A Cheating Odyssey

Аудит завершился без каких-либо инцидентов. Ханнес пригласил их обоих на ужин, чтобы отпраздновать то, что Эрен не опозорился на своем первом аудите сайта, но Леви отказался. Ему ничего так не хотелось, как вернуться в отель и избавиться от мигрени, которая яркими вспышками в области между глаз мучила его после шоу в «Вестерн Юнион». Разговор со своей семьей не ослабил его беспокойства о том, что кто-то, каким-то образом, заметит их, узнает и распространит еще больше сплетен о нем, на этот раз с участием Эрена. Он смирился с тем фактом, что никогда не сможет повлиять на то, что люди шепчутся о его ориентации и как он, должно быть, отчаянно нуждается в каждом кусочке мужской плоти, который попадается ему на глаза, потому что ему не нравилась его жена. Люди говорили это о нем с третьей годовщины его свадьбы с Петрой. Но если злые языки начнут распускать сплетни, в которых будут фигурировать его с Эреном имена, он был уверен, что именно тогда все начнет становиться реальным. Помимо того факта, что они оба были, внешне, по крайней мере, в случае Леви, счастливы в своих браках, Эрен все еще был его подчиненным. Корпоративной политики, запрещающей романтические отношения на работе, не существовало, хотя сотрудники были обязаны заявлять об этом, как только узаконивали свои союзы. Но отношения между начальником и сотрудником вызвали бы еще больше злонамеренных слухов, например, о том, что Леви, должно быть, принуждает Эрена к какой-то нечестивой связи, шантажируя его оценками эффективности или заработной платой. Поэтому, когда Ханнес предложил поужинать, он сказал Эрену согласиться. Леви намеревался только принять аспирин, лечь и пожалеть, что он живет так, как жил. Или, по крайней мере, хотел бы, чтобы он не зацикливался на всем том дерьме, требующем внимания. Их обратный рейс в Трост был только в полдень следующего дня, и Эрен мог наслаждаться молодостью и выпивкой с другими людьми его возраста, которых пригласил Ханнес. Леви слишком устал, чтобы даже беспокоиться о том, что Эрен, скорее всего, позволит Рико висеть на нем остаток ночи. Если Эрен хотел потакать ей… что ж, Леви не собирался зацикливаться на этом. На улице шел снег, и, несмотря на яркое солнце, Леви просто хотел оказаться подальше от сырости и холода. Снег превращался в грязную жижу в тот момент, когда хлопья касались тротуара, и подолы его брюк неудобно прилипли к икрам, а мысы ботинок намокли, тем самым заставляя пальцы ног скручиваться от ледяной сырости. Несколько пешеходов преградили ему путь, что еще больше портило настроение. Это также означало, что на обычно оживленных улицах за пределами офиса Утопии не было такси. Не то чтобы он хотел брать такси. Отель находился в трех кварталах от офиса; Леви выбрал его, потому что это означало, что он мог прогуляться пешком пятнадцать минут вместо того, чтобы полагаться на портье отеля, который мог бы нанять водителя. Он был на полпути, когда Эрен догнал его, схватив за локоть, чтобы спасти от быстрой ходьбы всю обратную дорогу до отеля. — Что? — требовательно спросил он, переминаясь с ноги на ногу, и попытался отдернуть руку. Пальцы Эрена сомкнулись вокруг него и крепко держали. — Эй, куда ты направляешься? Почему ты ушел? Леви фыркнул. — Я плохо себя чувствую, Эрен. Возвращаюсь в отель, чтобы прилечь. Ты должен пойти с Ханнесом и Рико. Напивайтесь и веселитесь. Это твоя первая аудиторская работа в командировке, и ты справился превосходно. Эрен нахмурился. Его щеки медленно краснели от холода, а несколько прядей волос выбились из пучка после стремительной гонки за Леви. — Почему я должен хотеть идти с ними? Сегодня последний день, который мы проводим здесь вместе, прежде чем нам придется вернуться к нашим скучным жизням в Тросте. Я хочу провести его с тобой! — Ты хочешь смотреть, как я страдаю от головной боли, пока не засну? — Леви усмехнулся. — Насколько ты странный на самом деле, Эрен? Хмурый взгляд Эрена не стал глубже, но вместо этого превратился во что-то, что Леви не мог до конца распознать. — Я не знаю, что с тобой не так, Леви. Этим утром ты сказал, что с нами все в порядке… Нам. А потом за обедом ты вдруг начинаешь злиться по пустякам. Я даже не знаю, что такого я сделал, что заставило тебя сжать зубы, и теперь ты как будто злишься на меня за то, о чем я даже не подозреваю. Я просто… просто хочу быть с тобой, понимаешь? Это… разве ты не хочешь того тоже? Леви открыл рот, чтобы съязвить, но передумал. Он прикрыл глаза и позволил прохладному воздуху унять стук в висках, пока тот не превратился в легкую боль, а складка между бровями не разгладилась. Это было нелегко. Помимо непрекращающегося потока мыслей, в которых он винил себя за все, что они с Эреном делали на протяжении недели, прикасаясь и трогая друг друга с дикой самоотверженностью, даже в тех местах, где их могли застукать… помимо обвиняющих образов его матери, Фарлана, Изабель, повторяющих в его голове обличающие слова, которые никогда бы не сорвались с их уст… помимо разочарованного образа лица Петры, что вызывало его воображение каждый раз, когда он видел, как его кольцо блестит на свету… помимо всего этого, он никак не мог собраться с мыслями сразу после того, как Эрен смеялся над глупыми шутками Рико. И он вновь напомнил себе, что Эрен не принадлежал ему. Они трахались, да, но тот не принадлежал ему. Более того, Эрен не виноват в том, что он был симпатичным парнем, который вызывал интерес у девушек, даже не пытаясь. Леви тоже попался в его сети, и Леви сопротивлялся, правда сильно пытался сопротивляться. С его стороны было нечестно так раздражаться из-за того, что Эрен не мог контролировать. Не то чтобы он мог просто… вести себя как дерьмо. Это не работало для бронзовых богов, таких как Эрен. — Слушай, прости, что я скуп на слова, — наконец сказал он и начал отворачиваться, чтобы не видеть, как Эрен продолжает ломать голову над его словами. Он не хотел отвечать на его вопросы; Леви сам не знал, в чем заключалась его проблема. Или, может быть, у него просто было так много проблем со всем этим делом и связанной с ним секретностью, что он не знал, как с ними справиться. — Я… не хочу оставлять тебя в неведении. Я просто устал, думаю. Мне нужно вернуться и… — Ты позволишь мне пригласить тебя куда-нибудь, чтобы помочь тебе расслабиться? — Эрен прервал его. — Ты… я знаю, ты сказал, что не позволишь этому случиться между нами, но… послушай, ты не можешь винить меня за беспокойство, что ты собираешься притворяться, что ничего не произошло, когда мы вернемся… — Но мы должны притвориться, что ничего не произошло, Эрен! Нас поймают… — Тише, — проворковал Эрен, мягко касаясь руки Леви. — Я знаю это. Я имею в виду… не бери в голову. Просто… пожалуйста, позволь мне пригласить тебя куда-нибудь, Леви. Я обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом. Эрен уже говорил ему это раньше. И дело было не в том, что Леви сожалел о чем-то, что они сделали. Если бы он сожалел, то не позволил бы Эрену овладевать им снова и снова. Если бы только он мог усмирить огонь в своей крови, который каждый раз требовал, чтобы он отвечал на ухаживания Эрена с гложущим чувством вины за то, что он был на полпути к разрушению не только своей жизни, но и жизни Петры. — Я… хорошо, — сказал он. — Хорошо, — повторил Эрен, и на мгновение Леви захотелось, чтобы тот поцеловал его прямо здесь, на виду у всех остальных прохожих на улице, чтобы все знали, что он принадлежит Эрену, а Эрен — ему. Но Эрен был слишком осведомлен об опасениях Леви по поводу публичных проявлений нежности. Все, что он сделал, это сжал руку Леви в последний раз, прежде чем отпустить его. — Я вернусь и сообщу мистеру Ханнесу, что мы к ним не присоединимся, хорошо? Встретимся в отеле? Леви кивнул. Он наблюдал, как хмурый взгляд Эрена, наконец, сменился той улыбкой, в которую он влюбился, и задался вопросом, когда он признался себе, что это произошло: он влюбился, возможно, впервые в своей жизни. И эта улыбка играла главную роль в приливе и отливе эмоций, которые бурлили в его груди. Он вспомнил, как в детстве спрашивал свою мать, почему у него нет отца, а вместо него есть Кенни. Мама сказала ему тогда, что это потому, что она влюбилась не в того человека. Он вспомнил, как подумал про себя, что мама, должно быть, снова влюбилась не в того человека, когда забеременела Фарланом, но отца Фарлана тоже не было рядом после тех нескольких раз, когда он приходил навестить маму. Теперь Леви задавался вопросом, не повторяет ли он ошибку своей матери. Эрен побежал обратно в направлении банковского офиса, и Леви смотрел ему в спину, пока тот не завернул за угол, чтобы войти в здание, прежде чем он направился обратно в отель. Ему нужно было перестать зацикливаться на этих вещах. Ничего не изменится, если он будет продолжать колебаться между страстным желанием и всепоглощающим чувством вины. И это было утомительно. Он бы не чувствовал себя дерьмово, если бы просто выбрал одну версию и придерживался ее. Либо он отдавался этому делу всем сердцем, тотально, принимал любой грех и дьявольщину, к которым привел его Эрен… либо он этого не делал и признался в своих похождениях жене. Может быть, он надеялся, что она не подаст на него в суд и не разведется с ним при первой же возможности. В его косметичке оказался столь необходимый аспирин. Леви запил его водой из-под крана, прежде чем раздеться и смыть смрад дневных испытаний, связанных с закрытием аудита, зрелищной сценой в киоске при переводе денег и звонком домой. Наполняя ванну, он проверил свой телефон и с удивлением обнаружил, что его ждет сообщение от Петры. Он не заметил, что она отправила его во время обеда. Петра не очень любила отправлять сообщения, когда он уезжал на работу. Он всегда думал, что она была слишком занята своей собственной жизнью, чтобы утруждать себя его проверкой. Конечно, она могла просто быть обеспокоена, так как Леви обычно писал ей по собственной воле, и он вообще не делал этого с тех пор, как они с Эреном прибыли в Утопию. Он открыл сообщение и обнаружил, что это всего лишь фотография желтой майки и юбки с принтом, которые больше подходят девочке-подростку, чем ей самой. Петра подписала сообщение: «Иза?» Леви написал ей в ответ, что Изабель слишком молода для того, что, по его мнению, было слишком сексуальной одеждой для двенадцатилетней девочки. Его братья и сестры могли бы назвать его ханжой, но Изабель не жила на поверхности, где люди и глазом бы не моргнули, увидев молодых людей в укороченных рубашках, подчеркивающих их животы. В подземелье одеваться подобным образом значило привлекать внимание, но не так, как это было бы в других местах. Если бы женщины одевались в откровенные летние наряды в Митрах, никто бы и глазом не моргнул. В более отдаленных районах, таких как Даупер и Шиганшина, они могут подвергнуться критике со стороны более невоспитанного населения. В подземелье же такие становились мишенью для борделей и обманом привлекались к секс-работе, если им везло и их просто не хватали на углу улицы и не вводили лошадиные дозы наркотиков. Кроме того, в подземелье никогда не было достаточно тепло для такой легкой летней одежды, которую Петра предлагала для младшей сестры Леви. Он отправил еще одно сообщение своей жене, говоря, что вернется к вечеру субботы. Она пробудет в Одихе, скорее всего, до конца месяца. Леви не знал, плохо это или хорошо, что Петры не будет рядом, чтобы разузнать, что у него может быть интрижка, но в этот момент он был настолько одержим Эреном, что нельзя было отрицать, что он стремился сохранить своего возлюбленного рядом как можно дольше. Отсутствие Петры означало, что он мог продолжать видеться с Эреном, когда они вернутся, при условии, что Эрен сможет уходить от своей семьи. Он вышел из ванной, когда его пальцы начали саднить от мыльной воды, и ополоснулся в душевой кабинке. К тому времени, как он оделся, он задался вопросом, куда делся Эрен. Он все еще не вернулся. Леви подумал, что, возможно, он не смог отказаться от ужина с командой Ханнеса. Хотя это было бы прекрасно. Головная боль Леви в основном отступила, и к возвращению Эрена он должен быть в лучшем расположении духа. Именно в этот момент раздался звонок в дверь гостиничного номера. Леви фыркнул. Эрен, должно быть, забыл свою карточку-ключ в пиджаке, что надевал вчера, который он уже не складывая бросил в свой дорогой чемодан. Леви испытывал искушение достать его, чтобы отчитать своего соседа по комнате, который, возможно, стал его парнем, но он не хотел, чтобы Эрен подумал, что он рылся в его вещах. Он был удивлен, увидев посыльного, ожидающего снаружи, с огромным букетом цветов в руках. — Думаю, вы ошиблись комнатой, — сказал Леви. Мужчина улыбнулся. — Нет, сэр. Мистер Йегер заказал это для вас и просил сообщить, как только вы будете готовы, что машина ждет у входа. Машина?... — Э-эм, — сказал Леви, моргая, когда коридорный придержал дверь, чтобы выпустить его, прежде чем передать цветы в руки Леви. Он даже не знал, с чего начать. Коридорный повел его к лифтам, нажимая на кнопки руками в перчатках, чтобы Леви не пришлось прикасаться к ним после того, как он только что тщательно вымылся. Он позволил служащему провести его через вестибюль и вывести на большую подъездную дорожку отеля, где Эрен стоял в своем безупречном синем костюме рядом с темно-зеленым джипом. У него на лице была застенчивая улыбка, когда Леви выгнул бровь при виде всего этого зрелища. — В чем дело? Эрен ухмыльнулся и открыл заднюю дверь, помогая Леви забраться внутрь, потому что, конечно, он был слишком мал ростом, чтобы забраться на заднее сиденье, не подтягиваясь, и он не мог этого сделать с огромным букетом цветов в руках. — Я хотел взять лимузин, но персонал отеля сказал, что дороги в горах могут быть скользкими, и нам все равно понадобится полный привод, чтобы спуститься с горы. — Горный склон? — эхом отозвался Леви, чувствуя себя совершенно разбито. — Куда мы едем, Эрен? И что это за все эти… броские вещи? — он покраснел. — Цветы красивые, но ты не… — Конечно, должен, — закончил за него фразу Эрен, забираясь в машину после того, как дал посыльному щедрые чаевые. Водитель завел машину, как только они оба устроились. — Я был… ладно, я был так увлечен тобой на ярмарке, что даже не потрудился пригласить тебя на приличное свидание, прежде чем мы… ты знаешь. — Занялись сексом, — сказал Леви, понизив голос, чтобы водитель их не услышал. — Ты можешь сказать это. Я не какая-то девица, с которой тебе нужно закрутить роман, чтобы затащить в постель, ты же знаешь. — Я знаю, — сказал Эрен. — Но я все равно хочу. Ты это заслужил. Леви не знал, что на это сказать, поэтому молча переваривал услышанное. В любом случае, ему это было не нужно. Румянец на его лице соперничал с цветами, которые были краснее, и Эрен не помог, когда придвинулся ближе, отвлекая взгляд Леви от созерцания водительского кресла; он беспокоился, что водитель может наблюдать за ними через зеркало заднего вида. Тем не менее, Эрен очень нежно поцеловал его в уголок рта. — Итак, что ты скажешь о том, что это наше настоящее первое свидание? Так или иначе, у Леви не было своего мнения. Он никогда не был на настоящем свидании. Он женился на Петре в тот день, когда встретил ее. Там, конечно, не было никаких цветов или обслуживания в лимузине. Петра сбежала из родительского дома, чтобы найти себе мужа, который соответствовал бы тому, какой она хотела видеть свою жизнь, а Леви пришел в ЗАГС в дешевом костюме. Все, что было на нем в тот день, даже не дотягивало до стоимости французского маникюра Петры. — Все в порядке, — сказал Эрен. — Ты не обязан соглашаться со мной. В любом случае, я рассматриваю это как первое свидание. Поездка в горы заняла больше двух часов. Эрен забрал у Леви цветы, отложив их в сторону на сиденье машины, но только для того, чтобы он мог обвиться вокруг Леви и крепко поцеловать его. Он забеспокоился, что они могут смутить водителя, когда Эрен начал целовать его в шею, и Леви не смог сдержать звуков, которые срывались с его распухших от поцелуев губ. Он был невероятно возбужден, и если бы водителя там не было, он умолял бы Эрена трахнуть его прямо там, на заднем сиденье джипа. Когда водитель объявил, что они добрались до места назначения, на улице было темно, и ему, к счастью, не нужно было видеть, как двое раскрасневшихся мужчин поправляют штаны, прежде чем Эрен выбрался из машины и помог выйти Леви. — Оставь цветы, — сказал Эрен, когда Леви потянулся, чтобы забрать их. — Они отвезут их обратно в отель. Леви чувствовал себя глупо, стоя на холоде, кутаясь в толстовку с капюшоном, которую он собирался надеть на ночь этим вечером, в то время как Эрен дал водителю чаевые и велел ему забрать их обратно рано утром следующего дня. К счастью, было не так холодно, как в последние несколько дней, и он не чувствовал, что постепенно теряет чувствительность конечностей. Он был одет не для прогулок по погоде Утопии. Он отвернулся, чтобы не чувствовать себя тупицей, наблюдая, как Эрен разговаривает с водителем. На самом деле, он должен был быть тем, кто проявляет инициативу в романтическом плане, так как он был старше, но он ничего не понимал в свиданиях в отличие от Эрена. Здание, к которому их подвез водитель, было горнолыжной базой на склоне горы. Оно был старым и простоватым, хотя передние окна были украшены волшебными гирляндами, а желтое свечение изнутри говорило о том, что здесь может быть тепло. Над входной дверью раскачивалась деревянная вывеска. Похоже, это был какой-то частный курорт или ресторан для богатых и знаменитых, которые могли позволить себе автомобили, способные проехать по скользкой горной дороге, которая привела их сюда. Леви подумал, что примерно в это время должна прийти хозяйка, чтобы показать им, что находится внутри. — Пойдем, — сказал Эрен, как только закончил с водителем, распахивая пальто спереди и прижимая Леви к себе, чтобы согреть его. — Прости, я забыл сказать тебе надеть куртку, но мне вроде как нравится, что ты сейчас прижимаешься ко мне, чтобы согреться. — Ты засранец, — пробормотал Леви, — и я не знаю, почему согласился встречаться с тобой. Эрен рассмеялся, ведя их по деревянным ступенькам к входной двери. Хозяйки не было, и Эрен распахнул дверь перед ним. Интерьер напомнил Леви охотничий домик, принадлежавший Ралам в Даупере, с грубым каменным декором, волчьими шкурами, развешанными на стене, и массивным ковром из медвежьей шкуры на деревянном полу перед гигантской каменной решеткой. Пылающий огонь согревал пространство комнаты. В стороне стоял стол, сервированный на двоих, с накрытыми и готовыми для них тарелками с едой. Старомодный серебряный подсвечник, в котором горели две белые палочки, освещал грубую отделку мебели. Тяжелые льняные шторы закрывали все окна, кроме передних, чтобы сохранить уют освещенной камином комнаты. — Я думал, это ресторан? — спросил Леви, озираясь вокруг с открытым от удивления ртом. Однажды он был в домике Рал, но этот был намного роскошнее, чем тот, хотя и не в том смысле, что кричал о деньгах. Каким-то образом именно атмосфера создавала ощущение роскоши. Когда домик семьи Рал был украшен дорогими люстрами и шелками, это же место наводило Леви на мысль о том, как, должно быть, жили древние семьи в Элдии. — Да, — сказал Эрен. — Это частное заведение, оно обычно сдается в аренду группам лыжников. Я позвонил своему брату, чтобы он помог зарезервировать место на сегодняшний вечер, и попросил персонал освободить помещение. Глаза Леви округлились, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Эрена, который потянулся к огню, чтобы потыкать в него. — Зачем тебе это делать? Эрен повернулся и подмигнул ему в ответ. — Потому что я не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко из-за того, что за нами могут наблюдать люди? — Это… Он не знал, что сказать. Никто на самом деле никогда не утруждал себя объяснением того, как Леви к чему-либо относился. Он всегда считал, что ему нужно приспосабливаться ко всему; мир не собирался соответствовать его желаниям, и ему просто нужно было смириться с этим. Так было, когда он был молод и Кенни ушел, когда Фарлан рос, когда он подобрал Изабель, так как голодного трехнедельного ребенка оставили умирать от переохлаждения на улицах… даже когда он женился на Петре, он всегда соответствовал ее ожиданиям. Петра хотела мужа, который работал бы с девяти до пяти часов в респектабельной компании, который не слишком вмешивался бы в ее дела и позволял бы ей делать все, что она хочет. Леви всегда был таким для нее. В конце концов, она была единственной, кому он принадлежал. Он не мог смириться с тем фактом, что Эрен прошел через трудности с бронированием целого заведения, заставил персонал покинуть помещение после того, как все необходимое было готово, заказал транспорт… даже подарил ему цветы… все это было ради него. — Он настоящий? — спросил он, вглядываясь в голову оленя, установленную на стене. Огромные рога разветвлялись на его величественной голове. — Мм? О, да. Олени и дичь здесь точно настоящие, но волчьи шкуры и коврик из медвежьей шкуры — не думаю. Эти животные находятся под угрозой исчезновения, и у слишком многих людей аллергия на волокна животного происхождения. Леви вздрогнул, еще мгновение глядя в стеклянные глаза оленя, прежде чем отвернуться. На самом деле ему больше не было холодно. Огонь очень хорошо согревал комнату и окутывал все теплым желтым сиянием. Тени, которые он отбрасывал, были длинными и танцевали при каждом движении двух человек. — Хочешь сначала поесть или погреться? — спросил Эрен. — Ты не ел, когда мы вернулись в отель. Напоминание о том, что он не обедал и не ел ничего существенного с тех пор, как позавтракал в отеле, заставило его желудок заурчать. Леви покраснел, когда улыбка Эрена чуть-чуть дрогнула при этом звуке. Было так странно находиться здесь. Так тихо. Единственными звуками были тихий скрип кроссовок Леви по деревянному полу, стук ботинок Эрена и шипение огня. Он понял, что даже забыл свой телефон в ванной отеля, когда писал Петре, так что не было никаких шансов, что трель уведомлений прервет их вечер электронными письмами, которые он получал с работы. — Тогда давай поедим, — сказал Эрен, обходя стол. Там стояли стальные тарелки с влажными теплыми полотенцами для мытья рук, чтобы им не нужно было ходить в уборную. Эрен взял полотенце с другой стороны стола и подошел к Леви, который не отрывался от изучения оленьих голов, взял его руки в свои и тщательно вытер их, пробегаясь влажной махровой салфеткой в промежутках между пальцами мягкими размашистыми прикосновениями. Эти действия вызвали прилив крови к паху Леви, от чего тот покраснел. Глаза Эрена были прикрыты, когда он протирал обручальное кольцо Леви. — Могу я снять его? Только на сегодняшний вечер. — он подкрепил свою просьбу мягким поцелуем в центр ладони Леви. Леви сглотнул. Он боялся этого, но теперь, когда вопрос повис между ними, он понял, что сделал бы все, о чем попросил бы Эрен. — Да. Эрен взял его за руку и медленно повернул кольцо вокруг пальца, чтобы ослабить его, прежде чем полностью снять. Там осталась полоса обесцвеченной кожи, более бледная, чем остальная часть его руки, и едва заметная в свете костра. Эрен вымыл это место полотенцем, прежде чем перевернуть руку Леви и поцеловать его пальцы вокруг костяшек. Леви прочистил горло. Его щеки пылали. Эрен действительно выкладывался по полной, хотя в этом не было необходимости. — Я оставлю наши кольца здесь, — сказал Эрен. Леви понял, что он тоже снял свое кольцо, когда мыл руки. Он бросил две полоски, одну из желтого золота, другую из белого, в белое керамическое блюдо в форме лилии, стоявшее на каминной полке. — Давай. Еда еще теплая. Так и было. В соответствии с деревенской тематикой всего заведения, блюда подавались простые: баранья голень, приготовленная на медленном огне в соусе из красного вина, спаржа, фасоль и картофельное пюре с маслом, сырное ассорти к бутылке сладкого вина, фруктовое ассорти на десерт. Сначала они попробовали сыр, Эрен рассказал ему названия каждого вида сыра и то, что хорошо сочетается с вином. Когда они перешли к основному блюду, Леви был приятно согрет нежными сырами, которые выбрал Эрен, а вино разожгло его аппетит к баранине. Мясо расплавилось на кости, когда Леви вонзил в него вилку. Он смаковал каждый кусочек, резко контрастирующий с сыром и картофелем. Леви должен был следить за тем, как он ест. Женитьба и жизнь с Петрой гарантировали, что он не питался как уличная крыса, которой он на самом деле был, но ему никогда по-настоящему не приходилось производить на нее впечатление. Петра сказала ему, что она здесь не для того, чтобы менять его; он мог быть самим собой рядом с ней, и единственный раз, когда кому-то из них действительно пришлось устраивать шоу, был, когда родители Петры приехали навестить их. Затем Леви проходил курс повышения квалификации по этикету изысканной кухни по роликам с Ютуба. Эрен точно также не возлагал на него никаких ожиданий, но он не мог не осознавать, как он двигался после всех неприятностей, на которые Эрен пошел, просто чтобы они могли побыть наедине. Конечно, ему не стоило беспокоиться, потому что Эрен казался бесконечно очарованным каждым его движением, начиная с того, как он нарезал баранину на крошечные кусочки, прежде чем методично наколоть каждый вилкой и смаковать их маленькими кусочками, и заканчивая тем, как он держал бокал с вином. — Знаешь, мне всегда было интересно, почему ты так держишь свои чашки, — сказал Эрен, вилка зависла в воздухе, когда он наблюдал, как Леви поставил бокал с вином и поднял салфетку, чтобы промокнуть рот. Он покраснел от этого комментария. Он не осознавал, что Эрен наблюдал даже за тем, как он пил чай. Но почему бы ему и нет? Эрен узнал, как он заваривает свой чай, иначе он не предлагал бы его Леви каждое утро. — Это… ах, это не совсем интересная история для разговора на первом свидании. Улыбка медленно растянула щеки Эрена. — Все, что касается тебя, идеально подходит для разговора на свидании. — Это неинтересно, — фыркнул Леви, — когда мне было восемь, мой дядя купил мне чайный сервиз, так как моя мать научила меня заваривать чай. Я был так взволнован, когда достал его в первый раз, но… ну, ты знаешь, мне было восемь, а дети в восемь лет ломают всякую хрень. Я приготовил чай для нас троих, и пока я пил свой, ручка чашки сломалась, и я пролил чай на себя. — Твой дядя разозлился? — усмехнулся Эрен. — Да, но не потому, что я разбил дурацкую чашку, а потому, что я ужасно громко разревелся из-за горячего чая, который пролил на себя. Мы еще не жили в том доме, который у нас есть сейчас, и Кенни хотел, чтобы мы все замолчали в тот вечер, так как домовладелец собирался забрать арендную плату, а у него не было денег, чтобы заплатить, — он вздохнул, — конечно, мой плач только привел домовладельца к нашему порогу. Нас выселили на следующий день. Глаза Эрена были влажными, когда он с восторженным вниманием смотрел, как Леви рассказывает историю. — Оу… Теперь я понимаю, почему ты, возможно, опасаешься разбивать чайные чашки. — Угу. С тех пор я всегда держал любой стакан или чашку за край, чтобы быть уверенным, что не разобью его, не расплескаю на себя и в итоге меня выселят, — закончил рассказ Леви. Теперь, когда он заговорил о том, каким жалким было его детство, у него пропал аппетит. Он отодвинул свою тарелку, мясо и картошка были съедены только наполовину. Он чувствовал себя неловко из-за того, что не доел свою еду, но Эрен поспешил заверить его, что персонал позаботится об этом и доставит ее в отель утром. Им просто нужно было накрыть тарелки чем-нибудь и оставить в холодильнике в соседней комнате. — Где мы проведем ночь? — спросил Леви, как только они убрали со стола. Он нашел на кухне спрей с дезинфицирующим средством и убедился, что вытер стол, хотя Эрен сказал ему, что им не нужно ничего убирать, так как персонал вернется, как только они уйдут. — Наверху есть комнаты, — сказал Эрен, хватая его за запястье и таща к каменной лестнице, ведущей на верхние этажи. Путь был освещен мягкими желтыми лампами, имитирующими свет камина внизу. Эрен повел его по коридору, украшенному шикарными темно-фиолетовыми обоями из дамасского шелка и старинными картинами, на которых, как предположил Леви, были изображены те самые охотники, которые поймали оленей, установленных на стенах в гостиной внизу. Он не был уверен, какие критерии использовал Эрен, чтобы выбрать для них комнату, потому что все они были свободны, так как двери были открыты. Та, в которую Эрен привел его, внешне не сильно отличалась от других. Здесь была массивная кровать с балдахином, окруженная прозрачной москитной сеткой, которую Леви счел излишней, поскольку в Утопии было слишком холодно для комаров, письменный стол с анахроничными цифровыми часами в центре и деревянное распятие, висящее над дверной рамой. Единственным отличием этой комнаты было то, что у другой стены, напротив кровати, был еще один каменный камин. В нем уже горел огонь, как и внизу. — Я собираюсь сполоснуться, — сказал Эрен. — Мне нужно выбраться из этого душного костюма. Галстук буквально душит меня. Леви рассмеялся. — Какая жалость. Я думаю, тебе идет, — он покраснел, когда понял, что сказал. Какого хрена? Он опьянел всего от трех бокалов сладкого вина? Эрен приподнял бровь, глядя на него. — Ты думаешь, я горячий? — он ухмыльнулся. — Хотя, конечно, иначе почему ты не мог оторвать от меня глаз с того дня, как мы встретились? Леви покраснел еще сильнее и пробормотал несуразицу в ответ, на что Эрен рассмеялся, покачал головой и исчез в ванной комнате. Он услышал, как льется вода, и подумал, не припрятал ли Эрен здесь одежду, готовясь к их свиданию. Или, может быть, он намеревался разгуливать голышом в угоду Леви. Он, конечно, не сказал бы «нет» на это. Эрен был не просто сексуален. Он был чертовски великолепен, и Леви, вспомнив, как выглядел его любовник, все те разы, когда они занимались сексом с тех пор, как Эрен впервые поцеловал его; почувствовал, как его джинсы неудобно натянулись в паху. Эрен снова появился из ванной в халате. Его волосы были влажными, и в тусклом свете камина щеки казались золотистыми и раскрасневшимися от горячего пара душевой. — Вот тебе зубная щетка. Я заказал те же туалетные принадлежности, которыми ты пользовался, если захочешь снова помыться. Леви провел несколько секунд, совершенно сбитый с толку. Зачем Эрену понадобилось искать те же туалетные принадлежности, которыми пользовался Леви, когда он мог бы без проблем воспользоваться теми, что выдали в гостинице? Он решил оставить все как есть. Эрен хотел заставить его почувствовать… он не был уверен, что это было, но он определенно чувствовал это с абсурдным вниманием к деталям, которое мужчина проявлял при подготовке к этому свиданию. Он почистил зубы, умылся и вышел обратно. Эрена на кровати не было: он забрал одеяло и расстелил его на полу перед камином, где сидел, прислонившись спиной к небольшой горе подушек, и лениво курил, глядя в свой телефон. Свет камина блеснул на нержавеющей стали его пирсинга в брови. Леви был удивлен, увидев, что он снова на месте. Эрен не надевал его целую неделю. Он положил телефон и вытянул шею назад, чтобы посмотреть на Леви, пока тот снимал кроссовки и засовывал в них носки. Он протянул руку и поманил к себе. — Иди сюда, горячая штучка. — Тебе действительно не нужно осыпать меня комплиментами, — сказал Леви. Он прошел через комнату и сел, скрестив ноги, рядом с Эреном, прислонившись к его плечу, когда тот притянул его ближе. — я уже здесь, с тобой. — Чепуха, — сказал Эрен. — Ты, кажется, думаешь, что из-за того, что какая-то случайная цыпочка строит мне глазки, я собираюсь сбежать и оставить тебя ни с чем. — Разве ты этого не сделаешь? — Леви задумался. Из груди Эрена донесся звук от притворного рычания, но Леви знал, что тот шутит. — Я бы не стал делать этого с тобой. — Хм. Обещания. Он скорее услышал, чем почувствовал улыбку Эрена, когда тот уткнулся носом в шею Леви. — Спасибо, мне действительно нужна была твоя вера в меня. — Если бы я раздул твое эго еще больше, твоя голова может лопнуть, — невозмутимо произнес Леви. — Что заставило тебя подумать, что мне все это нужно? Эрен ответил не сразу. Он немного отодвинулся, оставив Леви лежать спиной на куче подушек, чтобы он мог заползти на него сверху, заключив в кольцо своих рук и крепких бедер. Леви мог чувствовать жар от его паха, чувствовать, как его стояк прижимается к нему. Даже сквозь толстую ткань джинсов пыл Эрена неуклонно подогревал его собственный. — Я думаю, — начал Эрен, наклоняясь ближе, чтобы запечатлеть мягкий, целомудренный поцелуй на носу Леви, — тебе нужно много внимания, — он поцеловал Леви в левую щеку, заставляя жар приливать к его лицу. Он не ожидал, что Эрен не сразу перейдет к сексу. Это свидание творило странные вещи с ним, вызывая непривычное ощущение в животе, гораздо большее, чем манящее ощущение обнаженного члена Эрена, выглядывающего из халата. — Ты был им обделен, — он поцеловал Леви в правую щеку, еще раз так ласково, как лепесток, прикоснувшись губами, — ты даже поверил, что не заслуживаешь этого. Продолжай подталкивать меня к Рико,— он поцеловал его в лоб. — К черту это. Я не хочу ее. Я хочу тебя, — он приподнял подбородок Леви, чтобы тот посмотрел на него. — Ты понял это? Я хочу тебя, Леви. Я не хочу никого другого. Так что перестань наталкивать меня на других людей. Мне на них наплевать. Ни моя жена, ни Рико, ни кто-либо из дюжины других мужчин и женщин, набрасывающихся на меня в офисе. Леви уставился на него, загипнотизированный убаюкивающим, таинственным тоном его речи. Он не мог оторвать глаз от взгляда Эрена, что таил расплавленное бирюзовое море, обрамленное пышными темными ресницами, которые пришвартовали паруса Леви к острым скалам его прямого носа и очерченных скул. — Если ты попросишь меня вручить Микасе документы о разводе, как только мы завтра вернемся в Трост, я это и сделаю, — заявил Эрен. У Леви перехватило дыхание. Он сделал бы это для него? Этот красивый мужчина, которого хотят все? Он не мог уложить это в голове. — Почему? — выдохнул он, не доверяя своему голосу. — Я не знаю, — сказал Эрен. — Почему кто-то хочет тебя, Леви? Ты великолепен, даже если сам так не думаешь. Ты умен; так сильно заботишься о своей семье. Если бы я получил хотя бы половину той любви, которую ты им даришь, я бы умер счастливым человеком. Теперь ты скажи мне, почему я не должен влюбляться в тебя. Не было ничего другого, что отозвалось бы эхом в тишине между ними. Он не слышал даже шипение и искры огня, их прерывистое дыхание, звук западного ветра, завывающего снаружи; возможно, надвигалась снежная буря. Ничего из этого не существовало в этом ограниченном пространстве между ним и Эреном, кроме того слова, которое задержалось на мелководье разбитых надежд Леви получить то единственное, чего он тайно желал для себя. И Эрен был готов отдать ему. Он закрыл глаза, чувствуя, как натягиваются струны в его сердце, вибрируя от ощущения теплого дыхания Эрена, омывающего его лицо. Он больше не хотел сопротивляться. — Я хочу, чтобы ты был моим, — сказал Леви, и это было признание, высказанное в темноте. — Только моим. — Только твой, — пообещал Эрен. — У нас сейчас нет наших колец. Я больше никому не принадлежу. — Не только сейчас, — сказал Леви, сокращая дистанцию между их ртами, чтобы потребовать поцелуй, которого он жаждал весь вечер. Эрен подчинился ему, открыв рот, чтобы принять его с той радостью, которую он мог чувствовать в водовороте языка Леви против своего, в поглаживании его руки по боку Леви, в прижатии его члена к паху Леви. — Помоги мне, — взмолился Леви, когда они расцепились. И снова Эрен принял вызов, хотя Леви не знал, имел ли он в виду, что Эрен разденет его или снимет слои защитного инстинкта, которыми он окружил свое сердце, подобно заборам из колючей проволоки. Эрен преодолел вину, электрический заряд страха, навеянный неизвестностью, которая лежала за пределами того, чтобы поддаться его вниманию. Он двигался с нежностью, которой Леви не ощущал в их предыдущий раз, касания рук были медленными и благоговейными, когда он впервые поднял край свитера Леви, подставляя разгоряченную кожу нагретому огнем воздуху. Затем послышался щелчок ширинки на его джинсах, которые после он стягивал с ног, дрожащих от желания. Эрен целовал каждый сантиметр обнаженной кожи. Горячие прикосновения губ и языка с открытым ртом. Чувственный танец расплавленного желания на пылающей коже Леви. Он был в огне, и рот Эрена был единственным, что могло успокоить его. Когда, наконец, Эрен снял с него трусы, то отстранился и оценивающе взглянул на Леви. Его глаза сияли в мерцающем свете камина, как блеск звезд на фоне поля северного сияния в ночном небе. — Красиво, — выдохнул Эрен. А потом он накинулся на него. Леви жаждал этого поцелуя, подобно человеку, ползущему в пустыне по иссушенной земле в поисках воды. Леви выгнул спину и погрузился в это гостеприимное тепло. Его руки зарылись в волосы Эрена, пропуская сквозь пальцы темные пряди, которые на ощупь были похожи на черный шелк, даже когда он впился в рот Эрена. Зверь, именуемый надеждой, вцепился когтями в его собственное горло, заставляя задыхаться от крика, когда удовольствие пронзило его от вибрации горла Эрена. Он хотел этого. Он ничего не хотел больше, чем это. Его сердце все еще колотилось, когда Эрен, наконец, закончил, собрав остатки удовольствия на своих губах. Ему не удавалось отдышаться, но он не мог расстаться с Эреном, даже для того, чтобы тот вытер свой рот тыльной стороной ладони. Он схватил Эрена сзади за шею, притягивая его вниз для жадного поцелуя. Вкус его семени на языке Эрена скрепил обещание. «Он мой» — услышал он этот предательский голос в глубине своей головы, эгоистичное отродье в Леви, которое он так старался подавить с детства. «Он мой, и никто не может отнять его у меня». Эрен поддался своему пылу. Его поцелуи были голодными, и Леви был единственным, кто мог насытить его. Леви открыл его рот и позволил ему насытиться. Эрен не отстранился от поцелуя, когда распутывал узел, удерживающий его халат на месте, позволяя махровой ткани упасть с мускулистых плеч. Леви изучал своими руками тело Эрена, запоминая каждую впадинку и изгиб, фиксируя в памяти места, которые заставляли Эрена стонать, дрожать, от прикосновения к которым его мышцы напрягались, когда он удерживал себя от нападения на Леви, как он сделал в их первую ночь. Потому что это был не просто секс. Они были вдвоем, вырывали свои сердца из груди и предлагали их, окровавленные и все еще бьющиеся, друг другу. И Леви принял это все еще бьющееся сердце, наслаждаясь кровью, которая текла по его губам. В промежутке между их вдохами и учащенным пульсом Эрен раздвинул ноги, и Леви охотно подался вперед. Скользкие от масла пальцы одарили его нежными прикосновениями. Не было ни одного резкого толчка, которое сопровождало их предыдущие разы. Это было не столько о потребностях их тел, сколько о чувствах, которые разливались между ними, наполняя маленькую, скудно обставленную комнату напряжением, которое поднимало Леви все выше и выше, пока пальцы Эрена в нем не стали вратами в доселе неизвестные вселенные. Его глаза заметили крошечное распятие над дверью, и он задался вопросом, создал ли Бог удовольствие из тела этого человека над ним, чтобы он мог так много вытянуть из Леви. Когда наслаждение, наконец, угрожало достичь пика, и Леви начал умолять своего любовника о большем, Эрен подчинился. Скольжение его члена в Леви превратило их занятие любовью в нечто сродни поклонению. Леви притянул его ближе, пока Эрен тяжело дышал, медленные вдохи соответствовали темпу движения его бедер, унося Леви все дальше и дальше в эту землю обетованную за бирюзовыми морями его глаз. Не было сказано ни слова, когда их тела соединились. Эрен украдкой просунул руку между ними, чтобы огладить Леви, усиливая ощущения. Это было уже слишком. Этого было недостаточно. Это было все. И Леви хотел всего этого. «Я влюблен в него». Мысль украдкой, тихая и коварная, уколола его в ничего не подозревающее сердце, слишком очарованное биением пульса Эрена. Его разум был слишком затуманен, чтобы переварить это. Тепло огня в очаге, мягкий отблеск на бронзовой коже Эрена, обещания, которые блестели в глазах Эрена, триединство их связи… он скрыл эту мысль с переднего плана своего разума, когда второй оргазм выбросил его на берег и высадил на острове, который был желанием Эрена. Он никогда не хотел уходить.

***

Он проснулся от звука чего-то щелкающего или хлопающего. Только-только рассвело, а огонь в камине за ночь успел погаснуть. Хотя ему было тепло, ведь Эрен накрывал его собой. Тот возился со своим телефоном. — Доброе утро, дорогой, — сонно поздоровался Леви. Эрен ответил, поцеловав его прямо в губы. За ночь у него появилась щетина, и она приятно царапала кожу Леви. — Доброе утро, красавчик. — Что ты делаешь? — спросил Леви. Рот Эрена скривился в самодовольной ухмылке. — Запечатляю этот момент, — он показал ему экран своего телефона. В нем была галерея бесконечных фотографий… Леви. Его снимки, явно сделанные в украдку, на работе: завязанный безупречно галстук, губы искривлены, когда он трудился над бюджетными отчетами для планирования их командировки. Другие снимки были сделаны, когда он курил, стоя в тени офисного здания. Еще больше было тех моментов, когда он разговаривал с Ханнесом и Рико или Эрдом и Гюнтером. На некоторых он даже разговаривал с Эрвином или Мишель, когда они проходили мимо друг друга у офисной кладовой, направляясь за утренним чаем. Свежая фотография была в центре. На ней был изображен спящий Леви крупным планом. На мгновение он удивился, что может выглядеть таким… отдохнувшим. Без морщинок в уголках его глаз, складки между бровей, о существовании которой он знал с одиннадцати лет. Его рот был расслаблен. Он выглядел умиротворенным. — Знаешь, ты такой красивый, — сказал ему Эрен, и в его голосе слышалась нежность. Леви усмехнулся, хлопнув тыльной стороной ладони по твердой груди Эрена. — Твои подкаты нуждаются в доработке. — Нет, не нуждаются. Они подарили мне тебя, не так ли? — рассмеялся Эрен. Он фыркнул и покачал головой, одновременно отвергая комплимент и избавляясь от последних остатков сна. — Ты планируешь снять домашнее видео? — Хотелось бы, но я не смог бы поделиться этим ни с кем, иначе мне пришлось бы убить их, — сказал Эрен. — Это только мое. Леви фыркнул от смеха. — Я не имею ничего против до тех пор, пока ничего из этого не уйдет дальше твоего телефона. — Ага. Давай, нам нужно вставать. Водитель скоро будет здесь. Им не потребовалось много времени, чтобы помыться порознь, чтобы избежать соблазна провести второй раунд в ванной. Леви надел свою одежду с прошлого вечера. Эрен, очевидно, взял другой комплект вещей для себя. Он вышел из ванной комнаты в свежей толстовке с капюшоном и термоштанах. Его вездесущее пальто в клетку было перекинуто через одну руку, а в другой он держал спортивную сумку с вчерашней одеждой. Леви настоял на том, чтобы завернуть простыни, испачканные спермой, хотя Эрен и сказал, что персонал гостиницы обо всем позаботится самостоятельно. — Кольца, — напомнил Эрен, когда они прошли через первый этаж. — Хорошо, — ответил Леви, протягивая руку за своим и надевая его. Он не видел, как Эрен надевал свое, и не оглядывался, когда выходил из здания. Джип ждал снаружи, и Эрен помог ему забраться на заднее сиденье, прежде чем усесться следом и обнять его за плечи, защищая от холодного утреннего воздуха. Он не обернулся назад, когда они отъезжали. Гостиница была подобна раю. Пришло время возвращаться на землю, и Леви не следовало зацикливаться на вещах, которых он не мог иметь. Несмотря на то, что Эрен обещал, что они принадлежат друг другу, несмотря на то, что Эрен сказал ему, что он готов развестись со своей женой, Леви знал, что никогда не сможет попросить об этом своего возлюбленного. Он никогда бы этого не сделал, потому что знал, что сам был не в силах сделать это. Но когда Эрен переплел их пальцы вместе, наблюдая за проносящимся мимо горным склоном, Леви подумал, что ему это не нужно. Этого достаточно. Он научился довольствоваться таким малым. Этого более чем достаточно.