A Cheating Odyssey

Он был удивлен, увидев Петру снова, когда вернулся домой. Ее три одинаковых чемодана Louis Vuitton стояли в холле, загораживая вход в дом. Петра не умела распаковывать вещи, поэтому, когда она путешествовала, то обычно оставляла свои вещи в чемоданах, пока Леви не разбирался с ними, или ее мать не заглядывала без предупреждения и не отчитывала их обоих за то, что они бездельничали и устраивали беспорядок в доме. Леви потащил их в гостиную, где Петра сидела на диване, разбирая почту, которую тот так и не забрал из ящика в подъезде. — О, прости, — сказала Петра, но в ее голосе совсем не было сожаления. Именно таким был их союз. Леви занимался всеми домашними делами, в том числе разбором вещей после путешествия, а Петра брала на себя письма, потому что Леви не нравилось копаться в счетах по ее кредитной карте или в ужасных письмах от отца, в которых он критиковал ее неудачный выбор карьеры и мужчины. — Ты видел это? Мы получили уведомление о собеседовании от иммиграционной службы. Похоже, они заняты программой репатриации элдийцев из Марли. Пишут, что не смогут составить расписание до конца недели. Леви хмыкнул, на самом деле не обращая особого внимания. Он все еще был в приподнятом настроении от встречи с Эреном, а задержки иммиграционных властей не были удивительными. Они выдали Леви и Петре бумажку с графиком работы сразу же, как только те поженились. Когда он переехал в Трост, то жил в постоянном смертельном страхе, что военная полиция может выломать их дверь и утащить его обратно в Подземный Город, потому что иммиграционная служба постоянно откладывала выдачу его пропуска на иждивение. Он присел на корточки и расстегнул молнию на первом из дорожных чемоданов, который предназначался для ношеной одежды. Второй был для ее брючных костюмов, которые она надевала, когда приходилось работать на природе, и для огромной кучи выходной одежды («В Одихе фантастические пляжи, Леви! Я не могу не покататься на яхте!»), и еще один для ее головных уборов, косметики и туалетных принадлежностей. Вся выходная одежда отправится в прачечную, независимо от того, надевала она ее или нет. Леви не позволит своей жене копаться в ношеных плавках от бикини. Ему придется перебрать офисную одежду, которая нуждалась в химчистке и которую он мог бы постирать. В самом тяжелом чемодане неизбежно находились туалетные принадлежности и все остальное, что Петра могла приобрести во время своей поездки. Это ему надо будет затащить в гардеробную и оставить там, чтобы она сама разобрала свою косметику. Однажды Майк спросил его, почему Леви никогда не трогает вещи жены, особенно новые, которые она покупала всякий раз, когда уезжала подальше от того места, где Леви мог застать ее за тем, чего не должна делать замужняя женщина. Леви не ответил ему. Он не знал, как выразить свою хроническую незаинтересованность в личных делах Петры как медийной личности. Кроме того, у него не было никакого интереса объяснять, какие отношения у него с женой. Это просто навлекло бы неприятности на их брак. У Петры было еще больше писем. — О, скоро возобновление твоей автомобильной страховки. Как тебе удается держать ее на таком низком уровне каждый год? Леви пожал плечами. Он водил обычную Хонду Цивик: без особых изысков, с хорошей экономией топлива. Во время езды он никогда не превышал скорость. Его рефлексы были острее, чем у большинства из тех, кто всю жизнь избегал неприятностей в подземельях, так что у него было не так уж много возможностей испортить свою машину так, как Петра портила свои, будто расходный материал. Вот почему Леви так заботился о своей жене: она была хорошим человеком, но самым склонным к несчастным случаям водителем, которого он когда-либо встречал. — Я следую дорожным указателям, — сказал он, складывая поношенную пижаму Петры на пол, чтобы позже отнести ее в прачечную. Когда она непонимающе посмотрела на него, Леви вздохнул. — Петра, перевернутые красные треугольники на углах улиц. Ты помнишь их из автошколы, не так ли? Она не помнила. Он снова вздохнул. — Может быть, тебе стоит принять предложение твоей мамы и нанять личного водителя. — Нет-нет, Оруо все равно отвозит меня на работу, — рассеянно сказала она, переходя к другому письму. Леви застегнул два пустых чемодана, и звук металла, скребущего по металлу, показался слишком громким в их тихом доме. Он встал. — Ты не сказала мне, почему вернулась так рано. Я думал, ты останешься в Одихе на три недели. Он старался, чтобы это не прозвучало резко, но не мог не чувствовать себя уязвленным. Он думал, что у него есть еще две недели свободы с Эреном — ну, точнее, всякий раз, когда Эрен был не занят после работы. Петра моргнула, как будто эта мысль вообще не приходила ей в голову. — О, точно! Позвонил мой ассистент по производству и сказал, что я должна осветить какую-то огромную историю с властями аэропорта в Утопии. Кажется, там произошел перехват наркотиков, и они усилили охрану, но в итоге стали преследовать любовницу какого-то ближневосточного принца или кого-то еще за то, что она прятала наркотики в своей пизде, — она изящно сморщила носик как от вульгарности новости, так и от слова, которое она использовала. — Кто-то сделал несколько звонков, и теперь руководство аэропорта увольняет всю службу безопасности за плохое обращение при досмотре, — она фыркнула, складывая следующее письмо в стопку, которую приготовила для Леви. Должно быть, заявление об ипотеке. Леви получал не так уж много официальных писем, которые не были связаны с его работой. — Эй, разве ты не только что вернулся из Утопии по работе? Вроде бы ты говорил, что едешь сопровождать новичка в командировке… Я вспомнила, да. Ты видел скандал в аэропорту? До тех пор Леви не обращал особого внимания на ее слова. Он был слишком глубоко погружен в свое разочарование, что теперь, когда его жена вернулась, им с Эреном снова придется придумывать все новые и новые ухищрения, чтобы побыть наедине. Петра особо не интересовалась его жизнью, но знала расписание Леви. Если бы он отклонился от своей поездки в семь утра на работу и возвращения домой в девять вечера, были бы заданы вопросы, высказаны опасения. Петра может начать рыться в его грязном белье. Он не думал, что она зайдет так далеко. На самом деле даже надеялся на это. Петра от природы не была любопытной женщиной, что делало ее совершенно неподходящей для работы комментатора новостей и репортера, но Леви не хотел ничем рисковать. Поскольку собеседование в иммиграционном управлении было отложено, у него было время подготовиться к окончательному получению грин-карты. Это также означало, что ему и Петре нужно было поддерживать видимость идеального брака чуть дольше. Они не могли чувствовать себя комфортно, когда у иммиграционной службы, вероятно, были глаза и уши везде. Иногда Леви думал, что родители Петры были теми, кто посылал иммиграционных агентов, преследуя их на каждом шагу. У них, конечно, были средства для этого, и они ни капельки не любили Леви за то, что он заявлял права на их драгоценную, капризную дочь… Вопрос Петры заставил поток мыслей в его голове прерваться. Единственная сцена, которую он запомнил, была, когда Эрен орал на агента, который привел Леви после обыска с раздеванием. Он никогда раньше не видел Эрена в ярости, но тот был готов взорваться, когда Леви вышел из комнаты для допросов с побелевшим лицом. Ему потребовалось увидеть, как тот дрожит после обыска, чтобы успокоиться и переключить свое внимание на то, чтобы увести Леви подальше от терминала и посадить в самолет. Даже тогда он не смог удержаться от прощальной ядовитой угрозы, которую бросил в адрес незадачливого сотрудника. Угрожал ли Эрен им также, как он угрожал клерку «Вестерн Юнион», когда Леви отправлял деньги? — Я… Нет, это, должно быть, было после того, как я уже ушел, — сказал он. Его пальцы дрожали, кидая стопку одежды, которую он собирался отнести в прачечную, в беспорядочную кучу на полу. — Петра… ничего, если я уберу это завтра? Я думаю… — он сглотнул. — Я плохо себя чувствую с тех пор, как вернулся. Петра встала и подошла, беспокойство отразилось на ее хорошеньком личике. — Конечно, но… Леви, ты в порядке? Ты бледнее обычного и… о, у тебя такая холодная кожа! Леви попятился от ее прикосновения. — Я… я в порядке. Просто… мне нужно подышать свежим воздухом. В доме немного душновато, так как нас обоих так долго не было… Он замолчал и на этой бессмысленной ноте выбежал на балкон, поспешно вытаскивая телефон дрожащими пальцами из кармана пальто. «Эрен, мне нужно позвонить тебе. Пожалуйста, возьми трубку». Едва он отправил сообщение, как его телефон начал вибрировать. Леви чуть не выронил его от шока. — Леви? Ты в порядке? Что случилось? Ты дома? Могу я приехать? На мгновение он запнулся, не зная, как ответить на вопросы Эрена, которые звучали все более обеспокоенно и настойчиво. Почему, черт возьми, этот человек заставлял его чувствовать себя так… У Леви не было слов для описания того, что он чувствовал. Все это вылетело у него из головы, вытесненное безумной идеей, что Петра может узнать в тот момент, когда спросит руководство аэропорта в Утопии о… произошедшем. — Моя жена вернулась, — сказал он и тут же почувствовал себя глупо. Эрен даже не знал, что Петры не было дома. — Что? — Эрен начал буквально кричать в телефон. Леви съежился и отнял телефон от уха. — Она причиняет тебе боль? Она злится, что ты уходил? Ты хочешь, чтобы я заехал за тобой? Леви так долго ничего не говорил, что Эрен снова начал задавать свои вопросы один за другим. Петра когда-нибудь причиняла ему боль? Нужно ли ему было кому-то звонить, чтобы увезти ее и убедиться, что она никогда больше не увидит Леви? Неужели ему нужно было устроить какой-то скандал, чтобы испортить имя ее семьи, чтобы она никогда больше не нашла работу журналиста или комментатора? — Остановись. Прекрати это, Эрен! Он перевел дыхание, когда Эрен наконец замолк. Почему он был таким громким? Разве он не поехал домой после того, как Леви уехал в том одиноком такси обратно в квартиру своей жены? — Петра ничего не делала! Ее вызвали обратно, чтобы прикрыть… — Он не мог назвать то, что произошло в аэропорту, тем, чем это было — нападением. — …инцидент в Утопии. В аэропорту. Что ты, блять, наделал?! — Что… о, это, — Эрен фыркнул от смеха. Если бы он был рядом с Леви, то моментально получил бы по лицу, а затем Леви бы зацеловал его до беспамятства. — Ничего. Я сказал тем глупым агентам, которые увели тебя в ту комнату, что они пожалеют о том, что сделали. Ты знаешь меня, Леви. Я никогда не говорю того, чего не имею в виду. Не тогда, когда это касается тебя. Леви стиснул зубы. Он хотел швырнуть свой телефон с балкона, если это означало, что это пробудит в Эрене хоть какой-то здравый смысл. — Какого хуя ты это сделал? Что, блять, с тобой не так? Что, если люди начнут задавать вопросы и разнюхают, с кем ты был тогда? Эрен, люди узнают! — Конечно, нет! — недоверчиво воскликнул Эрен. Леви слышал, как Дина на заднем плане спрашивала его, не случилось ли чего. Эрен проигнорировал ее. — Никто не узнает, Леви, я обещаю. У меня не так много здравого смысла, но я знаю, как быть сдержанным. — В том-то и дело! — взорвался Леви, больше не в силах сдерживаться. Эрен был гребаным малолетним идиотом! Если бы стало известно, что именно Эрен способствовал увольнению сотрудников службы безопасности аэропорта, Петре и ее хакерской команде журналистов-расследователей не потребовалось бы много времени, чтобы разнюхать, что он был с Леви. И Петра, может быть, и взбалмошная, но она не была глупа. Она выведала бы правду у каждого прохожего и сотрудника аэропорта быстрее, чем Леви успел бы сказать «интрижка». — Вот почему я не хотел, чтобы ты вмешивался в мои вопросы гражданства, — продолжил он. — Что нужно сделать, чтобы заставить тебя отказаться от этого? Меня могут отправить обратно в подземелья и лишить возможности когда-либо снова увидеть солнце, если моя жена узнает, Эрен! Думай! Я же говорил тебе, что ее семья — часть одного процента! Как ты считаешь, они подумают дважды, прежде чем снова бросить меня туда, где не светит солнце? Какого хуя, по-твоему, ты с этим сделаешь? Ты не король мира, и мне, блять, не нужна твоя помощь! Он не был уверен, удивила ли его вспышка гнева его парня. Эрен видел его только спокойным, хладнокровным, незаинтересованным… или страстным и дрожащим от желания. Но он всегда был тихим. Это была еще одна особенность подземного воспитания. Леви не считал шумные заявления о своем самоощущении стоящим поведением. Он был спокойным, а Эрен был бушующим морем. — Этого не случится, — наконец сказал Эрен. Теперь он был спокоен, а Леви трясло от того, насколько он был напуган таким поворотом событий. Он даже не осознавал, что ситуация настолько вышла из-под контроля из-за ебаного обыска с раздеванием. На самом деле, ему следовало бы лучше контролировать свои реакции. Эрен не почувствовал бы необходимость угрожать каждому сотруднику аэропорта, чтобы тот расстелил красную ковровую дорожку и перевел их в первый класс ради двухчасового полета, если бы Леви смог держать себя в руках и не вышел из комнаты для досмотров в слезах. — Ты не можешь знать наверняка, — пробормотал он. У него жгло горло. Ему хотелось закричать и устроить истерику прямо там, на балконе Петры, где соседи могли видеть, как он топает ногами, швыряет свой телефон и висячие суккуленты, которые он выращивал из-за вопиющей неспособности матери Петры ухаживать за растениями, которые даже не нуждались в поливе. — Я знаю это, — сказал Эрен. Его голос источал мягкое тепло, в которое Леви так отчаянно хотел верить. — Ты увидишь, любимый. Нас там не было. Никто нас не видел. Я обещаю тебе. — Но… — Никаких но, — промурлыкал Эрен, и Леви не мог не почувствовать, как ярость со свистом покидает его, оставляя усталым и опустошенным, когда он прислонился к стеклянной раздвижной двери, ведущей обратно в дом. — Я привык прикрывать сцены, которые я создаю, Леви. Никто даже не сможет узнать, что ты там был. Я имею в виду, люди, вероятно, будут говорить обо мне, потому что все знают, что я маленький засранец. Но я позабочусь о том, чтобы никто не упомянул тебя в новостях об Утопии. В висках застучало от нахлынувшей на него волны облегчения. — Как ты можешь так говорить? Стюардесса… — Кто? Пик? — Эрен расхохотался. — Она не настоящая стюардесса, любимый. Не беспокойся об этом, ладно? Все будет хорошо, я обещаю. Пусть твоя жена летит туда и вынюхивает все, что ей заблагорассудится. Она не найдет ничего, что могло бы связать тебя с этим. Пока ты ей ничего не скажешь, она ничего не найдет. Леви прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя ком в горле. У него был засос сбоку на шее, там, где была вена, и ему повезло, что он не снял шарф в тот момент, когда переступил порог теплой квартиры. Он сгорбился и считал удары своего сердца, пока Эрен шептал ему на ухо успокаивающие слова, пока он не успокоился настолько, что его пульс вернулся к нормальному сердечному ритму. — Чувствуешь себя лучше? Он сглотнул и закрыл глаза, откинув голову назад к стеклу. Теперь, когда Эрен справился с толпой забот в его голове, Леви снова почувствовал себя опустошенным. — Да, — сказал он и повторил это, потому что его голос все еще звучал прерывисто. — Я… в порядке, — он вздохнул. — Я уже скучаю по тебе, — сказал он в темноту. — Мы увидимся завтра, детка, — успокаивающе сказал Эрен. — Ты можешь уйти от своей жены вечером? Я хочу пригласить тебя куда-нибудь. — Я не знаю, — признался он, и тут же почувствовал себя плохо. Эрен искал встречи с ним. Самое меньшее, что он мог сделать — это ответить взаимностью. Насколько трудно было сказать Петре, что ему нужно поработать допоздна? Он делал это много раз раньше для реальной работы. Леви не был искусным лжецом, но Петра ничего не поймет, если он просто оставит ей сообщение, верно? — Я постараюсь. — Хорошо. Тебе следует вернуться внутрь. Ты, наверное, снова превращаешься в ледышку. Он не мог сдержать улыбки, совершенно обезоруженный. Увлеченный. Очарованный. Он не понимал, как Эрен точно знал, что сказать, чтобы вытащить его из состояния нарастающей паники и заставить думать неуместные мысли, о которых ему, вероятно, не следовало думать, когда он вернулся в дом, чтобы встретиться лицом к лицу со своей женой. — Ты тоже должен пойти домой, — сказал он, прикусив губу, чтобы сдержать улыбку. — Твоя жена может начать задавать вопросы… Эрен фыркнул. — Микаса? Нет. Но я скоро поеду, да. Сегодня вечером я помогаю Дине закрыть чайную, а потом поеду домой. — Ладно. Скажи ей, что я оценил еду. И чай был чудесный. — О, она знает. Мы как раз говорили о тебе, прежде чем ты позвонил, — Эрен казался задумчивым при этих словах, но когда он заговорил снова, его голос снова был таким же дерзким и самоуверенным. — Увидимся завтра? — Да, — ответил Леви. Он услышал щелчок телефона на другом конце провода. Звонок был прерван прежде, чем он снова смог сказать Эрену, что любит его, что было даже к лучшему. Леви знал, что выставляет себя дураком. За все то, что Эрен сделал для него, он никогда не говорил этого в ответ. Эти три слова. И все же, несмотря на всю свою осторожность, Леви не мог не прижать телефон к груди еще на мгновение, наслаждаясь воспоминанием о голосе своего возлюбленного, ободрении в его тоне. Эрен был всем тем, чего он только мог желать. Даже если он никогда не говорил Леви, что любит его, тот чувствовал это в каждом жесте: большом или незначительном. Он позволил своему воображению разгуляться еще больше, представляя, что они с Эреном могли бы сделать завтра после работы, прежде чем открыл балконную дверь. Ему нужно было недвусмысленно сказать Петре, что он никоим образом не причастен к стычке в аэропорту.

***

Эрен ждал его на парковке, когда тот приехал на работу на следующий день. Леви боялся, что Эрен может припечатать его к машине и попытаться нагнуть прежде, чем они доберутся до офиса. К счастью, Леви знал все слепые зоны в камерах наблюдения на парковке. Эрен прижал его к опорной колонне и поцеловал. Конечно же, они опоздали к своим рабочим местам. Эрен зашел в мужской туалет, поэтому они с Леви не вошли в кабинет вместе. Тем не менее, Эрд и Гюнтер не упустили из виду, что они были на рабочих местах вовремя, а Леви опоздал. — Что-то не так этим утром, босс? — спросил Эрд, любопытство заставило его брови приподняться при появлении Леви. Когда Леви проснулся, он беспокоился, что исчезающие следы, оставленные Эреном на его шее, все еще были видны. Он не стал бы красть косметику своей жены, чтобы скрыть засосы, оставленные его парнем на коже, а в офисе было слишком тепло, чтобы носить шарф, поэтому он выбрал водолазку, чтобы скрыть их. Леви был не из тех, кто надевает на работу что-то меньшее, чем костюм-тройку. — Должно быть, у него не было времени на стирку, — глубокомысленно заметил Гюнтер. — Разве вы с Эреном не приехали в субботу вечером? — Все выходные шел дождь. Моя одежда сохнет на воздухе целую вечность. — Это потому, что ты не женат, — хихикнул Эрд. — Жена босса должна следить за тем, чтобы его пиджаки всегда были отглажены и готовы к использованию после путешествия. Это не было правдой, конечно же. Леви был тем, кто стирал всю одежду в доме Петры. Он никогда не позволил бы своей жене портить маникюр стиральным порошком. Как раз в этот момент влетел Эрен, его волосы были искусно собраны в неряшливый пучок (потому что Леви не мог удержаться, чтобы не потянуть за волосы). Он был без пиджака, а галстук сбился набок. Конечно, никто не обращал на него никакого внимания. Эрен был новичком. Все ожидали, что он будет выглядеть измотанным, особенно после недельной командировки. Леви же думал, что Эрен выглядит так, что его можно было съесть. — Как прошла командировка? — спросил Гюнтер, когда Эрен опустился в кресло, а затем поправил галстук. — Леви не рассказывал тебе о безопасности дверей в серверную, не так ли? Леви чувствовал неудобство из-за неожиданной смены его офисной одежды и ему хотелось забиться в нору и никогда не вылезать оттуда с выбором слов Гюнтера и взглядом, которым Эрен пронзил его. То, что Эрд и Гюнтер были слишком увлечены первой командировкой Эрена, чтобы обратить на него внимание, было единственным утешением в том, что первый день возвращения оказался унизительным. Эрен приподнял бровь, глядя на Гюнтера, хотя его глаза были прикованы к Леви. — О, он рассказывал. На самом деле, это очень тяжело, — он ухмыльнулся. — Сэр, нам все еще нужно написать аудиторский отчет, верно? Леви думал, что он растает. — Да. Верно, — он откашлялся, надеясь, что не выглядит как раздавленный баклажан в своем дурацком зеленом пиджаке, и указал на свой кабинет. — Я… просмотрю утреннюю электронную почту, и мы поработаем вечером, Эрен. — Сэр, — сказал Эрен, наклоняя голову. Улыбка, которой он одарил Леви перед тем, как тот скрылся в кабинете, кричала о чистом грехе. Прошло немыслимое количество времени, прежде чем он вышел, чтобы выкурить утреннюю сигарету и выпить чай. Эрена нигде не было видно: небольшая, но удачная неувязка, потому что Леви не думал, что сможет справиться с его коварным флиртом. Эрен снова жульничал. Они договорились, что не будут делать ничего, что могло бы возбудить их в офисе, если не хотят, чтобы их разоблачили. Оглядываясь назад, можно сказать, что это, вероятно, была вина Леви. Он был тем, кто затащил Эрена за опорную колонну, закрывая их от камер парковки, чтобы они могли пообжиматься, как подростки. Майк нашел его слоняющимся без дела в лифтовом вестибюле, где он разрывался между надеждой, что может столкнуться с Эреном, и уверенностью, что ни один из них не должен оставаться наедине друг с другом там, где их могли видеть камеры. Леви наклонил голову в знак приветствия, нервно вертя портсигар в руках. — Место для курения перенесено, — сказал Майк, нажимая кнопку вызова лифтов. — Что? С каких это пор? — С тех пор, как эти маленькие придурки из «Магат и Ко» пожаловались, что дым долетает до тротуара, — Майк пожал плечами. — Так же лучше, если ты хочешь знать мое мнение. Наконец-то появились строительные помещения, чтобы открыть верхние балконы для курящих. Леви нахмурился. В чем был смысл делать сад для курения, чтобы ограничить попадание дыма за пределы этого района, с деревьями, окружающими сад Дзен, чтобы он не распространялся повсюду? Кроме того, на верхнем этаже здания располагался зал заседаний и кабинеты директоров. Ему не нравилось проходить через зал, где сидел Эрвин, потому что это означало постоянные разговоры о планировании бюджета. Эрвин оказал давление на всех своих менеджеров среднего звена, чтобы они пересмотрели свои командировочные расходы после пребывания в Митрасе. Эрвин хотел сократить бюджет каждого вдвое, чтобы компенсировать расходы команды из пяти человек в следственных службах на расширение их обслуживаемых квартир и арендованных автомобилей в Митрасе. Леви уже отправил планы поездок своей команды, включая запланированные им с Эреном визиты на строительство филиала в Рагако, инспекцию офиса в Даупере и их единственную длительную поездку за границу в центр обработки данных поставщика облачных вычислений в Лагосе. Это было время, когда они были бы вместе, где никто из их знакомых не мог бы их увидеть, где не было бы особой необходимости скрывать, кто они такие, что они делают, вместе ли они. Леви нуждался в этом. Он не мог смириться с мыслью о том, что придется скрываться от жен и коллег, делать вид, что между ними ничего нет. Он хотел быть с Эреном весь день, каждый день, хотел просыпаться с ним рядом или за его спиной, чтобы его тепло согревало Леви. Эрвин хотел, чтобы поездки были переданы Эрду или Гюнтеру, чтобы они могли проводить аудиты без сопровождения. Леви только донес до своего босса, что Эрен нуждается в этих заданиях, иначе он никогда не освоит тонкости работы, которую они выполняли. Пройти мимо кабинета Эрвина, чтобы добраться до балконных дверей, было все равно, что предложить мужчине воспользоваться десятью минутами личного времени, которые он обычно тратил, чтобы отвлечься от рутинной работы по написанию отчетов, чтобы он мог попробовать другой способ заставить Леви отказаться от планов поездок на двоих, которые он составил для себя и Эрена. Лифт был переполнен другими курильщиками, жаждущими получить свою дозу никотина. Леви обнаружил, что прижат к Майку, и это было неловкое и неудобное положение, потому что его лицо было примерно на уровне его подмышек. Не то чтобы от мужчины воняло, но Леви оценил бы эту позицию больше, если бы они с Эреном не трахались. Майк был взвинчен, и то, что он был прижат к Леви толпой других людей, протискивающихся в лифт, было бы минутным наслаждением, если бы он не убедил себя, что хотел оказаться в таком положении только с Эреном. Хуже того, Эрвин уже был на балконе, присев на корточки поближе к стеклянному выступу, чтобы ветер не задул его зажигалку, когда тот прикуривал. Он кивнул Леви и Майку, когда они подошли, и оба мужчины вздохнули. — Хорошо, что вы двое здесь, — поприветствовал он. — Блять, я думал, что мы закончили разговор, — проворчал Майк. Его подразделение тоже пало жертвой драконовских мер Эрвина по затягиванию поясов. — Я не говорю о том, чтобы перенести продление лицензии в Пало-Альто на середину года. Закупки не дают мне никаких поблажек. Ты не представляешь, как трудно было заключить сделку, чтобы получить тренировочные комплекты для всего моего персонала. Эрвин одарил их акульей ухмылкой. — Я еще ничего не сказал. — Но выглядишь так, как будто собираешься, — пробормотал Леви, используя тела обоих мужчин, чтобы защититься от солнца самому, и заодно зажигалку и сигарету — от ветра. С дуновением ветерка одеколон Майка наполнил его пространство крепким и мужественным ароматом. Не Эрена. Майк положил руку ему на плечо. — Ты скажи ему, коротышка. Если Эрвин кому-то и верит, когда дело доходит до нарушения его правил и ограничений, так это тебе. Леви раздраженно отмахнулся от его руки, выпустив дым в лицо Майка. — Найди кого-нибудь другого, чтобы оправдать миллионы, которые мы тратим на твое программное обеспечение, титан. У меня есть свои проблемы. — Леви, Леви, — сказал Эрвин. Леви ненавидел этот покровительственный тон, потому что это означало, что Эрвин собирался разразиться одной из тех запатентованных речей Эрвина Смита, которые сводились к тому, что он прав, а все остальные нет. — Подумай о моем предложении. Я знаю, ты ненавидишь иметь дело с новичками, и если вы просто отложите командировки Эрена на более позднее время, где он может вдоволь насладиться бюджетом Моблита, тебе даже не придется беспокоиться об оправдании поездки твоей команды. Я одобрю все, что ты предложишь для себя, Гюнтера или Эрда. Просто мы не можем отправлять двух людей одновременно. Я переслал твой отчет о расходах Закклаю. Предвижу апоплексический удар в скором будущем, но ты знаешь, что он нужен нам для защиты нашего отдела. — Наш отдел вряд ли нуждается в защите со всеми этими дерьмовыми идиотами Пиксиса из центра обработки данных… — Сэр? Леви немедленно заткнулся и попытался вывернуться из-под того места, где Эрвин и Майк прижали его к стальным перилам, как будто он мог упасть, потому что они были гигантами, которым нужно было держаться за выступ, чтобы их длинные тела не опрокинулись и не шлепнулись на тротуар. Эрен стоял у стеклянных дверей балкона с Армином и Жаном, держа в руках два бумажных стаканчика с тем, что, как предположил Леви, должно было быть дорогим чаем, продаваемым в лобби-кафе. На бумажных стаканчиках было написано его имя с двумя сердечками и что-то похожее на чей-то номер телефона, нацарапанный под флажком с подробным описанием его выбора напитка. Он не то чтобы хмурился, но и не выглядел довольным. Подумал, что это, возможно, просто солнце сверкнуло и отразило острый, как кинжал, блеск в его глазах. — Мы должны были работать над отчетом для Утопии? — Леви не понравился ни лукавый тон Эрена, ни то, как он выпрямился во весь рост. Как петух, взъерошивающий свое оперение и готовящийся к драке. К счастью, Майк и Эрвин были больше заинтересованы в том, чтобы приставать к Леви по поводу бюджетных дыр, чтобы заметить это. Возможно, это была единственная привлекательная черта, которой обладали оба мужчины. Они были так уверены в своей привлекательности, что тон Эрена их даже не смутил. — О, Эрен, — любезно сказал Эрвин. — Леви будет с тобой через некоторое время. Майк и я должны обсудить с ним бюджетные вопросы. Лицо Эрена сморщилось в сердитой гримасе. — Верно. Ну, если вы заняты, Хистория из отдела этики нашла несколько журналов звонков за прошлый год, касающихся поведения Брженской, и я подумал, что вы, возможно, захотите просмотреть их со мной, прежде чем мы начнем разбираться с остальной частью нашей документации, — он поджал губы, как будто почувствовал запах чего-то, что ему не понравилось. — Думаю, я просто пойду и поработаю с ней. Напишу этот отчет, чтобы вы могли вставить его в свой, да? Он повернулся на каблуках и протиснулся мимо своих друзей, прежде чем Леви успел хотя бы попросить его подождать. Жан позвал своего друга, погнавшись за ним, чтобы пожаловаться на то, что Эрен привел их на балконы для курящих, только чтобы повернуть обратно в офис. Эрвин провел рукой по спине Леви, призывая его вернуться к разговору, который они с Майком вели. Если бы Леви задержался, чтобы понаблюдать за своим возлюбленным подольше, он бы увидел, как светлые брови Армина нахмурились, когда он наблюдал за тремя мужчинами на балконе, прежде чем повернуться, чтобы последовать за Эреном в сторону офисов. Поскольку он этого не сделал, он оставался в блаженном неведении о неприятностях, назревающих на ярком, залитом солнцем горизонте, когда дым от их сигарет поднимался в эфир прохладного полуденного утра.