красивые, когда он случайно увидел их в том недавно открывшемся пабе. — Помнишь, как ты попросил Зика забрать нас всех с ярмарки и заставил его кататься на этом дурацком колесе обозрения? — миссис Йегер рассмеялась. — О боже, я никогда больше не хочу видеть, как твой брат катается в стеклянных кабинках! Он так боялся высоты, когда вы заставили его прокатиться на «Большом брате», я думала, его стошнит на ботинки Армина после того, как нам всем пришлось оттаскивать его от скамеек! Итак, у Эрена была семья, которая навещала его, и он возил сюда своих друзей и жену на каникулы. Леви прикусил губу, затем с усилием выдохнул. Конечно, Эрен хотел, чтобы его друзья и вторая половинка познакомились с его семьей. Они были его друзьями, а она была его женой! В какой-то момент они встретились с его братом и родителями; вероятно, задолго до того, как Эрен и его жена сыграли свадьбу. — Да, ну, учитывая нынешние отношения между Элдией и Марли, это вряд ли произойдет в ближайшее время, — сказал Эрен. — А что насчет твоего босса? Он же не изводит тебя до изнеможения, не так ли? Армин сказал, что все в вашем офисе его боятся. Леви напрягся и сильнее стиснул зубами свою бедную нижнюю губу. Эрен выпустил клуб дыма и рассмеялся. — Ха, вообще без разницы на Леви. Я просто делаю ту работу, которую он дает, и он не орет на меня, если я ничем не занят. Я имею в виду, он не мой любимый человек в офисе, но он не ужасен. Без разницы на Леви? Не его любимый человек? После того, как Эрен выебал его до беспамятства? Как насчет всего, что он сказал Леви, что он прекрасен, что он хотел обладать Леви всю ночь? Зачем это было? — Хорошо, — сказала его жена. — Так вот, как ты думаешь, ты мог бы закончить пораньше и вернуться до конца недели? Эрен вздохнул и затушил сигарету о стеклянную пепельницу в центре столика. — Кто знает? Зависит от того, не будет ли Леви выебываться по поводу этого задания. Бронь здесь до пятницы, но выезды на место длятся только до среды. Я могу спросить Леви, буду ли я ему нужен здесь для закрытия профиля аудита в пятницу, если хочешь. Леви слышал, как жена Эрена сказала, что ему не нужно этого делать, что она понимает, что работа Эрена требует, чтобы он был там с Леви всю неделю, но он больше не задерживался возле балкона. Ему не нужно было больше ничего слышать. Конечно, жена Эрена спросила бы его, может ли он приехать домой пораньше. И, конечно же, Эрен пообещал бы это сделать. Она была его женой, а он был ее мужем. Конечно, они хотели бы быть друг с другом. Кутаясь в халат, чтобы защититься от проникающего снаружи холода, он отступил в комнату. Его корпоративная кредитная карта и бланк бронирования отеля были в сумке для ноутбука. Он мог бы сейчас позвонить на стойку регистрации и попросить менеджера найти ему и Эрену другую комнату, с двумя кроватями. На самом деле, поскольку Эрен позаботился об их еде и транспортных расходах в первый день, он, вероятно, мог бы просто поселить Эрена в отдельную комнату. В такую, где у него было бы уединение, чтобы поговорить со своей женой, где Леви бы не прятался за занавесками, как какой-нибудь убийца с топором, ожидая, когда Эрен ослабит бдительность, прежде чем он бросится вниз, чтобы ударить его по затылку.… Он достал свой ноутбук и начал копаться в карманах сумки в поисках ваучера на бронирование отеля, который предоставил ему помощник администратора, когда Эрен вернулся в номер и закрыл балконную дверь. Леви не поднял глаз, когда он обогнул кровать, чтобы подойти к Леви сзади, обхватив его большими руками за талию и уткнувшись носом в колючий ежик волос на шее Леви. — Привет, детка, — пробормотал Эрен, тыкаясь носом за воротник халата, чтобы провести носом по ранке, что он оставил, и облизывая, легко и по-кошачьи, кожу вокруг травмированной кожи. — Ммм, ты так хорошо пахнешь. Леви втянул в себя воздух и прикусил губу. Его глаза на автомате закатились, шея выгнулась, чтобы дать Эрену больше пространства для прикосновений, даже когда его мысли бушевали в голове. Эрен притянул его ближе, упираясь промежностью в поясницу Леви, а пальцы уже развязывали пояс халата Леви. — Эрен... — запротестовал он, даже когда его тело извивалось от жара Эрена, а тепло дыхания щекотало ухо Леви. — Подожди... Остановись... — Мм? — Эрен промурлыкал в вопросительном тоне. — Что случилось, любимый? — его руки не оставляли попыток снять с Леви халат, и он не отстранял лица от укуса на шее Леви. — Я просто… — он заскулил, когда Эрен запустил руки под пижамную рубашку. Его ладони были такими горячими, а соски Леви такими чувствительными. Было нелегко высвободиться из объятий Эрена, когда так хотелось прислониться бедрами обратно к нарастающему стояку Эрена. — Что? — спросил Эрен. Нотка смущенного раздражения в его голосе заставила Леви сжаться, когда он отодвинулся так, чтобы Эрен не прикасался к нему. — Что ты делаешь? Леви сжал губы и сделал успокаивающий вдох. Он опустил голову, когда Эрен забрал у него сумку с ноутбуком и вытащил квитанцию о бронировании из внутреннего кармана. — Это то, что ты искал? Я сунул ваучер обратно в твою сумку после того, как мы зарегистрировались. — Мы должны спросить на стойке регистрации, есть ли у них сейчас такие номера делюкс с отдельными кроватями. Люди, должно быть, уже выехали. — Что? Почему? — требовательно спросил Эрен. Леви покраснел, не поднимая головы. — Мы — это неправильно. Я не могу… Эрен, мы оба женаты, и наши жены хотели бы… — Окей, достаточно. Эрен положил ваучер и сумку, прерывисто вздохнув. Леви рискнул поднять взгляд и увидел складку между бровей Эрена. Это заставило его еще больше вжать голову в плечи и отступить назад. Эрен выглядел взбешенным, когда протягивал свой телефон Леви. — Это из-за звонка Микасы? Потому что, если это так, и ты слышал нас, тогда ты должен знать, что я обязан был сказать ей ту чушь, которую она хочет услышать, чтобы нас оставили в покое, — он вздохнул, когда Леви ничего не сказал, просто продолжая смотреть в пол. — Эй, — схватив Леви за плечи, приподнял его подбородок, чтобы заставить посмотреть себе в глаза. — Прекрати. — Я ничего не делаю, — раздраженно сказал Леви. Эрен точно тупица, если не понимал, почему Леви был в замешательстве. Может быть, это несправедливо, но ни один из них не вел себя так с самого начала. — Наши жены не перестали существовать только потому, что мы один раз трахнулись, Эрен. В тот момент, когда эти слова слетели с его губ, он понял, что зря это сказал. Лицо Эрена потемнело. И это выражение не имело ничего общего с тем, что возникало в моменты, когда Эрен произносил что-то грязно-пошлое, мгновенно возбуждающее Леви. В этот раз Эрен был в ярости. — Ты... Эрен так и не сказал то, что собирался, просто схватил Леви за рубашку, отрывая пуговицы, когда стремительно впился в его губы. В этом поцелуе не было ничего нежного, эротичного или даже отдаленно чувственного. Это были зубы и вторгающийся язык, грубые движения и более резкие вдохи, пока он буквально насиловал рот Леви. Он знал, что обманывает себя, когда его кулаки ударили в грудь Эрена в знак протеста. Он не хотел, чтобы тот останавливался. Ни в коем случае. Эрен прикусил его губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь, но не настолько, чтобы порвать тонкую кожу. Он зарычал, прежде чем отпустить Леви, но только для того, чтобы толкнуть его ближе к кровати, пока колени Леви не коснулись ее края. Леви отпрянул назад, не совсем уверенный, что ему нравится, к чему все идет. Он только что кончил три, может быть, четыре раза. Если Эрен хотел снова заняться сексом, Леви не думал, что сможет выдержать это физически. — О нет, ты, блять, не посмеешь, — прорычал Эрен, хватаясь за лодыжку и таща Леви через кровать, пока снова не навис над ним. Он в мгновение ока зажал запястья Леви в своих гораздо более крупных ладонях. — Ты не понимаешь, да? Мне плевать, что думает моя жена. Мне все равно. — Ну, блять, хотя бы один из нас должен думать о последствиях! — закричал Леви. Эрен отпустил одно из его запястий только для того, чтобы перевернуть Леви на живот. Тот снова попытался отползти, но Эрен крепко обхватил его за талию, когда он спустил халат и пижамные штаны Леви вниз по бедрам, подставляя его задницу прохладному воздуху. А затем резко шлепнул Леви по левой ягодице, когда тот попытался вывернуться. — Ты, блять, не имеешь это в виду, — сказал Эрен опасно спокойным голосом. — Так что просто... заткнись и принимай то, что я даю тебе! Леви не понимал, что он имел в виду, и на мгновение у него остановилось сердце: он испугался, что Эрен попытается выебать его насухую. В своей беспорядочной юности на улицах Подземного города Леви был близок к тому, чтобы быть изнасилованным более нескольких раз. Он ни в коем случае не был слабаком. Кенни научил его драться и делать это грязно, так что он всегда выходил победителем. Его габариты работали против него, но он знал каждую точку давления в теле человека, которая могла сделать его неподвижным и полумертвым. Он мог бы пнуть Эрена в пах, и в обозримом будущем ничего не будет происходить; по крайней мере, пока они в Утопии. Конечно, это гарантировало бы, что Эрен с этого момента будет держаться от него подальше. Но Леви знал, что любая его попытка сбежать от Эрена будет провальной. Он не хотел отстраняться, не хотел, чтобы руки Эрена не касались его, даже если это означало, что Эрен будет трахать его насухую, пока кровь не станет смазкой для члена в заднице Леви. Он понял это в тот момент, когда позволил Эрену поцеловать себя, понял, кем он был, когда увидел свое будущее в глазах Эрена. Порабощение. Эрен схватил его за бедра, одним коленом раздвигая ноги Леви. Тот выразил последний из беспомощных протестов, который, конечно же, остался без внимания. — Остановись! Эрен… я не могу… я не могу кончить снова! Эрен не послушал. Леви приготовился к неизбежному мучительному вторжению. Вместо этого он ахнул, когда первый горячий мазок языка, прошедший по его промежности и проникнувший в его дырочку, заставил его дернуться всем телом от мгновенного обжигающего ощущения, которое он вызвал. Это было похоже на удар молнии. Первая дрожь всепоглощающего чувства, за которой сразу же последовала необъяснимая потребность в большем, несмотря на то, что его тело кричало, что он может умереть или навсегда сойти с ума, если снова достигнет оргазма. Эрен не разочаровал. Он чередовал размашистые мазки кожи вокруг входа Леви с резкими, отрывистыми движениями языка. Леви хныкал и стонал от нарастающего ощущения, неуверенный, хочет ли он вернуться к этому восхитительному чувству, от которого мурашки пробегали по его нервным окончаниям, а сердце хотело выскочить из груди, или он хотел убежать и молить о пощаде от удовольствия, которое заглушало боль в глубине души и низа живота. Он не мог кончить снова. Просто не мог. — Эрен! — вскрикнул он, когда тот все не успокаивался, чередуя зубы с губами. Это грозило свести Леви с ума. Было больно. Было так хорошо. — Эрен, остановись! Я не могу больше возбуждаться! Блядская ложь. Он повел задницей назад к лицу Эрена, даже когда слезы защипали его глаза, как только болезненное удовольствие усилилось. — Блять, только попробуй испытать меня, — прорычал Эрен, отрываясь только для того, чтобы заменить язык двумя скользкими пальцами, безжалостно проникающими внутрь и терзающих простату. Леви всхлипнул. Зрение потеряло краски, став черно-белым от безжалостного натиска. На мгновение ему показалось, что он может потерять сознание, когда его конечности начали неметь от взрывающихся искр удовольствия, от которых дрожали даже кончики его пальцев на ногах. Невероятно, а может быть, и нет, поскольку Эрен, казалось, пробуждал невероятную выносливость в его теле, заставляя достигнуть еще одной кульминации. Рот открылся в немом крике, спина выгнулась дугой, задница покачивается воздухе, а тело Леви откинулось назад. Его член, налившийся, но не совсем эрегированный, дрогнул, однако спермы не последовало, когда он кончил насухую. Его живот скрутило, а мышцы свело судорогой, когда пятый и последний оргазм выкачал из него все силы. Он рухнул на простыни, и его плечи затряслись, когда плотина слез, которую он сдерживал, наконец прорвалась, и он заплакал тихими слезами изнеможения. Эрен вытащил пальцы и снова заменил их языком, параллельно доводя себя до оргазма. Он отстранился от Леви в момент кульминации и прикусил ту же ягодицу, которую шлепнул ранее со звериным рычанием, прежде чем кончить прямо на заднюю поверхность бедер Леви. Его дыхание щекотало разгоряченные мышцы, и Леви дернулся, застонав, но он был слишком уставшим, чтобы отодвинуться. Они молчали в промежутке между тремя ударами сердца, прежде чем Эрен встал. Он исчез в ванной всего на мгновение. Затем нежные руки вытерли задницу Леви, прежде чем Эрен привел себя в порядок. Он снял с Леви влажную от пота пижаму, чтобы дать остыть его перевозбужденному телу. Он оставил полотенце на полу, решив вместо этого забраться в постель, взяв обессиленное тело Леви на руки и укрыв их обоих толстым одеялом. На мгновение отклонившись, он выключил свет на главной панели управления со своей стороны кровати, прежде чем обнять Леви со спины и медленно сцеловать остывающий пот с его кожи в молчаливом извинении. — Мне все равно, Леви, — тихо повторил Эрен. — Мир может сгореть, но я все равно буду хотеть тебя. Леви прикусил губу и сморгнул слезы. Одна из рук Эрена поднялась к его груди, прижимая кулак к сердцу Леви в безмолвном обещании. И поскольку Леви был слаб, его собственная рука поднялась, разжала плотно сжатый кулак и переплела пальцы Эрена со своими. Их кольца соединились. Звук в тишине комнаты был похож на похоронный звон. В его груди сердце было похоже на умирающую бабочку, постоянно бьющуюся о стеклянную клетку, из которой, как он знал, ей никогда не вырваться. Он знал, что добром это не кончится. Ни для него, ни для Эрена, ни для их жен. Была большая вероятность, что это влечение сожжет его еще до того, как он поймет, что сгорел. И он задохнется в огне, но будет наслаждаться каждым мучительным моментом этого пожара.