A Cheating Odyssey

Леви нервно копался в своем телефоне во время поездки на такси. Его смартфон трезвонил о дюжине пропущенных звонков после того, как он вышел из дома. Эрен написал ему почти сразу после последнего прочитанного Леви сообщения, что он выйдет из дома, чтобы тот мог позвонить, но Леви тогда уже ушел. Не получив от Леви ответа, он позвонил через десять минут. А потом еще раз через десять минут. Эрен продолжал звонить в течение двух часов, пока телефон Леви в конце концов не разрядился. Звонки чередовались с сообщениями, и уровень обеспокоенности рос с каждым из них. (18:05) Эй, ты не забыл, что хотел позвонить? Два пропущенных звонка после этого. (18:33) Не говори мне, что ты заснул, любимый. Мне придется отыграться на твоей заднице за это, когда мы увидимся. (18:37) Леви? Ты на что-то злишься? Я сказал что-то не так? Три пропущенных звонка между 18:45 и 19:00. А затем еще больше текстовых сообщений разной степени шутливости и беспокойства. И снова пропущенные звонки до полной разрядки телефона. «Детка, я действительно пытаюсь отгонять страшные картинки того, как ты утонул в своей ванне. Пожалуйста, пожалуйста, ответь или хотя бы включи свой телефон, чтобы я знал, что ты в порядке». Он настолько сильно сжал несчастный смартфон, что его костяшки побелели. Он так сильно сожалел о своем идиотизме. Конечно, Эрен беспокоился. Леви просто оставил его в неведении после того, как они разошлись в аэропорту на хорошей ноте. Леви не знал, как будет объясняться. Он чувствовал себя полным ничтожеством и, возможно, слегка истериком. Что заставило его оставлять своего возлюбленного в подвешенном состоянии, хотя у Эрена была жизнь, и ему также нужно было притворяться нормальным, чтобы их не обнаружили? Если бы Петра была дома, скорее всего, он сделал бы то же самое. Он мог бы сказать что-то вроде «не звони мне» или «не отправляй сообщения». Моя жена здесь. И Эрен понял бы. Эрен всегда все понимал. Леви чувствовал себя крайне неподготовленным для этого. Он не знал, как исправить ситуацию, не раскрывая сути каждой мелочи, которую делал Эрен. Его пугало, что Эрен может устать от этих промахов, от его полной неспособности прочесть намерения другого человека или его интерес к нему. Его неловкость из-за чувства вины, колебаний и острой потребности постоянно привлекать к себе внимание Эрена. Постоянно. Без исключений. Он снова был несправедлив. Он знал, что если бы ситуация была обратной, и ему нужно было притворяться, что с его женой все в порядке, он был бы немногословен и бесчувственен в своих словах. И Эрен бы понял. Потому что Эрен не был социально неадаптированным маленьким крысенышем, как он сам. Он вышел из такси за три квартала до места назначения. Леви не хотел, чтобы такси забирало его из дома, чтобы отвезти на Западный бульвар, поскольку он был параноиком, опасаясь, что охрана квартиры может подслушать. Он нашел это место в картах на телефоне, но вместо него набрал какой-то случайный адрес поблизости. Леви расплатился с водителем и вышел, плотнее запахнув пальто от прохладного воздуха. В Тросте уже не было так холодно, как в Утопии. Зима отошла еще до того, как они с Эреном уехали. Кроме того, он решил, что прогулка пойдет ему на пользу, дав ему немного больше времени, чтобы решить, что он скажет Эрену, когда тот неизбежно спросит, почему Леви не отвечал. Чайная, о которой говорил ему Эрен, находилась на самом краю респектабельного района Западного бульвара. Маленькие боковые улочки отклонялись от главной улицы. Слева, где торговцы фруктами расположились со своими прилавками с дынями, грушами и инжиром, а на нечетных улицах располагались жилые дома. Это были невзрачные здания из коричневого кирпича: немного обветшалые, поскольку в бедных районах обычно возникали кварталы красных фонарей. Если бы Леви не знал, что означают большие номера домов, прибитые к их входным дверям, он бы не догадался, что именно здесь предоставляли свои услуги работники секс-индустрии. На правой стороне главной дороги, в четных домах, располагались мотели и отели для влюбленных. Секс-шопы усеивали фасады зданий. Ночью неоновые огни в этом районе наверняка были ослепляющими. Леви хорошо разбирался в планировках. Он никогда не был в этой части Троста, но каждая улица греха в каждом городе Элдии была построена по образцу того, как были устроены подземелья: с борделями на одной стороне и убогими мотелями для одиночных работников на другой. В юности Леви притворялся жуликом на углах улиц этих мотелей и воровал карманные деньги у богатых жителей надземья, пробиравшихся сюда, чтобы предаться разврату. Когда позже мама узнала, как Леви финансировал нужды маленького Фарлана, она так разозлилась на него, что чуть не вышвырнула из дома. Она сказала, что он никогда не должен был идти туда, никогда не должен был тащиться в это бесстыдное логово беззакония в Подземном городе. Позже Леви узнал, что именно так он был зачат. Его мать работала в одном из борделей, пока Кенни не нашел ее, не вывел оттуда и не поджег бордель в придачу. К тому времени было слишком поздно: мама уже залетела. Конечно, дома никто никогда не указывал на то, что Кенни был шлюхой собственного сорта, продавшей свою душу этому мафиози. Леви предположил, что все трое не очень отличались друг от друга, шлюхи до мозга костей. В конце концов, яблоки падали не очень далеко от дерева. Аккерманы были похожи друг на друга, и именно поэтому Леви делал все возможное, чтобы Фарлан и Изабель не стали такими, как он. Ему было интересно, что подумал бы Эрен, если когда-нибудь узнал бы об этом. Знал ли он, что Леви был незаконнорожденным сыном шлюхи и что он отдался первому человеку, который пообещал заплатить за его обучение? Изменится ли его отношение? Стал бы он вообще общаться с Леви, если бы знал? Он предположил, что если он никогда не расскажет, Эрен никогда не узнает. Даже Петра не знала, а именно она выкупила Леви. Эрен сидел в обеденной зоне чайной на свежем воздухе, держа в руках чашку и сигарету. Он заметил Леви, когда тот сворачивал за угол в переулок, где у витрины магазина были расставлены маленькие столики из кованого железа для посетителей, которые хотели подышать прохладным послеполуденным воздухом. Сразу за ним была небольшая полоска тротуара, где были припаркованы мотоциклы, и он узнал байк Эрена — единственное транспортное средство на пустынной стоянке. — Прости, я опоздал, — сказал он, подходя ближе. Эрен покачал головой, затушил сигарету и вскочил со своего места, заключая Леви в объятия. От него пахло зимой, несмотря на солнечный свет. Кедр, сосна и гвоздика. Леви судорожно вздохнул, когда Эрен уткнулся лицом в его пальто. Леви ненавидел зиму; он ненавидел холод. Но от Эрена пахло домом. Это была такая нелепая мысль, ведь дома, в Подземельях, пахло сыростью, слабым пламенем свечей и затхлым запахом маминых поношенных кардиганов. Эрен был свежим, молодым и сияющим, с зачесанными назад волосами, и его аккуратно выглаженное черное пальто развевалось от резкости его движений. — Давай согреем тебя, — сказал он. — Твои руки на ощупь как лед. Леви отстранился, засовывая ладони в карманы пальто. Костяшки его пальцев постучали по пластиковому корпусу телефона, и даже если он не мог этого слышать, звон кольца о сенсорный дисплей заставил его заскрежетать зубами. Он позволил Эрену проводить его внутрь. Он был удивлен, обнаружив, что чайная не сильно отличается от других чайных, в которых он бывал с Петрой в более респектабельной части Троста. Вдоль одной стороны стены стояли киоски, из-за чего заведение меньше походило на те вычурные заведения с настенными рисунками начинающих художников — выходцев из художественных школ Митраса. Но железные столики, покрытые мозаичным стеклом и занавески с оборками были такими же красивыми, как и изящные чашки каплевидной формы и маленькие чайники, которые продавались комплектами. Магазин был пуст, что странно, учитывая, что все еще должен был быть обеденный перерыв. Такое причудливое заведение, как это, с жестяными банками из-под чая разных марок и вкусов, выстроившимися вдоль маленьких полочек на стенах, имело бы огромный успех в закрытом районе, где жил Леви. Симпатичная светловолосая женщина стояла за стойкой и рассеянно помешивала чай, читая увесистый роман. Когда колокольчик возвестил об их появлении, она закрыла книгу и отложила ее в сторону, приветствуя обоих мужчин теплой, жизнерадостной улыбкой. — Эрен! Так приятно тебя видеть! Это твой парень? О, ты должен нас представить! Леви напрягся. Он не ожидал, что Эрен приведет его в место, где люди его знали. Это не было обговорено заранее. Это было опасно. Это было словно напрашиваться на неприятности и посвящать людей, которые их знали, в их секрет. Неужели Эрен не боялся, что эта женщина может рассказать его жене об их романе? Очевидно, она знала, что у них был роман. Она назвала его парнем Эрена, и Эрен был не совсем деликатен с тем, как он обнимал Леви за плечи, а его лицо было мягким и одурманенным, когда он смотрел на лицо Леви сверху вниз. — Что? — прошипел он, понизив голос и надеясь, что женщина его не услышит, хотя шансов на это было мало, поскольку в чайной было тихо, если не считать шарканья ног женщины, когда она ввела их внутрь и показала на кабинку. Эрен подтолкнул его в кабинку, и у Леви не было выбора, кроме как забраться внутрь, Эрен прижал его к стене. Глаза женщины прищурились, когда она рассмеялась. Это был приятный, звенящий звук. Если бы она не была такой светловолосой, а на ее лице было еще несколько морщинок вокруг глаз и рта, Леви подумал бы, что эта женщина напоминает ему его мать. — О, прости, что поставила тебя в неловкое положение, дорогой, — сказала она, когда Леви шлепнул Эрена по руке, пытаясь увеличить дистанцию между ними. В любом случае, это была бесплодная попытка. Женщина уже увидела их вместе. Она улыбнулась, как он предположил, в попытке развеять его опасения. — Эрен просто до сих пор никогда не приводил никого, с кем встречался. Эрен, где твои манеры, дитя? Карла ведь хорошо тебя воспитывала. Представь своего мальчика. Леви ущипнул Эрена за руку через рукав пальто. Эрен проигнорировал его, уголки его рта изогнулись в улыбке. — Это было спонтанно, Дина; он очень застенчивый. Это мой парень, Леви. Эм, не говори Зику, но он еще и мой босс, — его улыбка стала шире при виде наигранного выражения лица Леви. — Леви, это… эм, мне следует называть тебя «‎тетя»? «‎Мама» кажется немного странным, поскольку технически я не твой пасынок. Зик — мамин пасынок. Женщина, Дина, весело рассмеялась над этим. — Эрен, ты всегда будешь моим сыном или пасынком, даже если ты не являешься ни тем, ни другим, — она положила меню перед ними обоими, хотя ее улыбка предназначалась Леви. — Леви, я надеюсь, что Эрен не доставляет тебе неудобств. Его родители сделали все, что могли, но этот ребенок был таким неотесанным маленьким монстром, даже в детстве. Я Дина. Эрен — мой пасынок, независимо от того, что он тебе говорит, и он вырос здесь, со мной, после того, как его родители скончались. Ее улыбка смягчилась, когда Леви открыл рот, чтобы поприветствовать ее, но не издал ни звука. Рука Эрена на его плече ободряюще сжалась, но самое большее, что Леви смог выдавить, это неловкую улыбку, которая была немногим больше, чем гримаса. Он был уверен, что Дина увидела его кольцо. Почему, черт возьми, он не снял его, когда у него была такая возможность? Ах да, потому что он не знал, что Эрен познакомит его со своей названной матерью. — Я оставлю вас двоих наедине. Я вижу, вам есть о чем поговорить. Эрен, дорогой, позови меня, когда будешь готов сделать заказ, и перестань выставлять своего мальчика напоказ, если он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о вас. Она исчезла в подсобке, которая, вероятно, вела к кухне чайной. Леви набросился на Эрена, как только Дина оказалась вне пределов слышимости. — Какого хрена ты делаешь? — потребовал он, хлопнув рукой по груди Эрена. — Ты не можешь просто выставлять меня напоказ всем людям в своей жизни! Что, если они расскажут твоей жене? Эрен рассмеялся над этим, заставив Леви нахмуриться еще сильнее. — Любимый, тебе не нужно беспокоиться об этом! Они этого не сделают, я обещаю, хорошо? Дина великолепна, Леви. Просто дай ей шанс. Она мне стала как мать после того, как моя собственная мама умерла, когда мне было десять, — он поднял на Леви свои прекрасные глаза, такие зеленые и полные надежды. Он взял Леви за руку, сжал ее в кулак на столе и нежно поцеловал костяшки его пальцев. — Пожалуйста, потерпи для меня? Как он мог устоять перед этим? Леви может быть мудаком из-за всех этих несправедливых ожиданий от Эрена, но Эрен тоже играл нечестно. И Леви был так слаб перед этими глазами, этой улыбкой, этим поцелуем. — Ты просто дьявол во плоти, — пробормотал он, вздыхая и поворачиваясь к меню. Эрен вскрикнул и схватил его за плечо, крепко прижимая к себе, пока Леви не покраснел и не запыхался, прежде чем он тоже повернулся к меню. — Все будет идеально, Леви, просто подожди. Итак, что ты хочешь съесть? Дина готовит отличный гуляш, но здесь есть и более легкие блюда, если ты не хочешь тяжести в животе для… дальнейших занятий. Леви покраснел сильнее и оставил эту реплику без комментариев. Когда Дина снова вышла, он позволил Эрену самому заказать им еду. Он не был особенно голоден, но не сказал «нет», когда Дина вернулась с едой, расхваливая нелепый трехъярусный набор для приготовления чайного торта, который, по ее словам, был за счет заведения. Она принесла его вместе с супом для Леви и мясным рагу в томатном соусе для Эрена. Чай был восхитительным. Леви не пробовал такой нежно-сливочный чай с тех пор, как… наверное, с тех пор, как Кенни однажды сказал ему, что ромашка заставляет его думать, что он пьет чай, приготовленный из маминых слез. Он также не дал Эрену шанса выставить напоказ свои деньги, пнув своего парня в голень, когда Эрен попросил Дину записать еду на его счет, который он оплатит перед уходом позже. Леви заплатил за все, хотя Дина настояла, что пирожные и сам чай были за счет заведения, так как она слышала от Эрена, что Леви был своего рода знатоком. Она ничего так не желала, как чтобы семья Эрена произвела впечатление на человека, которого он наконец привел домой, чтобы они могли познакомиться. Он должен был задаться вопросом, когда Эрен вывел его из кабинки и позвал Дину, сказав, что покажет Леви второй этаж, была ли Дина честна, когда сказала, что Эрен никогда никого не приводил домой, чтобы познакомиться с ней и его братом. Конечно, Эрен водил сюда свою жену, чтобы познакомить со своей семьей, прежде чем они поженились? Это было обязательным требованием, когда у кого-то была семья, которая не была из подземелий. Даже Леви должен был встретиться с родителями Петры. Конечно, ни у кого из них на самом деле не было выбора, поскольку телохранители Петры разыскали здание суда, в котором они регистрировали брак, и отвезли их обратно в Крольву, где мистер Рал усадил Леви и сказал ему, что надеется, что он не использует доброе имя их семьи, чтобы доставить свою семью нелегалов в Митрас. Леви был слишком потрясен, чтобы отреагировать. Он даже не рассердился. Но Эрен и его жена… они должны были быть обычными гражданами, иначе они не жили бы на широкую ногу в таком городе, как Трост. Почему Эрен не привел ее познакомиться с этой женщиной, которая была его родителем с тех пор, как умерли его биологические родители? Голова Леви закружилась так сильно, что он не понял, что Эрен разговаривал с ним последние десять минут с тех пор, как они поднялись по задней лестнице чайной. Верхний этаж чайной, по-видимому, был жилым помещением Дины. Это была небольшая квартира с тремя спальнями, кабинетом и старомодным телевизором рядом с лестничной клеткой. Плетеное кресло-качалка стояло на потертом коврике посреди комнаты. На сиденье кресла-качалки лежала стопка чистого белья, но все оно было скомкано, а некоторые вещи упали на ковер. Рядом с ним стояла металлическая стойка на колесиках, на которой лежали вязальные спицы и несколько мотков пряжи тех же цветов, что и шаль, которую Дина носила поверх своего старомодного платья с высоким воротом. — …правда, Леви? Он моргнул. Квартира, в отличие от чайной внизу, была погружена во мрак. Массивные окна были мутными, как будто Дина не мыла их годами. Тяжелые шторы до пола закрывали послеполуденное солнце. То немногое, что просачивалось внутрь, заставляло пылинки блестеть. Леви внезапно охватило острое желание найти, где женщина хранила свои чистящие средства. Все это место было в беспорядке. На каминной полке, обрамляющей телевизор, был беспорядок. Там были фотографии в рамках маленького светловолосого мальчика: один из семейных портретов, с Диной, когда она была моложе, с темноволосым мужчиной, который был очень похож на Эрена, если бы Эрен носил немодные дедушкины кардиганы, и тот же светловолосый мальчик. Леви предположил, что светловолосый мальчик был сводным братом Эрена, но не было фотографий его с Диной, которая, как предположил Леви, должна была быть его биологической матерью, поскольку он был так похож на нее на том семейном портрете. Он вспомнил, как Дина говорила, что Эрен вырос вместе с ней, но брата, должно быть, на фотографии не было. — Леви? — повторил Эрен. Он оторвался от созерцания фотографий и нагромождения маленьких фарфоровых статуэток животных, окружающих рамки для картин, древнего телевизора и груды белья на кресле-качалке. Он был неправ. Когда он впервые увидел ее, как тепло она улыбнулась, как радушно встретила возлюбленного этого парня, который даже не был ее сыном, Леви подумал, что она напоминает ему его мать. Теперь, когда он мельком увидел этот грязный дом, в котором она жила, он понял, что она больше похожа на него. Не из-за беспорядка, конечно, а из-за ощутимого одиночества в этой тихой могиле дома. — Почему она не живет с твоим братом? — спросил он, игнорируя все, что мог сказать Эрен. Теперь настала очередь Эрена моргать ему в ответ. Он пожал плечами. — Я не знаю. Какая-то старая ссора, которая произошла еще до моего рождения. Дина не элдийка. Она переехала сюда, чтобы найти моего отца, за исключением того, что он уже был мертв, поэтому она просто взяла меня к себе, а не оставила на попечение государства, которое поместило бы меня в сиротский приют в Сине. Леви фыркнул. Он слышал об этих детских домах. Когда ему был двадцать один год, они с мамой попытались поместить Изабель в один из них, но все три заведения отказали им и сказали держать их подпольных детей там, где им и место: подальше от нормальных элдийских детей. Только после того, как они с Петрой поженились, он узнал, что эти сиротские приюты были не более чем сетями по торговле детьми, продававшими маленьких детей, в основном младенцев, будущим парам за границей. Леви однажды обратился к Петре с просьбой усыновить ребенка оттуда, поскольку они никак не могли вывести ребенка из Подземного города, и Леви не мог заставить себя сделать то, что было необходимо, чтобы его жена забеременела. Петра сказала ему, что скорее умрет, чем отдаст деньги акулам, которые управляли этими детскими домами. Он не мог себе представить, какой жизнью мог бы жить Эрен, если бы побывал в тех местах. — Как часто ты навещаешь ее? Эрен почесал затылок. — Не так часто, как я могу. Я действительно должен делать это чаще. Ей так нужна помощь по магазину, — он повернулся туда, где собирался открыть одну из дверей, ту, что ближе всего к перилам лестницы, и увидел выражение лица Леви. — О боже, только не говори мне, что ты хочешь прибраться для нее. Пожалуйста, я привел тебя сюда не для того, чтобы ты убирал за моей мачехой! Леви уже начал складывать одежду на кресле-качалке. — Ей нужна твоя помощь. — Ну, да… но… Леви поджал губы и уставился на своего парня. — Эрен. Тряпку в зубы и убирайся. Эрен смотрел на него еще мгновение, а затем застенчиво рассмеялся, взъерошил его волосы и кивнул. — Хорошо, я приберусь. Дина не очень-то любит убираться. Когда я был ребенком, я был тем, кто много убирал за ней. Леви не мог понять, как Эрен мог позволить этой доброй женщине справиться с одиноким существованием, которым она явно жила, или как казалось, что ее жизнь была такой… бесплодной. Он беспокоился, что если они с Фарланом оба выйдут из подполья, будет ли мама жить такой жизнью в одиночестве? — Почему бы ей просто не переехать жить к тебе и твоей жене? — спросил он наконец, когда Эрен достал тряпку из ванной и начал убирать беспорядок на каминной полке. Была большая вероятность, что все помещение нуждалось в уборке пылесосом, учитывая, насколько там было пыльно. — Я пытался предлагать, — сказал Эрен. — Но она сказала, что Зик не будет знать, где ее найти, если решит приехать в Элдию. Леви кивнул и продолжил аккуратно наматывать мотки пряжи, чтобы разные цвета не перепутались друг с другом. — Она наталкивает меня на мысли о моей матери. Я беспокоюсь, что… ну, что бы с ней случилось, если бы я был здесь, и когда Фарлан закончит учебу и сумеет найти работу наверху, как бы она жила? Изабель всего лишь ребенок, и я не могу ожидать, что она будет вечно заботиться о моей матери. — Как ты собираешься вытащить их? — спросил Эрен. Он перестал вытирать пыль и был больше увлечен разговорами с Леви, чем уборкой. Леви забрал у него тряпку и нашел в ванной мочалку, которую намочил и использовал вместо нее, чтобы протереть рамы для картин и фарфоровых животных. — Я еще не знаю, — признался он. — Мы с Петрой должны пройти еще одно собеседование в Иммиграционном управлении. Я надеюсь, что это последний раз, и после этого мне наконец дадут грин-карту. Возможно, я смогу вывезти их всех, и как только это сделаю, может быть, поселю их рядом с домом Петры… Я еще не очень много думал об этом, но у меня есть планы на то время, когда я это сделаю. Эрен уставился на него. — Так вот почему ты так бережлив во всем? Я никогда не смог бы жить так, как живешь ты. Я имею в виду, что мои родители — мои настоящие родители — не были богаты, когда были живы, но у нас все было достаточно хорошо. Папа был врачом. Потом, когда я переехал жить к Дине… На самом деле я не знаю, где она берет деньги. Раньше я думал, что Зик посылает ей немного, как он делает со мной, но, похоже, это не так. Я захожу время от времени. Я помог ей открыть магазин внизу, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой, когда я съехал. Леви кивнул, мимолетная улыбка тронула его губы. Дина выглядела как замечательная мать. Он был рад, что у Эрена был кто-то вроде нее, кто держал его на земле, так как Леви мог видеть, что Эрен жил очень легкомысленной жизнью. В другой жизни ему бы понравилось, если бы Дина встретила его мать. А еще лучше, если бы настоящая мать Эрена была жива, и они с Диной встретились с матерью Леви. Из них вышла бы прекрасная троица подруг. Как только в кабинете стало настолько чисто, насколько они вдвоем были способны, Эрен оттащил его за запястье, прежде чем он начал убирать ванную комнату. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать. Леви позволил потащить себя за запястье к двери Эрена. Даже при закрытой двери было легко увидеть, что именно здесь он провел годы своего становления. Маленький Эрен прибил к двери деревянную табличку с надписью «Комната Эрена. Зик, держись подальше!» Он не мог удержаться от улыбки, дотрагиваясь до таблички, которая висела на уровне его груди. Если Эрену было десять, когда он сделал это, он, должно быть, был маленьким, тощим ребенком. Леви не мог представить, что этот ребенок вырастет в мужчину, который сейчас держал его за запястье. — Я думал, ты сказал, что твой брат никогда не навещал Дину, — сказал он, когда Эрен толкнул дверь. Эрен фыркнул. — Нет, он этого не делал. Но Дина так сильно верила, что он это сделает, что не остановила меня, когда я решил изуродовать дверь. Он тоже прикоснулся к табличке, проводя пальцем по колючим буквам и по их выступам. Древесина была покрыта лаком неравномерными мазками, так что были участки, где лак заполнял древесную зернистость. Другие части были неоднородными. Явно что-то, сделанное ребенком. — Я встретил его до того, как умерли мои родители. Папа сказал мне, что я состою в родстве с кем-то важным, и я встретил Зика. Потом он уехал в Марли, и я больше не видел его, пока не уехал в университет, — он печально усмехнулся. — Ты не представляешь, как я был зол. Я был четырехлетним сопляком, чье сердце разбил брат с серебряной ложкой в жопе. Леви кивнул и задался вопросом, приводил ли Эрен сюда свою жену, показывал ли ей эту табличку. Дина сказала, что он не приводил никого, с кем встречался, чтобы познакомиться с ней. Может, и нет? Был ли он действительно единственным, кому он позволил заглянуть в эту часть своей жизни? Детская спальня Эрена была всем, о чем он мог мечтать сам, когда был маленьким. Что бы Дина ни делала, чтобы ребенок Эрен был накормлен, одет и обеспечен жильем, было очевидно, что она проделала огромную работу, обеспечив сироте стабильный дом. Леви мог видеть это по аккуратно застеленной односпальной кровати с покрывалом-трансформером, стопке старых школьных учебников и фантастических романов, разложенных на письменном столе, ровной стопке старых экзаменационных работ, отмеченных школьным учителем Эрена, под книгой в твердом переплете о подземельях и драконах. Здесь не было ничего похожего на беспорядок снаружи. — Не обращай на это внимания, — сказал Эрен, вытаскивая пластиковую коробку из-под кровати и начиная рыться внутри. — Это были вещи Зика, которые Дина привезла из Либерио. Я никогда и вполовину не был таким прилежным ботаником, как мой брат. Леви моргнул. Комната, казалось, внезапно стала выглядеть по-другому с учетом новой информации. На самом деле это была не комната Эрена. Это был алтарь Дины, посвященный сыну, которого она так и не вернула, которого она не переставала поддерживать все прошедшие годы. Эрен пытался занять место своего брата с тех пор, как был совсем маленьким, в то время как Дина пыталась заполнить пустоту в своем сердце после разрыва с сыном. Ни один из них не говорил на одном языке, поэтому их потребности никогда по-настоящему не удовлетворялись. Вывеска на двери приобрела совершенно другой смысл. Но Эрена, казалось, это не волновало. Если не считать легкомысленного комментария о том, что вещи на столе принадлежат его брату, он не задумался о том, что все это значит, об опрятности комнаты, несмотря на то, что, по его собственному признанию, он давно сюда не возвращался. Это было странное сопоставление, учитывая близость Дины и Эрена, когда они разговаривали внизу. Возможно, Эрен привык к этому, и в этом случае это только сделало бы все трагичным. — Ха! — воскликнул Эрен, вытаскивая груду листового металла, которую Леви сначала принял за выброшенные строительные материалы. Однако, когда Эрен вытащил стопку, несколько шурупов отвалилось. Эрен поднес первый знак к лицу Леви. — Ты, наверное, не знаешь, но красный свет горел до самой этой улицы, и когда я был ребенком, я украл все вывески магазинов, которые были прибиты к дверям каждого из местных борделей. Он озорно ухмыльнулся, раскладывая каждый знак на полу. Леви сел на корточки рядом с ним и просмотрел их, разрываясь между весельем от мысленного образа крошечного десятилетнего мальчика, размахивающего отверткой, чтобы уничтожить вывески секс-шопов и борделей, и огорчением от того, что Эрен был ребенком, которому так не хватало внимания, что он взялся за мелкую кражу. Надписи варьировались от рискованного «Мадам провокатор» до грубого «Киска в драгоценностях» и совершенно причудливого «Включи свой флаг», что просто напомнило Леви о Флэгоне Дартлетте, менеджере по персоналу, занимающемся обучением. У Эрена даже было три копии вывески одного магазина. — Я так понимаю, «Петух и бык» был твоим любимым? — криво усмехнулся Леви, поднимая один из дубликатов знаков. Эрегированные члены, иллюстрирующие буквы L&С на вывеске магазина, были немного согнуты. Эрен рассмеялся. — Это был магазин прямо через дорогу от моей комнаты. Я мог видеть всех пьяных ублюдков, шатающихся после кутежей в пабах на главной дороге, чтобы подзаработать, и это выводило меня из себя. Почему все эти старые ублюдки трахались, пока я торчал дома и делал домашнее задание по алгебре? — он покачал головой. — Я так часто крал их вывеску, что в конце концов они закрылись. Хотя я думаю, что владелец переехал в Митрас. Наверное, нашли местечко получше, где какой-нибудь сопляк не крал бы их вывески. Если сейчас пойдешь на запад, то заметишь, что ни в одном из магазинов нет вывесок. Там просто номера дверей, и ты каждый раз должен надеяться, что попал в нужное место. Это был я. Они все ненавидели меня и были в ужасе от того, что я украду их вывески, поэтому просто перестали их вешать. Леви улыбнулся, помогая Эрену сложить таблички обратно в угол. Улыбка Эрена была заразительной и прогнала меланхолию, которая охватила его, когда он осознал, какие отношения были у Эрена и Дины, когда Эрен был моложе. — Робин Гуд из секс-шопов снова наносит удар? — спросил он, дергая Эрена за лацканы куртки, чтобы притянуть его ближе. Каким-то образом мысленный образ гораздо более молодого Эрена, крадущего вывески из борделей и секс-шопов, не только наполнил его абсурдным весельем, но и сделал невыносимо возбужденным. Ухмылка Эрена превратилась во что-то более темное, дымчатое, когда он последовал за Леви: прямо на него, когда тот упал спиной на блестящий паркет. — А что? Вы собираетесь остановить меня, офицер? — О, так я теперь полицейский? Кто сказал, что я хочу остановить тебя? Может быть, я хочу присоединиться к тебе в твоем крестовом походе по очистке этих грязных улиц от всех школьников, которые не хотят завидовать толстым старикам, которые трахаются, пока сопляки готовятся к выпускным экзаменам? Эрен ухмыльнулся и наклонился ниже, чтобы захватить его рот в обжигающем поцелуе. Когда он отстранился, его голос был низким и хриплым. — Может быть, офицер хочет, чтобы его оттрахали? — Может быть, — сказал Леви, и у него перехватило дыхание, когда Эрен подхватил его на руки и бросил на кровать, сразу же последовав за ним, чтобы накинуться на Леви, восхитительно прижимаясь к нему и целуя Леви в угол челюсти. — Черт… Эрен… Эрен ответил, потянув зубами за искусно завязанный шарф, распутывая его на шее Леви, чтобы обнажить большую часть его шеи, которую он кусал, посасывал и лизал, пока Леви не почувствовал такой жар, что подумал, что может лопнуть. Он смутно осознавал, что должен остановить Эрена и попросить не оставлять следов. Они больше не были в Утопии, и Леви не нужно было носить шарфы в Тросте, если он был одет в свою обычную одежду, а не в потрепанную уличную, которую он надел сейчас под пальто. Но то, как Эрен прикусил его пульсирующую вену только для того, чтобы успокоить его, лизнув и обдув теплым воздухом чувствительную кожу, заставило все, что касалось работы, его жизни и всего остального, что не было Эреном, и то, как он потирался эрегированным членом о бедро Леви, вылететь у него из головы. Он ждал этого, страстно желал этого. Эрен быстро расправился с пуговицами длинного пальто, которое Леви надел поверх своей дрянной одежды из подполья, сел между ног Леви и стянул плотную ткань с его плеч, удивляясь тому, что увидел поношенную белую футболку, что выглядела почти прозрачной из-за того, насколько тонкой стала ткань от многократной стирки. То, как она поднималась по его животу, поскольку футболка была слишком мала для его нынешнего телосложения, которое изменилось благодаря усердным тренировкам. Эрен наклонился и лизнул полоску бледной плоти, обнаженную рубашкой и низким подъемом слишком тесной джинсовой ткани на бедрах Леви, прежде чем прикусить его тазовую кость. — Я думал, ты мент, — сказал Эрен, довольный своим открытием. — Оказывается, ты просто один из тех похотливых парней, которые хотят пристроить свой член. Леви испустил вздох, который перешел в стон, когда язык Эрена погрузился в его пупок. — Может быть, я… о боже… Может быть, я работаю под прикрытием? Его приверженность игре Эрена, казалось, еще больше возбудила его любовника, когда Эрен расстегнул пуговицу на его джинсах и прикусил молнию, потянув ее вниз. — Под прикрытием? Командир? Он усмехнулся, когда член Леви выскочил наружу. Эрен не смог стянуть джинсы на задницу, не сняв нижнее белье. Леви думал, что Эрен мог бы оценить это, и не ошибся. Глаза Эрена потемнели и расширились, пока его радужки не превратились в кольца бирюзового блеска на фоне бездонного черного моря. — Ну, — прошептал он, издав гортанный звук, который заставил кожу Леви задрожать и восхитительно сжаться от горячего дыхания Эрена. — Теперь я поймал вас, офицер. И знаете, что я делаю с крысами, которых ловлю в своем подвале? Леви моргнул, одновременно удивленный и взволнованный мрачным обещанием в голосе Эрена. — Что? — Я подвешиваю их вверх ногами, пока они не скажут мне все, что я хочу услышать. Он не успел отреагировать, едва хватило времени вздохнуть. Эрен схватил его за запястья, потянув их так, что руки Леви вытянулись. Эрен схватил брошенный рядом с ним шарф, обмотал его вокруг запястий Леви и привязал к деревянному столбику изголовья кровати достаточно туго, чтобы Леви мог чувствовать себя связанным, но достаточно свободно, чтобы, если бы он действительно захотел, мог бы освободиться. Внезапное ограничение в его движениях, похотливое обещание в улыбке Эрена — все это сделало его еще тверже, чем он уже был. Его член подрагивал в промежутке между ним и пахом Эрена, отчаянно требуя внимания. — Вы были очень, очень плохим мальчиком, офицер Леви, — промурлыкал Эрен ему в ухо, прежде чем лизнуть мочку и заставить его вздрогнуть. — Я чувствую, что немного дисциплины не помешает, чтобы я мог заставить вас стонать. — Пожалуйста, — выдохнул он, выгибая бедра, чтобы получить немного трения там, где ему это действительно было нужно. Эрен отодвинулся. — Такой нетерпеливый. Боюсь, сейчас не ты командуешь. Во всяком случае, это еще больше разожгло огонь его желания, когда Эрен ухватился за край его джинсов и потянул. Ткань отодвинулась от его разгоряченной кожи. Леви приподнял бедра, чтобы позволить ему полностью освободить его от штанов, отбросив их на край кровати. Затем Эрен провел рукой по изгибу мышцы на бедре Леви, вплоть до места соединения его ноги с тазовой костью, прежде чем подразнить яйца теплыми, сухими пальцами. Он застонал, и Эрен улыбнулся шире. — Ты всегда такой чувствительный, любимый. Такой отзывчивый. — Эрен… — он хотел сказать своему возлюбленному, умолять его, что больше не может терпеть. Его тело было готово, оно хотело и могло. Дома он подготовил себя для Эрена, прежде чем переодеться в свою старую одежду. Ему не нужно было больше подготовки. Эрен мог бы просто вогнать в него член, и Леви был бы полностью удовлетворен. Эрен не разделял его настойчивости. — Что же мне теперь с тобой делать? Связанным и желающим меня внутри себя? Смотри, твой член жаждет большего. Предэякулят капнул ему на живот, когда Эрен дразняще коснулся головки пальцем, от чего он только больше потек. Леви заскулил. — Эрен, пожалуйста… — Знаешь, любимый, у меня есть идея. Эрен ухмыльнулся. Он все еще был полностью одет и нависал над Леви; его черное пальто и длинные волосы касались обнаженных ног, а вздымающаяся грудь, как темные крылья, заслоняла солнечный свет, льющийся из окна рядом с кроватью. Эрен был прекрасен таким, его глаза горели озорством и возбуждением, улыбка, изогнувшая его рот, была дьявольской, как у какого-то давным-давно забытого бога коварного, порочного наслаждения. В мягком послеполуденном свете, проникающем сквозь легкие занавески в спальне, глаза Эрена загорелись. — Что, если… — он провел пальцами вниз по груди Леви. Он напрягся. — Мы узнаем, смогу ли я заставить тебя кончить, не трахая тебя и не прикасаясь к твоему члену? Леви вздрогнул. Даже слова Эрена заставили его напрячься из-за шерстяного шарфа, пригвоздившего его к спинке кровати. Все его тело, казалось, сжалось от предложения Эрена, хотя его дырочка беспомощно подергивалась, отчаянно желая быть заполненной. Он хотел, чтобы Эрен трахнул его, но он тоже хотел играть в эту игру. — Я… Я хочу… — Не будьте таким нерешительным, офицер, — сказал Эрен, все еще придерживаясь предыдущей шутки, которая уже давно приобрела более мрачный, чувственный оттенок. — Полицейские не должны ходить вокруг да около и точно говорить мне, чего они от меня хотят, тебе не кажется? — Я хочу этого! — Леви ахнул, грудь напряглась от легкого прикосновения Эрена. — Пожалуйста! Эрен! Эрен ухмыльнулся. — Замечательно! Тогда это тебе точно не понадобится! Леви был настолько поглощен своей страстью, что не успел среагировать, когда Эрен схватил его футболку спереди и разорвал ее, обнажив его раскрасневшуюся грудь, его твердые соски, которые Эрен оглаживал легкими прикосновениями, что заставляли Леви всхлипывать, а его ноги, дрожащие от его потребности, раскрылись в бессознательном приглашении. — О, я забыл, — сказал Эрен, бросив взгляд на дверь, все еще немного приоткрытую. — Вам придется вести себя тихо, офицер. Мы не можем допустить, чтобы Дина пришла и услышала все звуки, которые вы издаете. Вы же не хотели бы шокировать маленькую старушку, не так ли? Это не то, что делают хорошие полицейские. Леви прикусил губу, чтобы не закричать, и его грудь выгнулась, ища прикосновений Эрена. Эрен одарил его новыми легкими, как перышко, ласками, задевая эрогенные зоны его напряженного тела. Леви даже не знал, что он может чувствовать так много, может дрожать просто от того, что Эрен прикасается к его животу, ко впадине на его шее. Он все еще был в синяках после вчерашнего обыска в аэропорту. Но вместо болезненных зеленовато-желтых пятен, Эрен заставил их болеть самым сладким образом, полностью избавив его от скользкого ощущения прикосновения чужих рук к его коже. Предэякулят выступил бисеринками на кончике его члена, размазывая маленькими брызгами перламутровой жидкости его трепещущий живот. — Ты такой нуждающийся, — сказал Эрен. Его дыхание на ноющих сосках Леви заставило поежиться. — Ты хочешь кончить, Леви? Он отчаянно кивнул. Он был таким горячим. Его желудок свело от боли в члене, от пустоты в его дырочке. — Да! — Ты хочешь кончить, но ты не сказал мне того, что я хочу услышать, — отчитал его Эрен. Его голос был таким ровным и мягким, словно он читал состав на бутылочке с шампунем. Единственным признаком того, что на него подействовала их игра, была дрожь его пальцев, когда они зависли над горлом Леви. — Давай, Леви. Ты можешь это сказать. Ты уже говорил это раньше. — Пожалуйста! — вырвалось у него. —Пожалуйста, трахни меня, Эрен! Улыбка Эрена была блаженной. — Музыка для моих ушей, любовь моя. Он отстранился, но только для того, чтобы расстегнуть брюки, бесцеремонно отодвинув трусы в сторону, чтобы освободить свой член. Он был таким твердым, головка его члена почти побагровела от его собственного желания. Леви посмотрел вниз и сглотнул. Эрен был таким большим, что ему иногда было трудно осознать, что он может принять этот член своей дырочкой. И все же он это делал. Каждый раз, когда они трахались. Пальцы Эрена скользнули вниз, мимо его забрызганного смазкой живота, его раскрасневшийся член все еще покачивался в воздухе в поисках контакта. Он схватил Леви сзади за колени и толкнул, согнув его пополам, чтобы обнажить пульсирующую боль в его пустой дырочке и блеск масла шиповника Петры, которое Леви украл из их ванной, чтобы смазать себя, когда готовился к этому свиданию. — Ты такой внимательный, — прокомментировал Эрен, проводя пальцами по трепещущему отверстию. — Ты даже подготовился для меня. Хотел бы я это видеть. Мне нравится смотреть, как ты трахаешь себя. — Эрен… — простонал он. — Эрен, пожалуйста!... Эрен проигнорировал его мольбу и засунул пальцы внутрь, разводя их ножницами. Глаза Леви закатились, стоны стали куда громче, чем он мог бы себе позволить, когда он, наконец, получил желаемое. «Все в порядке», — промелькнула у него мысль. — «Он здесь, он будет трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь ходить». Эрен поиграл с ним еще несколько мгновений, добавив третий палец, чтобы по-настоящему растянуть его, так как его пальцы были больше, чем у Леви, толще, длиннее, его прикосновение к простате Леви было таким плавным и легким, что ноги Леви подрагивали, а руки так сильно напрягались, чтобы не потянуть, освободившись от пут, он заставлял изголовье кровати трястись. В его голове звучала мантра: «Трахни-меня-просто-трахни-меня-мне-это-нужно-мне-это-нужно!». Его возлюбленный не стал торопиться. Эрен протолкнул свои пальцы внутрь еще несколько раз, как будто он не мог быть уверен, что Леви проделал достаточно хорошую работу, открываясь для него, прежде чем он, наконец, вышел. Когда Эрен снова посмотрел в глаза Леви, теперь задернутые пеленой слез нужды, темнота почти скрыла зеленые кольца радужки Эрена. — Скажи это, Леви, — потребовал Эрен. — Я хочу это услышать. Он не поколебался. — Пожалуйста, Эрен! Я хочу, чтобы ты был во мне! Эрен не заставил его ждать дольше, толкнувшись внутрь одним быстрым, уверенным движением, которое заставило его откинуть голову назад, растворяясь в ощущениях. Это было то, что Леви было нужно. То, для чего он был создан. Эрен не терял времени даром, дав ему привыкнуть к ощущению своего члена в Леви, и начал двигаться в издевательски медленном темпе. Леви забыл, что ему полагалось вести себя тихо, забыл, что названная мать Эрена была прямо внизу, что она могла услышать его крики, что она могла ворваться внутрь, задаваясь вопросом, что случилось, и что такого Эрен мог делать с тощим маленьким парнем, который кричал. Это наполнило его весельем, которое было неуместно между толчками бедер Эрена, и Леви засмеялся, одновременно в экстазе и восторге. — Если ты можешь смеяться над тем, что у тебя на уме, я явно недостаточно жестко трахаю тебя, — пробормотал Эрен. Он схватил Леви за бедра, прижимая их к своей груди, и глубже вошел в него. Леви заныл, и слезы, покалывающие уголки его глаз, начали стекать по щекам. Он не был уверен, возможно, он произносил «да, да, да!» или, может быть, это было «трахни меня сильнее! Сильнее!» или это могло быть просто неразборчивое мычание. Он извивался и бился, когда Эрен сосредоточился на его простате, задевая ее с каждым движением его члена, с каждым движением его бедер, с тем, как его руки сжимали Леви, жестко, непреклонно. — …никогда не отпущу тебя, — пробормотал Эрен. — Ты мой, ты слышишь меня? Мне плевать на кольцо, которое ты носишь, Леви. Ты мой. — Твой, — согласился Леви, затаив дыхание. — Полностью твой. На долю секунды мир вокруг него превратился в булавочные уколы. Глаза Эрена, темные от необузданного желания, зеленый цвет, поглощенный черным, складка между его бровями, когда он сосредоточился на том, чтобы довести Леви до грани, прежде чем бросить его в безжалостный поток сильнейшего оргазма, который Леви когда-либо испытывал. Он застонал, когда его тело затряслось. Его нетронутый член задрожал, когда он взорвался кульминацией. Дыхание вырвалось из его груди, из горла с таким диким криком, что Леви даже не узнал себя. Эрен хмыкнул в знак признательности за созданную им картину, дергаясь и сотрясаясь от толчков, пот тек по его вискам, прежде чем он опустился и довел себя до оргазма такими мощными толчками, что тело Леви подкинуло на кровати, как подкинуло бы тряпичную куклу от дуновения ветра. Если бы он не был так ошеломлен множеством толчков, вызванных Эреном, он мог бы задаться вопросом, сломают ли они кровать. — Развяжи меня, — сказал он, когда Эрен задал дикий, отчаянный темп. Эрен зарычал и вырвал руки из шарфа. У Леви не было времени восстановить приток крови к его конечностям, когда он держал раскрасневшееся лицо Эрена, напряженное от концентрации. Его пальцы стирали пот, блестевший на висках Эрена. — Кончи в меня, любимый, — попросил он. — Я голоден по тебе. Кончи в меня. И Эрен подчинился. Леви ликовал, чувствуя, как член напрягается в нем. Звук, который издал Эрен, когда кончил, казался чем-то первозданным; пробуждением погребенного бога, почитатели которого давно забыли о его существовании, только для того, чтобы он пробудился тысячу лет спустя и посеял хаос на плодородной земле. Леви был той землей, а Эрен был его забытым богом. — Я люблю тебя, — прошептал он. Его обещание соответствовало дюжине тех, что дал Эрен ранее. Эрен прижался лицом к его шее, заглушая стон, вырвавшийся из него, когда остатки его удовольствия с ревом ворвались в Леви, затопляя его, делая его своим. Он не хотел бы, чтобы все было по-другому. Позже, когда они отдышались, Эрен взял его за запястья, натертые шарфом, и медленно поцеловал покрасневшую кожу. Затем, как только Эрен вытерся изодранными остатками футболки Леви, он исчез в ванной, достал полотенце и вымыл Леви. Кем бы Эрен ни был, но всегда был самым внимательным любовником, ухаживая за ним после секса. Он нашел Леви старую майку с логотипом «Титаны Шиганшины» спереди и надписью «Э. Йегер 1» сзади. Эрен был питчером в бейсбольной команде своей старшей школы. Футболка казалась огромной на теле Леви. К тому времени, когда Эрен был подростком, он бы уже был выше Леви. С отсутствующей пуговицей на его джинсах ничего нельзя было поделать, когда Эрен помог ему снова влезть в них. Леви было все равно. Пуговица, принесенная в жертву на алтарь любви Эрена, была ничем. Не похоже было, что он когда-нибудь снова наденет эту одежду. — Завтра… — Леви начал, как только они оба оделись и снова закутались в свои пальто, но не знал, как продолжить. День растаял в сумерках, и они стояли в темнеющей комнате, прижимаясь друг к другу. Леви не хотел его отпускать. Эрен успокаивающе погладил его по спине. Он не хотел, чтобы Эрен возвращался к своей жене, не хотел, чтобы какой-то другой человек прикасался к его любимому. Но она была его женой, а Леви был всего лишь его любовником. Улыбка Эрена снова стала озорной. — Мы найдем способ, любимый. Мы всегда так делаем. Посмотри, что было сегодня. Леви фыркнул. — Я не простил тебя за то, что ты натравил на меня свою мачеху. — О, да ладно тебе! Дина считает тебя милым. Леви воздержался от того, чтобы ткнуть пальцем в лицо своего возлюбленного, хотя ему очень этого хотелось. Он был слишком приятно раздражен и рад, чтобы по-настоящему злиться на Эрена. Нет, он не думал, что сможет выказать какую-либо злобу или разочарование из-за того, что Эрен когда-либо делал. Он был его золотым мальчиком, его единорогом в бушующей пустыне бесплодного, опустошенного существования Леви. Эрен был богом, если Леви верил бы в него. — Я люблю тебя, — повторил он, протягивая руку, чтобы скрепить свои слова целомудренным, нежным поцелуем. Эрен потянулся к его губам и превратил поцелуй в куда более страстный, чем хотел Леви. Если он продолжит в том же духе, они снова потрахаются. — Остановись, любимый. Тебе нужно вернуться домой к своей семье, а я… ну. Губы Эрена изогнулись в таинственной улыбке. — Конечно. Ты можешь поверить, что мы трахались на покрывале с «Трансформерами» моего брата? — Он усмехнулся. — Собираюсь подержать его над головой Зика, когда увижу его в следующий раз. Леви не смог сдержать легкой улыбки. — Я бы… действительно хотел, если бы тоже мог, — он покраснел. — Познакомиться с твоей семьей, я имею в виду. Твоим братом. Похоже, ты его очень сильно любишь. — Скоро, детка. Скоро. — Эрен снова поцеловал его. — Давай, отвезем тебя домой, пока моя карета и лакеи не превратились обратно в тыквы и мышей.

***

— Он милый. — Конечно, он милый. — Он влюблен в тебя. Смех. — Я знаю. — Не смей делать ему больно. Он… напоминает мне меня, когда я была… моложе. — Ничего не могу обещать. Я женат, помнишь? — Не будь таким, как они. Твой отец и брат… они могли бы быть лучше. Они не справились с этим. — Не могу быть таким же ослом, как мой старик, после того, что он сделал с тобой. — И ты делаешь то же самое с этим мальчиком. — Он мужчина. Он должен сам отдавать себе отчет в своих действиях. Я ни к чему его не принуждал. — Я знаю. Это совсем не похоже на… неважно. Не причиняй ему вреда. Он очень хрупкий. Малейший вдох, и он сломается. Удивление на выдохе. — Я не монстр. — Я знаю, что это не так. Но иногда… тебе нужно об этом напоминать. — Я не забываю. Я не могу его отпустить. Он мой. — Возможно, на самом деле это не так. Возможно, он никогда не будет твоим. Ему нечего было на это ответить.