A Cheating Odyssey

Новый сокращенный бюджет прислали через неделю. Леви не был удивлен, хотя и был удручен, и он знал, что Эрену будет трудно принять изменения. После бурного секса, который был у них в зале заседаний, Леви пришлось усадить своего парня и обсудить правила, которые он должен был соблюдать в их отношениях, чтобы их не обнаружили. Он не хотел ограничивать Эрена, но им обоим нужно было думать о своих браках, а Леви ждала грин-карта в конце того мифического собеседования, которое Петра так старалась устроить для него. Он не мог поставить это под угрозу, даже если ценой была его фиксация на Эрене. Он не сразу сообщил своим сотрудникам об изменениях в годовых планах их группы. Эрен и так был раздражен тем, что Леви проводит много времени, сидя на встречах с Эрвином и Майком, а теперь он еще и завидовал Ханджи. Леви находил это абсурдным: Ханджи была его самой старой подругой в офисе, одной из немногих людей на поверхности, которых он знал не через Петру. Они вместе ходили в университет, Ханджи сидела на бесплатных факультативных лекциях Леви в годы его учебы. Именно по рекомендации Ханджи Эрвину Леви получил работу — ну, помимо того, что Петра убедила Закклая рассмотреть недавнего выпускника для руководства аудиторской группой в компании. Эрен прокрался в пятнадцатиминутный обеденный перерыв, который Леви взял, чтобы обсудить планы своего отдела с Ханджи и Эрвином, и случайно — нарочно — столкнулся с ним, когда они с Майком вышли на балкон покурить. Леви находил милым то, что Эрен, казалось, наблюдал за ним, как ястреб, куда бы он ни пошел в офисном здании. Его возлюбленный был молод и явно нуждался в большом количестве внимания, даже несмотря на то, что Леви проводил с ним все вечера, забивая на остальные дела. Петра все еще была в отъезде в Утопии, и не было никаких намеков на то, что вернется, поэтому Леви был готов воспользоваться любой возможностью, чтобы быть с Эреном до тех пор, пока она не приедет. Они встречались каждый раз после работы в отеле по выбору Эрена. С той ночи, когда они трахнулись в зале заседаний, Леви настоял, чтобы они, по крайней мере, покидали офис, прежде чем Эрен начинал набрасываться на него цепкими руками и пламенными поцелуями. Да, их никто не видел, но Леви не любил искушать судьбу иррациональными действиями. У него было слишком много того, что можно потерять, и слишком мало, что получить, кроме сиюминутного удовлетворения от того, что он и Эрен утоляли адское, нескончаемое влечение, которое испытывали друг к другу. Он ни за что не привел бы Эрена в дом Петры. Леви никогда бы не проявил к ней такого неуважения; только не к женщине, которой он был обязан всем миром. Он больше не испытывал чувства вины из-за неверности, но он не привел бы любовника в дом жены. Его брак с Петрой был неприкосновенен хотя бы потому, что они нуждались друг в друге для достижения собственных эгоистичных целей. Леви не позволял Эрену тратить слишком много денег на их свидания, а респектабельные отели на самом деле не предлагали кратковременного проживания из-за боязни запятнать свое доброе имя, поэтому чаще всего они оказывались в районе красных фонарей, в захудалых мотелях, обитатели которых посещали те же самые места, о которых Эрен со смехом рассказывал ему. Леви думал, что это был подходящий исход их романа, подходящий исход его жизни. Он вспомнил момент, когда узнал, что мама работала проституткой; вспомнил свой гнев, обвинения и вопросы, которые он задавал: о том, как она могла делать что-то подобное с собой. Он полагал, что теперь не может лицемерить по этому поводу. Он тоже продал себя. И теперь он делал другие вещи, которые никогда не думал, что будет делать. Не раз Эрен предлагал просто отвести его обратно в дом Дины. Леви всегда отказывался. Не потому, что ему не нравилась Дина. На самом деле наоборот. Дина была замечательной хозяйкой, милой, и теперь она явно души не чаяла в Эрене, даже если было очевидно, что раньше, когда она его воспитывала, он ей не очень нравился. Но его раздражал факт использования дома Дины в качестве мотеля, чтобы они с Эреном могли трахаться, как кролики и удовлетворять свои низменные потребности. Так Леви хорошо познакомился с дешевым льняным постельным бельем в заведениях за десять долларов за три часа с очень сомнительными названиями: например, «Дворец Мягкой Пизды» и «Фаллос Рамрода». В первую ночь, которую они с Эреном провели в мотеле «69», он долго удивлялся массивному зеркалу над кроватью с балдахином, а затем Эрен заставил его следить за своим отражением, пока задирал ноги Леви в воздух и трахал его языком до тех пор, пока тот не начал рыдать и умолять дать ему кончить. В следующий раз они были в «Мухоловке Венеры», и Эрен уложил его плашмя на живот, доводя до оргазма пальцами, в то время как кровать вибрировала и сотрясалась, усиливая удовольствие Леви, и он не начал думать, что три оргазма подряд уничтожили слишком много клеток его мозга. На следующее утро ему пришлось взять больничный; он был так измотан, что не мог ходить. Эрену пришлось вернуться за ним во время обеденного перерыва, чтобы он мог привести Леви в порядок и отправить его домой отдыхать. На самом деле они никогда не останавливались в одном и том же мотеле, поэтому сотрудники мотеля не запомнили их и не смогли бы вычеркнуть из списка. Эрен всегда шел первым, расплачиваясь у стойки авансом, а затем отправлял Леви номер комнаты сообщением. Сначала он заезжал к Петре домой, принимал душ, чтобы быть чистым и приятно пахнуть для своего возлюбленного, а затем спешил через весь город на такси, чтобы охрана здания не заметила, как его машина покидает парковку кондоминиума так поздно вечером. Он также поднимался по лестнице так, чтобы не попадать в поле зрения камер наблюдения в вестибюле лифта. Красться по коридорам мотеля стало искусством, которым он овладел в совершенстве, хотя редко видел кого-либо еще. Однажды посетитель из соседнего борделя подумал, что он — ночная бабочка, и Эрен выбежал из комнаты, угрожая снести мужчине ебальник, потому что тот неправильно подышал в сторону Леви. Ему тогда пришлось сдерживать Эрена, иначе сотрудники мотеля могли бы вызвать на них полицию, и тогда их анонимности пришел бы конец. Он познакомился с потрескавшейся мебелью из Икеи в некоторых действительно дешевых заведениях, которые больше походили на притоны для кокаиновых шлюх, нежели чем на отели любви, и научился не позволять зуду от колючего белья на голой заднице портить его ощущения от превосходных навыков Эрена сосать член, и культивировал признательность за постоянное наличие прикроватной пепельницы, чтобы они могли покурить после энергичного раунда занятий любовью. Леви любил все это — скрытность, затейливость. В конце концов, чувство вины встало на пути всех других эмоций, которые не имели отношения к Эрену: никто не страдал, пока они держали свои отношения в секрете, так что не было смысла зацикливаться. Петре не обязательно было знать, и Леви убедился, что ей было бы все равно, если бы она знала. Жена Эрена могла вести свою блаженную, яркую жизнь, пока они вдвоем были осторожны, никогда не выходили из офиса вместе и не зависали друг возле друга дольше, чем того требовала работа. Петра вернулась из Утопии спустя две недели. Как и обещал Эрен, она приехала с пустыми руками. Никакое расследование не смогло установить личность, по слухам, ближневосточного принца и его любовницы. Леви пересказал ее уморительно невозмутимый скулеж Эрену, который гордился тем, что так хорошо справился с инцидентом в Утопии, и даже не жаловался, когда им пришлось разойтись чуть раньше, чем обычно. Теперь они снова были вместе в еще одном мотеле под названием «Привет, Киска». Иногда Леви думал, что Эрен выбирал отели, основываясь на том, насколько идиотскими были их названия. Это заведение было оформлено в стиле Санрио, и Леви захотелось проверить, лицензировано ли оно. Первые несколько минут было неловко находиться в окружении непристойных карикатур на детских игрушек-талисманов, в то время как Эрен раздевал его и начинал лапать за задницу. — Что? — потребовал Эрен, когда плечи Леви затряслись, и уж совсем не от желания. Он покачал головой, отводя глаза от массивной иллюстрации мультяшного кота в ленте, задравшего задницу, в то время как длинный язык мультяшной лягушки ласкал его пушистый зад. Он не знал, быть ли ему шокированным или ужаснуться. — Ничего, ничего! Извини… Эрен раздраженно вздохнул. — Только не говори мне, что ты слишком устал, чтобы трахаться. — Я не… — прохрипел он. Эрен уставился на него на мгновение, озадаченный звуками, которые издавал Леви, когда он рухнул на кровать, колотя рукой по матрасу. — Ты… Леви, ты смеешься? У Леви были слезы на глазах, когда он прикрыл рот, внезапно осознав, что Эрен указал на это. Фарлан часто шутил, что Леви не вышел ростом, потому что так и не научился смеяться, что было абсурдно. Леви умел смеяться. Он был уверен, что раньше смеялся рядом с Эреном, хотя, возможно, это были не более чем вздохи либо от легкого веселья, либо от абсурда. Эрен посмотрел на него сейчас, выражение его лица было необъяснимо мягким, чего, Леви был уверен, он никогда раньше не видел. Эрен всегда отличался жесткими углами и острым блеском в глазах. Он не был человеком, которого Леви когда-либо назвал бы мягким, но выражение его лица в тот момент… он не был уверен, что еще это могло быть. Его смех стих, когда рот Эрена изогнулся в крошечной улыбке. — Что? — Ничего, — сказал Эрен, и этот мягкий взгляд усиливался туманным сиянием декоративного освещения комнаты. — Я не думаю, что когда-либо слышал, чтобы ты так смеялся. — Эй, я умею смеяться, — мгновенно отреагировал Леви, защищаясь. Он сел, его рубашка была наполовину снята. Эрен провел своей большой ладонью по обнаженной коже плеча, мягко скользя вниз по грудной клетке. — Ты действительно никогда не слышал раньше? Эрен покачал головой. — Когда мы были новичками, мы все думали, что ты — робот. Он наклонился ближе, овладевая ртом Леви. Тот ожидал, что поцелуй возобновится с той же пылкой энергией, с которой Эрен поприветствовал его, когда тот пришел, но это было по-другому… каким-то образом нежно, если что-то в Эрене могло быть нежным. Это было медленное прикосновение влажных губ к его губам, манящее, но не возбуждающее. Леви вспомнил тот момент, когда Эрен снял с него кольцо и поцеловал его ладонь. Вот чем это было. У него перехватило дыхание, когда Эрен придвинулся ближе, приподняв его подбородок так, что они посмотрели друг другу в глаза. — Ты и сейчас так думаешь? Улыбка Эрена была полна тихого удивления. — А ты что думаешь? Леви поймал себя на том, что повторяет эту улыбку. — Я думаю, ты одурманен. — Нет, ты. — Конечно. Эрен поцеловал его, и Леви открыл рот, чтобы ответить. Это было странно. Прикосновение его языка было другим, каким-то образом более сладким, нежели жар, с которым он всегда целовал Леви раньше. Он не стал ни на йоту холоднее, нет. Леви не думал, что Эрен знал, как целоваться так, чтобы это не казалось полным уничтожением партнера. В этот раз его жар каким-то образом контролировался, кипел. Леви хотел растаять. — Иди сюда, — сказал Эрен. Леви последовал за ним, когда Эрен посадил его на колени, а затем растянулся на спине, так что Леви лег на него сверху. — Теперь тебе не придется видеть настенные рисунки. Он ухмыльнулся на это. — Что, тебе не нравится слышать, как я смеюсь? Эрд и Гюнтер говорили, что у меня жуткий голос, когда я смеюсь. Эрен фыркнул. — Вряд ли. Ты… хм-мм… — он притворился, что долго и упорно думает, пока Леви не хлопнул его ладонью по груди. Смеясь, он снова притянул его к себе, целуя на этот раз так, что у него перехватило дыхание. — Я думаю, ты милый, когда смеешься. Милый? Малыши были милыми. Щенки и котята, и даже тот чудовищный пушистый зверь на стене, которому вылизывали его несуществующую киску, были милыми. Леви Аккерман не был милым. Эрен еще немного посмеялся. Даже в тусклом освещении он выглядел как беззаботный парень, которым он был на самом деле. Леви был так влюблен в него. — Что? Ты милый! Леви покачал головой, не уверенный, оскорбляться ему или восхищаться тем, что его парень не считает его сексуальным, горячим, или — вечный комплимент, которым Эрен осыпал его — красивым. Он приподнялся на локтях, обхватив голову Эрена, убедившись, что не зацепил темную прядь длинных волос своего возлюбленного. — А я-то думал, ты собираешься сказать мне что-нибудь сопливое и романтичное, — усмехнулся он. Эрен ухмыльнулся, дерзкий блеск его ровных зубов никогда не был и вполовину таким острым, каким Леви помнил его при ярком дневном свете. — Что? Пока мы здесь, в окружении Хэллоу Пусси и Кероппи с членом? Он издал еще один смешок, удивленный тем, что Эрен даже знал имена нелепых мультяшных персонажей, изображающих всевозможные непристойные позы на стенах маленькой комнаты. — Ты ведешь себя нелепо. Эрен больше не реагировал на это, решив закончить избавлять его от одежды. Казалось, какое бы настроение ни охватило его возлюбленного, оно не полностью растаяло, когда они перешли от беззаботного подшучивания к сексу. В этот раз Эрен предпочел медленно и нежно касаться Леви, на что тот отвечал тихими вздохами и легким покачиванием бедер, когда, наконец, Эрен смазал его. Он опустился на член Эрена со стоном, поддерживая томный темп движений. Эрен не торопился, движения его бедер навстречу телу Леви были плавными и неторопливыми, позволяя приливам и отливам желания мягко омывать их на берегах взаимной кульминации. Леви напрягся, чувствуя, как Эрен наполняет его, пульсирует в нем, растягивает его удовольствие, как в подергивающемся члене, так и в трепетании внутренних стенок, нежной пульсации простаты. Он кончил первым, как и всегда, благоговея и смиряясь перед тем, как Эрен боготворил его: свободной рукой скользя вниз по спине, боку, груди и животу, порхая над сосками, не задерживаясь, чтобы ущипнуть или подразнить, а успокаивая, и Леви достиг оргазма. Кончив, он перенес вес на руку, чтобы не мешать Эрену, пока тот достигал разрядки, толкаясь в Леви. Выражение лица Эрена было так похоже на удивление, когда он кончил: будто он до конца не мог поверить в то, что можно получить оргазм от таких медлительных движений. Леви наблюдал, как смягчаются жесткие очертания скул Эрена, как его рот приоткрывается для медленного выдоха, как завораживающе трепещут его веки, как распахиваются его глаза, будто он увидел проблеск Эдема во взгляде Леви. Он наклонился ближе, чтобы поцеловать его в последних судорогах оргазма. Затем Эрен руками дрожа обвился вокруг его талии, притягивая невероятно близко, и они оба плевать хотели на влагу между ними, стекающую по бедрам Леви и впитывающуюся в постельное белье. Позже, когда они привели себя в порядок, но были не совсем готовы отказаться от близости ради рутины их реальной жизни вдали друг от друга, Леви лежал, склонив голову на грудь Эрена, и они курили вместе сигарету, передавая друг другу. На этот раз Леви ощущал лишь некоторую чувствительность, о чем хотелось и пожалеть, но и порадоваться. Он скорее наслаждался небольшим покалыванием в мышцах, которое появлялось после энергичной близости, точно так же, как он дорожил отметинами, которые Эрен оставлял на его коже. На этот раз у него не было синяков от излишне грубого обращения, его задница была приятно теплой от наполнения, но не болела. Это было что-то новое, и оно было таким же прекрасным, как и все остальное, что Эрен дарил ему. — У нас скоро поездка в Рагако, — сказал Эрен, нарушая тищину. — Наконец-то я смогу наслаждаться в полной мере, а не этими крошками внимания. Леви приоткрыл один глаз и увидел, что Эрен подносит сигарету к его губам. Он глубоко затянулся, задержал дым в легких и медленно выпустил его через нос, не поднимая щеки, которую прижимал к мерно бьющемуся сердцу Эрена. Он почти позволил этому звуку убаюкать себя. Это было так успокаивающе. — М-мм? О, точно. Я не обсуждал с тобой изменения, да? — он зевнул. — Закклай сократил бюджет департамента и не одобрил план расходов, над которым мы все работали. Так что ты отправишься в Рагако один. Он скорее почувствовал, чем услышал рычание, вырвавшееся из груди Эрена. — Что? Леви провел рукой по твердым мышцам груди Эрена, наслаждаясь тем фактом, что теперь он мог держать и трогать их сколько душе угодно, тогда как раньше он мог только пускать слюни, восхищаться и чувствовать себя извращенцем на расстоянии. — Т-сс, не ворчи. Я придумал способ обойти это. В любом случае, Рагако находится всего в четырех часах езды, и аудит не займет у тебя много времени. Максимум — три дня. — Ты собираешься бросить работу и поехать со мной? — спросил Эрен. Леви немного приподнял голову и обнаружил, что губы его возлюбленного изогнулись в кривой улыбке. — Лучше: я подал заявление об отпуске, чтобы поехать с тобой. Эрен запустил длинные пальцы в волосы Леви, задержавшись, чтобы потереть щетинистый ежик, прежде чем опуститься на его шею, а затем поднять лицо выше, чтобы он мог смотреть Леви в глаза. — И что ты собираешься делать, пока будешь там? Леви фыркнул. — Не волнуйся, я найду, чем себя занять, пока ты будешь играть в хорошего мужа и работать. — Не думал, что ты домохозяйка, — пошутил Эрен. — Мне это нравится. — Отъебись. — Заставь меня, — засмеялся он.

***

Леви был осторожен и указал срок своего отпуска таким образом, чтобы он не начинался именно в день, когда Эрен уехал в Рагако. Поездка Эрена была в среду, и он покинул Трост утром, после того как передал веб-обзор безопасности, над которым он работал для центра обработки данных. Леви взял отгул на неделю, сказав Эрвину, что Петре нужно, чтобы он починил что-то дома (явная ложь; они жили в кондоминиуме, и у Петры был номер ремонтной бригады, прикрепленный к дверце холодильника, будто Леви не знал, как чинить электронику и приспособления в ее доме. Будто он не заботился о ней все те года, что они были вместе.) Он сказал своей жене, что ему нужно отдохнуть несколько дней; он вымотался из-за долгих часов, которые потратил на крупный аудит (который должен был состояться только в третьем квартале этого года). Петра сказала ему, чтобы он не перенапрягался. Не то чтобы она не зарабатывала достаточно для них обоих для очень комфортной жизни, даже без денег своих родителей. В среду Леви сказал ей, что ему нужно поработать на месте, куда отправили Эрена. Теперь, когда он уже попрактиковался врать в смс, ложь слетала с его языка куда легче. Он сложил в удобную спортивную сумку две пары брюк и пиджак, а остальное место заняла одежда для отдыха и джинсы на случай, если Эрен захочет отвести его на прогулку и ему понадобится что-то получше худи и спортивок. Затем он сел в свою машину, поехал на ночную автостоянку недалеко от городской черты Троста, припарковал ее до конца недели и остаток пути до Рагако проехал на автобусе по пересеченной местности. Поездка заняла больше времени, чем у Эрена. К тому времени, как он вышел из автобуса на городской площади, его ноги дрожали от слишком долгого нахождения на тесном сидении. Рагако был маленьким городком, расположенным на безмятежных диких равнинах провинции Роуз. Леви всегда удивлялся, зачем банку понадобилось открывать отделение в сонном маленьком городке, где было всего два перекрестка со светофорами, один из них находился недалеко от центра города, где Леви и вышел. Эрен остановился в гостинице типа «постель и завтрак» рядом с мэрией. Здесь не было ни одного из крупных сетевых бизнес-отелей, которые обычно резервировал для них партнер банка по бронированию путешествий, поскольку городок был крошечным. Леви подумал, глядя на фасад гостиницы, окрашенный в цвет яичного желтка и незабудковый голубой, что она приходится ему куда более по душе, нежели безликие стеклянные здания «Хилтонов» и «Шерато́нов» по всему миру. Эрен сидел на длинном крыльце гостиницы в очках-авиаторах, защищающих от яркого полуденного солнца, держа в руках высокий стаканчик ароматного кофе и зажав сигарету между указательным и средним пальцами. Он выглядел воплощением юношеской беззаботности со своими волосами, собранными сзади в неряшливый пучок, из которого выбивались пара прядок и падала на лоб, обрамляя щеки. На нем была рубашка с воротником и логотипом какой-то конной команды, чиносы и туфли-лодочки. Когда-то давным-давно Леви, возможно, вместе с Фарланом посмеялся бы над парнем, одетым как Эрен. Дети Эйнриха одевались так еще во времена Леви. Фарлан ходил за баррикадой на ступеньках Стохеса и смеялся над тем, как нелепо выглядели ребята из колледжа, возомнившие себя крутыми, размахивая деньгами во все стороны и разъезжая на модных автомобилях. Они задирали носы перед детьми из бедных семей, выстроившимися в очередь у баррикады, чтобы пройти проверку, прежде чем их пропустят. Леви ненавидел оба типа, потому что был недостаточно умен, чтобы попасть в Эйнрих, и не мог позволить себе одеваться в подобные модные костюмы, чтобы выглядеть вполовину так же круто, как они, поэтому он обходился дешевыми подделками, которых в Подземном Городе была уйма. Эти вещи всегда начинали трещать по швам в самые неподходящие моменты. Однако Эрен не выглядел хвастуном в этой одежде. Наоборот, он выглядел великолепно. Леви не удержался и взбежал по последним ступенькам, а затем бросился с объятиями к своему возлюбленному, который бросил сигарету в стальную пепельницу на веранде, чтобы поймать его, закружить и поцеловать прямо в губы. — Как дорога, любимый? — Эрен спрашивал не только о поездке. Это был первый раз, когда Леви выбирался тайком, когда его жена действительно была дома. Он закивал в грудь Эрена, крепко обнимая своего парня и наслаждаясь нотками свежего, чистого аромата кедра в одеколоне Эрена. — Она не задавала никаких вопросов, как ты и сказал. Думаю, что получил гораздо больше забавных комментариев на собрании руководства, когда сказал Эрвину, что ухожу в отпуск. Эрен самодовольно улыбнулся, сдвинув авиаторы так, чтобы они сидели на голове, и прихватили выпавшие пряди наверх. — Я же говорил. Пойдем, у меня есть еще полчаса, прежде чем я должен явиться в филиал… Эрен привел его в гостиницу, где хозяйка, маленькая блондинка средних лет с яркими глазами и жизнерадостной улыбкой, поприветствовала их, похвалив Эрена за его симпатичного молодого мужа, когда они проходили мимо нее по пути в номер. Она выглядела смутно знакомой, однако лица многих людей, как правило, сливались воедино в голове Леви. Шесть лет назад он вышел из подполья, а ему все еще было трудно запоминать лица людей при свете солнца. Леви думал, что умрет от смущения. Его лицо стало таким пунцовым, когда хозяйка гостиницы заставила их остановиться у стойки регистрации, и ему пришлось расписаться в журнале регистрации гостей. Эрен подзадорил его дразнящим тычком в живот, когда он неловко подписал свое имя «Л. Йегер» вместо «Л. Аккерман». Он не хотел разубеждать женщину в этой идее, когда она уже сделала выводы, вероятно, увидев кольца на их пальцах. Как странно, их кольца даже не совпадали. Когда они оказались в комнате, Леви уронил свою сумку на пол, и они с Эреном мгновенно набросились друг на друга. Поскольку Леви был в отпуске всю неделю, это, к сожалению, означало, что они с Эреном не могли видеться четыре ночи подряд, начиная с выходных и в течение двух дней. Он не мог найти достаточно веской причины, чтобы улизнуть из дома ночью, чтобы встретиться со своим возлюбленным, и после нескольких недель, которые они провели, украдкой встречаясь ради секса и мимолетных мгновений наедине, они так изголодались друг по другу, что даже не могли дождаться, когда избавятся от всей одежды. Эрен прижал его к двери, стянул с них обоих брюки и задрал рубашки, чтобы была возможность дрочить им обоим одной своей рукой с длинными пальцами. Леви кончил до стыда быстро, беспомощно ткнувшись в кулак Эрена, когда тот впился ртом в его шею и прикусил ключицу. Он оставил свою худи для стирки после того, как Эрен лениво поцеловал его у двери. — Ты уверен, что тебе будет хорошо здесь одному, пока я не вернусь? — спросил Эрен, как только переодел свою грязную рубашку. — Мм-м, да. Я собираюсь разложить твои вещи, потому что ты — просто катастрофа, а потом, думаю, немного поваляюсь в кровати, — он улыбнулся Эрену, разглаживая мятую рубашку спереди. — Прошло много времени с тех пор, как в нашем распоряжении были хорошие, чистые простыни, от которых у меня бы не было раздражения на следующий день. Эрен фыркнул. — Я же говорил тебе, что мы должны просто поехать в обычный отель. Даже трехзвездочный отель предоставил бы нам чистые простыни, чтобы побаловать твою белоснежную младенческую попку. — Не придуривайся, — притворно прорычал Леви. — Тебе нравится эта белоснежная попка. — Конечно, — Эрен ухмыльнулся и шлепнул его по заднице, когда тот повернулся к нему спиной. — Миссис Спрингер должна дать тебе другой ключ от комнаты, так что, если захочешь выйти — приходи ко мне после работы. Леви покачал головой, поднимая свою сумку, чтобы распаковать одежду. — Не думаю. Я собираюсь быть здесь и читать книгу или что-нибудь в этом роде, и ждать тебя, как прилежная содержанка. Эрен рассмеялся, обнимая его за талию и снова целуя, прежде чем отпустить и направиться к двери. — Звучит как план, миссис Йегер, — он произнес это прозвище как непристойное приветствие. — Отъебись и иди работать, дорогой муженек. Как только Эрен ушел, Леви выполнил свое обещание, распаковав их одежду и аккуратно повесив ее в небольшой шкаф в номере. Запасные пиджаки и брюки Эрена нуждались в повторной глажке, потому что его парень был настоящим разгильдяем, который не знал, как правильно складывать вещи, прежде чем паковать их в чемодан. Он покинул безопасную комнату и поискал одного из работников гостиницы, найдя долговязого подростка с бейджиком, на котором было написано имя «Мартин Спрингер». Должно быть, один из детей хозяйки. Он позаимствовал у парня утюг и гладильную доску, притащил их в комнату Эрена и быстро погрузился в бессмысленную работу, выглаживая деловую одежду Эрена. Это заняло слишком мало времени, поэтому он погладил и свою одежду, а затем развесил все на плечиках в шкафу. Затем он нашел таз в ванной, чтобы замочить свое испачканное худи. Позже ему придется попросить немного стирального порошка у миссис Спрингер, чтобы он мог стирать их одежду по мере необходимости. Леви не учел, как часто они с Эреном заканчивали тем, что пачкали вещи в смазке или сперме. День без Эрена пролетел незаметно, но гостиница была симпатичной, в их номере не пахло сигаретами, и хотя простыни не были сделаны из хлопка средней плотности в тысячу нитей, которая, по словам Петры, должна быть у всех имеющихся у них простыней, они были удобными, и кожа Леви после душа чувствовала себя божественно, так что он вздремнул голышом. Не было никакого смысла мять одежду, пока он спал: в любом случае, номер был полностью в его распоряжении. Именно таким Эрен нашел его позже, вернувшись после первого рабочего дня. Леви проснулся от того, что его парень трогал его за живот, и раздвинул свои бедра, чтобы Эрен мог удобнее устроиться между ними. После этого Эрен медленно и томно трахнул его. Леви подумал, что ничто не может быть более совершенным, чем то, как послеполуденное солнце просачивалось сквозь кружевные занавески в комнате, заставляя бледные тени танцевать на золотистой коже торса Эрена, когда он нависал над ним; движения были неторопливыми, когда они наслаждались ощущением тел друг друга. Одевшись и приведя себя в порядок, они поужинали в маленьком кафе в саду, пристроенном к гостинице. Там останавливалось еще несколько посетителей и гостей. Туристический пик города еще не наступил; это произойдет только летом, когда путешественники будут спасаться от изнуряющей городской жары в поисках более тихих и зеленых уголков. Один ребенок бегал по саду, гоняясь за бабочками, порхающими в цветущих кустах, растущих по краям огороженной обеденной зоны на свежем воздухе. Он тоже показался знакомым, и Леви сказал об этом Эрену. — Х-мм? — вопрошающе протянул Эрен, задержав вилку с рисовым пловом в воздухе, прежде чем положить ее в рот. Они с Леви все время ели одной рукой, чтобы держаться за руки, как краснеющие подростки на первом свидании. — Да, конечно. Это Санни Спрингер, младший брат Конни. Это гостиница его родителей. Конни… Леви порылся в памяти в поисках лица, которое можно было бы связать с именем, и вспомнил бритоголового парня из команды Майка. Теплый, умиротворенный вечер мгновенно омрачился. Он крепко сжал руку Эрена, и их кольца звякнули друг о друга, когда костяшки пальцев Леви побледнели от крепкой хватки. — Чт… Почему ты мне не сказал? — Он зашипел. — Ты хочешь, чтобы нас обнаружили? Ты заставил меня подписаться твоим чертовым супругом! Что, если эта женщина позвонит твоему другу? Она расскажет Майку и… Эрен отложил вилку и сжал дрожащий кулак обеими руками. — Эй, все в порядке. Я не сказал миссис Спрингер, кто мы такие, и она не собирается это выяснять. Конни не узнает и не расскажет об этом своему боссу. Миссис Спрингер думает, что мы просто обычные люди, путешествующие по городу. Я ей так и сказал. Леви изо всех сил пытался обуздать свой темперамент, считая в уме вдохи, чтобы просто не сорваться на Эрена и не привлечь больше внимания к ним. Быстро оглядев всех вокруг, он понял, что никто из посетителей не заметил его маленькой вспышки. Эрен продолжал поглаживать его кулак прохладными пальцами, пока Леви не взял свое дыхание под контроль и не смог разжать пальцы, похожие на тиски, которые стали фиолетовыми на кончиках от того, как сильно Леви сжал их. — Прости, — пробормотал он, несколько раз сглатывая комок в горле, чтобы справиться с сухостью в горле. — Мне жаль… Я просто… Эрен подвинул свой стул, присел на корточки рядом с Леви и склонил подбородок набок, чтобы посмотреть на него. — Все в порядке. Я сказал тебе, что никто о нас не узнает, и я был серьезен насчет каждого слова, окей? Расслабься, любимый. Просто наслаждайся временем, которое у нас здесь есть. Его и так слишком мало. Леви прикусил губу и кивнул. Эрен, конечно, был прав. Никто не узнает, если они будут осторожны. И Леви был самым осторожным из всех. Он был уверен, что Эрен тоже. В конце концов, их не обнаружили в Утопии и в офисе. Никто не думал об Эрене иначе, и о Леви продолжали циркулировать те же скучные ничем не подтвержденные слухи. Они возобновили свой ужин, остатки которого Эрен затем унес в комнату. Поскольку Леви был расстроен после еды, Эрен пригласил его прогуляться по окраине сельского городка. Конни рассказывал ему о светлячках, танцующих в сумерках на темнеющем склоне холма, и о стрекоте цикад, выходящих из своих куколок, когда весна сменяется нежным летом на зеленых холмах провинции Роуз. Эрен отвез их к ближайшему тупику на шикарной спортивной машине, которую Леви никогда раньше у него не видел. Леви никогда не видел светлячков и не слышал цикад, всю свою жизнь прожив в подземелье, а позже в таких городах, как Митрас и Трост. Они прогуливались, держась за руки, по извилистой пешеходной дорожке, освещенной одиноким отблеском случайного уличного фонаря, мимо которого они проходили. Эрен сказал, что он проехал мимо полей по главной дороге в полукилометре от пешеходной дорожки, указывая на случайный проезжающий грузовик, направляющийся в города вдалеке. На таком расстоянии ворчание автомобильных двигателей казалось далеким, почти несуществующим, когда тихие вздохи сумерек сливались с симфонией ночи. Кусочек полумесяца, заливающий пейзаж бледным, неземным сиянием, мерцающим, как слезы в вечерней росе, когда они проезжали длинные участки, на которых не было ничего, кроме возделанной земли, покрытой зелеными побегами, и нежных ростков крокусов, пробивающихся из влажной земли, подстригая участки земли в тончайший пурпур, который в полумраке казался почти черным. Эрен очень тихим голосом рассказал ему, что именно такой была жизнь до смерти его родителей, когда он жил в Шиганшине, где его жена Микаса и лучший друг Армин были его соседями. Где Ханнес из аудита серверной комнаты Утопии был их ближайшим соседом и временами нянчился с Эреном и его друзьями. Где его жизнь была тихой, незамысловатой. До Дины и ее сына. До Троста. До Либерио. До Леви. — Звучит прекрасно, — произнес Леви, когда Эрен замолчал, пересказав полузабытую историю о том, как он, Микаса и Армин играли на дамбах, разделявших пшеничные поля за пределами Шиганшины, и он толкнул Армина, поэтому Микаса толкнула его, и все трое поплелись домой абсолютно промокшие и грязные, потому что позже пошел дождь. Эрен тихо рассказывал о том, как его мать — его настоящая мать — больно ущипнула его за ухо и отчитала за то, что он толкнул Армина и запустил цепочку событий, которые были не более чем обычными детскими шалостями. Смех Эрена был мягким, как подушка, как теплое одеяло и книга перед камином, как мамины пальцы, перебирающие волосы Леви, когда она читала ему при свечах. — Я тоже так думал. Иногда я хотел бы, чтобы ничего из этого не происходило… не только авария, конечно. Все, что было после нее. Леви остановился и повернулся, чтобы посмотреть на лицо Эрена, запрокинутое вверх, когда тот осматривал усыпанные звездами небеса. Для чего, Леви не был уверен, поэтому коснулся подбородка Эрена, наклонил его ниже, чтобы встать на цыпочки и поцеловать его. — Знаешь, не имеет значения, что было раньше. Пережитый нами опыт, понесенные нами потери превратили нас в тех людей, которыми мы являемся сейчас, это правда. Но то, что мы создаем из себя после… вот что важно, Эрен, — Леви улыбнулся, когда тот отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Они стояли прямо за пределами света последнего уличного фонаря, мимо которого прошли, и лицо Эрена казалось игрой света и тени, мастерски сотворенной рукой кого-то, кого Леви считал божеством. — Ты не плохой человек, раз все случилось так, как случилось. До тех пор, пока то, что ты делаешь из получившегося, не является чем-то, чего ты стыдишься. Эрен медленно сделал вдох. Задержал его. Затем выпустил воздух с тихим свистом, который окатил теплом лицо Леви, заставив вздрогнуть. — А ты? Он моргнул. — Что я? — Стыдишься меня? Он долго изучал лицо Эрена, и его глаза привыкли к полумраку. Темнота здесь была мягкой, как и везде с тех пор, как они прибыли в этот сонный городок, в котором жило менее сотни человек. В этом городке, где было всего два светофора и больше пешеходных дорожек, чем дорог, ведущих в город и из него. Это заставляло Эрена казаться таким же мягким, как эта атмосфера, почти нежным. Неземным существом в ночи, одновременно темным и призрачным, сверкающим и золотистым. Его сердце болело оттого, что он не мог принадлежать этому человеку во всех смыслах — телом, разумом, душой и фамилией. Он подумал о дразнящем взгляде, который Эрен бросил на него, когда Леви подписал свое имя под именем Эрена. Леви Йегер. Шутка вселенского масштаба, но Леви не смеялся. Вместо этого он хранил это сочетание в сердце нежными руками, поддерживая искру, зажженную в нем этим именем. Он знал, что этому никогда не суждено сбыться. Но это не означало, что он не мог называть себя так. — Я бы никогда не стал, — сказал он. — Жаль, что мы не встретились раньше… всего этого, но в любом случае есть то, что мы можем сделать из того, что у нас есть сейчас. Это для меня важнее, чем зацикливаться на ошибках, которые привели нас к этому моменту. Эрен кивнул, обнимая его одной рукой за плечо и разворачивая их обоих, чтобы направиться обратно к машине. Его глаза оставались прищуренными и задумчивыми всю прогулку и обратную дорогу до гостиницы.

***

Эрен бездумно уставился на светящийся экран своего ноутбука. Четыре часа утра. Он начал составлять отчет для аудита Рагако, когда они вернулись с прогулки, пока Леви чистил их обувь от грязи, чтобы не наследить в номере. Когда он закончил, Эрен все еще прятался за своим ноутбуком, чтобы ему не пришлось смотреть на то, как Леви смотрел на него полуприкрытыми глазами, полными нежности, которую, по его мнению, он не заслуживал. В конце концов, Леви лег спать, поцеловав его в щеку, прежде чем переодеться в пижаму и забраться в постель. Сейчас он спал, свет в комнате был выключен, за исключением настольной лампы, чтобы Эрен мог работать. Но он не работал. В его голове кружился водоворот мыслей, которые имели мало общего с оценкой безопасности и защитой дверей, вообще ничего общего с защитой паролями и замками кабелей для ноутбуков. Он даже не смотрел на три слова, которые напечатал в своем аудиторском отчете. На большее он не был способен, потому что его мысли зациклились на словах Леви в тот вечер и противоречивых чувствах, которые они вызвали. «Если бы я попросил тебя уйти от своей жены, ты бы ушел?». Вопрос вертелся у него на кончике языка, но он сдержался, не уверенный, почему эта мысль вообще пришла ему в голову. Он и раньше говорил Леви, что сделает это для него, но на самом деле не имел этого в виду: тогда его это не заботило. Сейчас… он не знал. Может быть, его просто убаюкали ложным ощущением… чего-то. Безопасности, нежности, чего-то мягкого, что он ощущал в глубине горла, но не мог точно назвать. Это было в сиянии лунного света на бледном лице Леви, в щекотании ночного ветерка в его мягких волосах, в прикосновении прохладной кожи, которое Эрен почувствовал кончиками пальцев. Ему так сильно хотелось верить, что это был еще один мираж, как и все остальное в его жизни — его родители, Дина, Зик, Шиганшина и Либерио. Из всех них Леви выглядел самым бледным: тонкая тень рядом с более осязаемыми образами его семьи и друзей, маячившими в сознании. И все же хватка, которой он держал за руку Эрена, когда тот тонул в поднимающейся волне своего безжалостного отвращения к самому себе, была самой сильной, той, которая не позволила ему быть выброшенным в неспокойные воды и затеряться в море. Он еще немного вглядывался в призрачное свечение экрана ноутбука и молил мир дать ему несколько ответов, ни один из которых так и не был получен. В прошлом он бушевал из-за парализующей нерешительности, с которой сталкивался, когда не знал, что делать с прилипчивыми подружками, которых больше не хотел водить за нос. Считался ли Леви одной из них, когда Эрен был тем, кто продолжал бежать к нему, как собака за костью? У Эрена не было ответа. Хотел бы он знать. Он устал от маски, которую носил для того, чтобы влюбить в себя Леви. Тот уже сделал это. Эрен больше не нуждался в ней. Но она прилипла к его лицу, как вторая кожа. И он был уверен, что если содрать ее, то маска отойдет лишь вместе с кожей и плотью с его костей, обнажит разлагающуюся гниль, которой давно стала его бедная душа. Но если не сорвать ее, подобно старому пластырю, гниль только разрастется, пока гангрена его лжи не поглотит его. Может быть, ему следует позвонить Микасе.