A Cheating Odyssey

Эрен проснулся, когда лучи солнца начали пробиваться сквозь кружевные занавески в комнате. Дезориентированный, на пару секунд он подумал, что худшие кошмары претворились в жизнь. Может, бабушка Микасы вернулась и заменила его блэкаут шторы вязаной бурдой, которую подарила им в день их свадьбы? Либо его жена, наконец, исполнила угрозу превратить свое свадебное платье за сорок тысяч долларов в драпировку, просто чтобы выбесить его. Он не был уверен, что хуже — иметь дело с Киеми или же со своей женой в хуевом настроении. Боль в шее и скованность в спине, что появились от того, что Эрен заснул перед рабочим ноутбуком, были явным показателем, что это было максимально далеко от истины. В ином случае, Киеми разбудила бы его и прочитала лекцию об ужасной позе для сна, будто кто-либо способен контролировать позы, которые принимаешь, будучи глубоко погруженным в муки ночных кошмаров, вызванных свекровью. Мысль о ее визгливых причитаниях о том, что «ты должен беречь спину, чтобы хорошо трахать свою жену ради детей, Эрен! Это то, для чего ты здесь! Я не заставляла тебя жениться на моей внучке из-за грошей твоего брата!» наполнила его таким глубоким страхом, что он отчаялся при мысли о том, что ему придется проснуться. Эрен любил детей так же сильно, как и любой другой человек, но ему не слишком нравилась идея иметь своих собственных. По крайней мере, не с Микасой, которая не могла выносить вида его члена, если только не была чудовищно пьяна. Она всегда говорила, что терпеть не может необрезанные члены. Эрен иногда думал, что она была бы признательна, если бы он привел своего возлюбленного в их брачное ложе. Микаса получила бы удовольствие от изящно обрезанного, аккуратного члена Леви. Вот только Эрен не собирался делиться. Даже со своей женой. — Десять минут, Каса, — пробормотал он в мягкий кокон одеял, обернутый вокруг его плеч. Прохладная рука убрала волосы с его лица, теплые губы коснулись виска. — Спи сколько хочешь, любимый. …Минуточку, блять. Одеяла? Любимый? Это была не Микаса. Он резко выпрямился, отбросив одеяло и вытирая краем одеяла дорожку слюны на подбородке. Глубокий мужской голос, хриплый и восхитительный по утрам, издал за его спиной веселый смешок. О, точно. Леви. Аудит в Рагако. Эрен потер глаза, поднял сброшенное одеяло, встал и потянулся, чтобы размять затекшие плечи и спину. Леви стоял возле кровати, с его волос все еще капало после душа, с открытым ртом, наблюдая, как Эрен крутит торсом, чтобы хрустнул позвоночник. Одежда, которую он складывал, беспорядочно висела в обессилевших руках, а на щеках появился румянец. Эрен нахально приподнял бровь в ответ на это. Леви столько раз видел, как он расхаживал совершенно голым до и после секса, но все равно краснел, как девственница, когда наблюдал, как Эрен потягивается, двигается… делает, черт возьми, что угодно. Это было очаровательно, на самом деле. Эрен любил добиваться этих сладких вспышек смущения на работе. Это был быстрый способ заставить его замолчать, когда ему, Эрду или Гюнтеру требовался перерыв после их постоянных утренних встреч. — Который сейчас час? Леви тупо уставился на него на мгновение, прежде чем закрыл рот и взял толстовку, которую Эрен выбросил на пол накануне, и снова сложил ее, возясь с углами. — Начало одиннадцатого. Я принес твой завтрак, но, возможно, он уже остыл. Если дашь мне пару минут, я разогрею его на кухне, чтобы нам не пришлось беспокоить миссис Спрингер… — Блять, что? — взорвался Эрен, швыряя одеяло обратно на кровать. Он схватил свой ноутбук, который сел, так как он забыл поставить его на зарядку перед тем, как заснуть перед самым рассветом, и засуетился по комнате в поисках брюк, пиджака и рубашки. Он так опаздывал, что было неловко. Эрен никогда в жизни не опаздывал, по крайней мере, туда, где ответственность единолично лежала на нем. Все те случаи, когда они с Леви опаздывали в офис Утопии, случались потому, что слишком увлеченно трахались и не следили за временем. — Тише, все в порядке, — сказал Леви, хватая его за плечи, чтобы он не понес все вещи с собой в ванную в спешке. — Эрен, Эрен, любимый, все хорошо. Я позвонил в филиал и сказал, что ты плохо себя чувствуешь и не вернешься до завтра. Эрен моргнул, глядя на него. — Ты… они вообще знают, что ты со мной? Леви улыбнулся на это, подняв свою маленькую ладонь, чтобы потереть большим пальцем щеку Эрена. — Нет, но они позвонили мне, когда ты не появился ровно в 8:30, как и обещал. Я сказал, что позвоню тебе, и притворился, что позвонил, а потом набрал их снова и сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Он отпустил Эрена, но только для того, чтобы собрать беспорядочные заметки Эрена в скомканную стопку на столе рядом с его ноутбуком, разгладить их и положить сверху еще несколько листов, исписанных его аккуратным почерком. Похоже, он просмотрел записи Эрена, переписал их, добавив комментарии ко всему, что, по его мнению, Эрену нужно было изучить еще раз, или детали, которые он, возможно, захочет спросить у менеджера филиала, инструкции о том, как Эрен должен представить находки в своем отчете. — Я просмотрел то, что ты сделал вчера, и, похоже, ты уже наполовину закончил, — сказал Леви. — Тебе просто нужно привести в порядок свои мысли, и отчет будет готов, — его улыбка стала озорной, когда он снова посмотрел на Эрена. — Если ты пойдешь сегодня, то все закончишь, и нам не нужно будет оставаться здесь до субботы. Тогда паника покинула его, сменившись медленно зарождающимся пониманием коварства Леви. — Затем, — продолжил Леви, подходя к нему, чтобы он мог поместиться в объятиях Эрена, ладонями оглаживая его обнаженную грудь и поднимая взгляд, он взмахнул ресницами так, что Эрен бы принял за соблазнение, но на самом деле Леви просто был обычным непоколебимым собой. Однако теперь в нем не было ничего пустого или непоколебимого, когда он прижался животом к утреннему стояку Эрена, напряженному и умоляющему о внимании. Голос Леви стал мягким, с придыханием, когда он начал рисовать круги вокруг соска Эрена прохладным кончиком пальца. — Нам пришлось бы вернуться в Трост. Завтра ты вернешься в офис, усердно работая над отчетом о расходах, а мне придется вернуться в дом моей жены и устранить протечку, которую я специально устроил в кухонной раковине. Я не хочу этого делать, а ты? Эрен ухмыльнулся, одной рукой крепко обнимая своего маленького дерзкого любовника. О, ему это нравилось. Леви никогда не был откровенен в своих желаниях, всегда предпочитая позволять Эрену руководить их свиданиями, оказываться в водовороте желания и разврата Эрена, а не брать бразды правления в свои руки и направлять их по неспокойным водам романа. Он задавался вопросом, откуда взялась эта прямолинейность, эта внезапная смелость, почему Леви казался таким уверенным, когда до этого он почти всегда был тихим и непритязательным. — Итак, что именно ты задумал для нас сегодня вместо этого? Снова этот небольшой румянец на бледных щеках. Эрен был совершенно очарован Леви, хотел владеть им без остатка. — Я сказал Фельнеру, что твоя супруга путешествует с тобой и что… — он замолчал, чтобы посмотреть на Эрена, прищурив потемневшие глаза. — …что она позаботится о тебе, знаешь, чтобы ты мог снова работать завтра. — Правда? — сказал Эрен, приподняв бровь, а затем низко наклонился, чтобы запечатлеть на губах Леви теплый утренний поцелуй. — И как миссис Йегер намерена заботиться обо мне? Я так сильно болен… Должно быть, из-за слишком чистого воздуха, знаешь. Я всю свою жизнь прожил в городах. Вся эта зелень просто портит мой организм. Должно быть, аллергия на пыльцу. У моей маленькой жены, должно быть, есть какие-то идеи насчет того, как помочь мне справиться с этим недугом. Медленное моргание Леви стало точкой невозврата. — Не знаю… Я думал, тебе просто нужно немного разогреться… — его рука скользнула между ними, чтобы обхватить член Эрена, теперь полностью вставший и готовый к действию. — Здесь, внизу… Понимаешь? Это было последней каплей. Он крепче обхватил талию Леви — было преступно, насколько она была узкой; мужчины не имели права иметь такую тонкую талию, как у Леви Аккермана, — другой рукой он схватил своего возлюбленного за подбородок, чтобы проникнуть в его рот языком и ощутить мятный привкус его зубной пасты. Леви застонал, выгибая спину, чтобы прижаться грудью ближе к Эрену, выставив задницу и приглашая Эрена огладить и приласкать, как делал всегда, когда Эрен касался его задницы. Леви был катализатором, сам этого не понимая, поэтому Эрен терроризировал его в ответ, запустив руку за пояс спортивок Леви, чтобы нащупать его стояк. — Ах! Эрен! Восклицание Леви совпало с тем, что Эрен отшатнулся, пальцами проводя по дырке Леви, когда что-то, чего он не совсем ожидал, задело костяшки его пальцев. — Что… Он не закончил фразу и просто схватил своего миниатюрного любовника, швырнул его на кровать и бесцеремонно стянул с него брюки и трусы, чтобы получить доступ к неизвестному чему-то, с которым он столкнулся прямо там, где должна была быть дырочка Леви. Леви заерзал на покрывале, пока Эрен поддерживал его за бедра, раздвигая ягодицы, чтобы увидеть подмигивающую мордочку зеленой мультяшной лягушки на анальной пробке. — Что это? — потребовал ответа он, и Леви полуобернулся, опираясь на локоть, когда Эрен толкнул подмигивающее лицо Кероппи, сверкающее на него между ягодиц Леви. Лицо Леви было сильно красным, того же оттенка, что и твердый член, которым он потирался о постель. — Эт-то продавалось в мотеле с мультяшной тематикой, — заикаясь, пробормотал он, раздувая пламя желания Эрена до предела, когда он безжалостно тер мультяшную лягушачью мордочку, заставляя Леви скулить и извиваться. Он не ожидал, что его обычно чопорный, невинный любовник купится на парад непристойностей, которому Эрен подвергал его каждый раз, когда они встречались после работы, чтобы потрахаться. — Ах! Эрен! Стон, сорвавшийся с губ Леви, был симфонией желания. Эрен представил, как его любовник растягивает и смазывает себя в ванной, чтобы затем затолкать эту пробку в свою дырочку и расположить ее так, чтобы край терся о его простату при каждом движении. Не поэтому ли его голос был таким хриплым, когда Эрен проснулся? Он воткнул пробку глубже, и Леви вознаградил его судорогой всего тела и полу-криком, который он попытался подавить в кулаке. — О, не стесняйтесь, миссис Йегер, — ухмыльнулся Эрен. — Я думал, ты так стремился заставить меня чувствовать себя лучше. Я хочу услышать, как ты споешь мне колыбельную, чтобы я мог хорошо отдохнуть. Он безжалостно эксплуатировал свою находку, чередуя резкие толчки пробки с более длительными, медленными толчками, от которых Леви трясло, мышцы напрягались, лицо расслаблялось, член тек, в то время как Эрен играл с его телом также, как он играл с оборудованием на серверах в дата-центре. Леви не останавливал его, просто лежал и принимал это, как совершенно послушная, жаждущая прикосновений Эрена шлюха, которой он и был. — Эрен! Эрен, пожалуйста! Я хочу, чтобы ты… Я хочу, чтобы ты… Эрен прекратил возиться с пробкой, чтобы снять спортивки и трусы Леви, так что его возлюбленный лежал, раскинув бледные ноги на зеленом покрывале, похожий на распутную нимфу: толстовка с капюшоном натянута на его упругий, подрагивающий живот, один сосок наполовину обнажен низом толстовки, как розовая закатная растущая луна на гладком пространстве его гладкой груди. Эрен заметил, что сосок был тверд. Итак, его любовник играл сам с собой в ванне, слишком нетерпеливый, чтобы дождаться его пробуждения. — Ты хочешь, чтобы я сделал что? — он ущипнул одну ягодицу, и костяшками пальцев протолкнул пробку дальше. Кероппи подмигнул Эрену с дразнящей ухмылкой. Леви выглядел достаточно аппетитно, чтобы его можно было съесть. Если быть честным, он выглядел так всегда. — Д-достань это! — Леви ахнул, когда он снова потер пробку, направляя ее глубже в отверстие, вероятно, вонзая в простату. Остро, дико, почти болезненно. Его глаза блестели от едва сдерживаемых слез, когда он пытался оттягивать свой оргазм. — Я просто… Я вставил ее, чтобы быть готовым к тебе… Чтобы тебе не пришлось… — О как? Тебе не нравится, что я тяну тебя перед тем, как вставить член? — непринужденно спросил Эрен. Ему это нравилось. Ему это очень нравилось. Член Леви дернулся, на головке появился предэякулят, который жемчужиной упал на покрывало, затемнив лесной зеленый рисунок. — Но мне нравится ласкать тебя, Леви. Твоя задница всегда правильно сжимает мои пальцы. Вот откуда я знаю, что ты жаждешь этого, понимаешь? Ты можешь говорить одно, а иметь в виду другое во время секса, но твое тело мне не лжет. Не тогда, когда ты так отчаянно нуждаешься в члене. — Н-нет… — Леви застонал. Его ноги сводило судорогой при каждом движении пробки. — Мне это нравится! Мне нравится, когда ты трахаешь меня пальцами! Эрен по-волчьи ухмыльнулся его признанию, подзадоривая его более резкими прикосновениями к пробке, пока Леви не выкрикнул свое признание подобно потоку реки, прорывающемуся через плотину, чтобы хлынуть через пропасть в черную пустоту водопада. — Я просто хотел быть готовым! Я хотел, чтобы ты использовал меня, когда захочешь! Ты… ты всегда все делаешь для меня. Я просто хочу… Я хочу заставить тебя чувствовать себя хотя бы наполовину так хорошо, как ты всегда заставляешь чувствовать меня! Что ж. Это было… неожиданно. Эрен отступил, опешив от влажного признания, слетевшего с губ Леви. Он сел на край кровати, уставившись на Леви, пока его любовник переводил дыхание, подтягивая к себе дрожащие ноги, чтобы сесть, обхватив руками лицо Эрена, пока тот пребывал в ошеломленном молчании. — Эрен? Слезы, блестевшие в глазах Леви из-за того, что он сдерживал свой оргазм, из-за пыток, вызванных тем, что с его простатой так жестоко играли, пролились. Утреннее солнце, проникающее через широкое панорамное окно, отфильтрованное пенистым кружевом веселых занавесок, оставляло следы на лице Леви, похожие на две дорожки без возврата, змеящиеся по раскрасневшимся щекам, гладким и без изъянов, за исключением слабо проглядывающихся мимических морщин, которые только начинали формироваться по мере того, как Леви старел, прежде чем упасть со скал его заостренного подбородка и челюсти. Его ресницы, темные и слипшиеся друг с другом от слез, странно, почти скромно контрастировали с распутным приглашением его покрасневшего члена, выглядывающего из-под огромной толстовки. Он смотрел на изображение девы на краю невинности и разврата; Мадонны, раскрывшей в себе шлюху. Это было гротескно. Это было прекрасно. Это было всем, чего хотел Эрен; всем, в чем он нуждался, не подозревая об этом. Леви стоял на краю этого обрыва, ожидая, что тот столкнет его вниз, и, что поймает его, когда он упадет. Эрен был опьянен этой силой. Он был в ужасе от осознания того факта, что он желал, чтобы Леви прыгнул сам. Он удивлялся, как он раньше этого не замечал. — Эй, — сказал Леви, и его голос был мягким, бесконечно нежным. — Я ничего такого не имел в виду. Я достану пробку, если хочешь. Просто… Я хотел, чтобы ты… — Подожди здесь, — прервал Эрен и встал, резко бросив своего любовника, чтобы порыться в своем чемодане в поисках маленькой коробочки цвета Тиффани, в которой было кольцо для члена, которое он купил, когда хотел по-настоящему поиграть с отчаянной жаждой Леви к нему. Когда он вернулся к кровати, Леви уже снял свою толстовку и аккуратно складывал ее на край кровати, чтобы надеть позже. Эрен уставился на гладкую, прямую линию его спины, на рельеф мышц там, где плечо соприкасалось с грудной клеткой, на манящий изгиб мышц на руках. Леви было за тридцать, но у него было тело мальчика в пубертате. Иногда, когда они трахались и Леви был полностью обнажен, а в дерьмовом номере мотеля, который выбирал Эрен, было достаточно яркое освещение, чтобы оценить формы своего любовника, он чувствовал себя старым извращенцем, хотя логически понимал, что Леви был почти на десять лет старше его. Во всяком случае, динамика власти в их отношениях должна была быть сильно перекошена в пользу Леви. И Эрену нравилось крутить его во все стороны, чтобы завоевать контроль у своего чересчур уступчивого любовника. А Леви так обожал, когда его контролировали. Он вырвал толстовку из рук Леви и толкнул его обратно на подушки, вытянув запястья над головой, просто потому, что мог. Он надел кольцо на член Леви, который не упал даже после перерыва в стимуляции. Казалось, что он все еще был в двух секундах от того, чтобы кончить и быстро положить конец их игре. Эрен не мог этого допустить. — Что… — Ты стареешь, детка, — поддразнил Эрен. — Это для того, чтобы ты не кончил раньше времени, пока я… выражаю свою признательность за твои усилия… Не хотел бы, чтобы ты кончил до того, как будешь готов… до того, как я буду готов заставить тебя кончить. — Грубо, — пробормотал Леви, но позволил поступать так, как тому заблагорассудится. Желтое золото кольца для члена резко контрастировало с румянцем его члена и аккуратной стрижкой волос на лобке. Эрен жалел, что тот не отращивал их, но ценил, что Леви постоянно брился, чтобы волосы не попадали ему в зубы, когда он отсасывал ему. Отсюда Эрен начал свой путь. Даже после стольких раз, что они трахались, он не мог насытиться тем, насколько чувствительным было тело Леви. Его слишком бледная кожа слишком легко покрывалась синяками при малейшем нажатии пальцев, мышцы подергивались от прикосновений даже в тех местах, которые Эрен никогда не считал эрогенными на собственном теле. Все его тело извивалось, дергалось, барахталось и тонуло, когда Эрен лизал и покусывал соски, когда водил пальцами вверх и вниз по бедрам, когда вонзал костяшки пальцев в анальную пробку, препятствующую проникновению туда, где ему больше всего хотелось быть. Уязвимость Леви опьяняла, да, хотя и вполовину не вызывала такого привыкания, как его томные вздохи, взрывные затяжки его прерывистого дыхания, жалобная мелодичность его мольбы, когда поддразнивание становилось слишком сильным. — Пожалуйста… Эрен, пожалуйста!.. Эрен наслаждался этим. Он насыщался беспомощным извиванием тела Леви, который умолял, чтобы его взяли, использовали. Даже когда Эрен больше не держал его за запястья, он держал их скрещенными над головой, его тело выгнулось в мольбе, в подношении. Эрен был одет, член напрягался в тесноте брюк, а Леви лежал обнаженный и умолял. И Эрен впитывал это, упивался натянутым попрошайничеством, нытьем, мольбой, мольбами, которые Леви творил из себя. Он снова поднял ноги Леви в воздух, отводя их в сторону, и начал играть с пробкой. — Скажи мне, кому ты принадлежишь. Произнеси вслух. — Тебе! — Леви всхлипнул. Его член подпрыгивал на животе, разбрызгивая повсюду жемчужные капли предэякулята, но совсем не достигая пика из-за удерживающего его кольца и из-за неустанных дразнящих прикосновений Эрена. — Пожалуйста… Эрен, я принадлежу только тебе! — А что насчет того кольца на твоем пальце? — Ничего! Оно ничего не значит! Я хочу только тебя! Я люблю только тебя! Эрен улыбнулся на это, наклоняясь ближе, чтобы поцеловать своего возлюбленного. Нежное прикосновение губ ощущалось мучительным противопоставлением давлению пробки в его заднице. — Ты такой милый, Леви. Всегда знаешь, что сказать. Наконец он сжалился над ним, зажал пробку между фаланг пальцев и медленно вытащил. Леви застонал, когда расширенная часть пробки растянула его; идеальный последний штрих, чтобы подготовить его к члену Эрена. Эрен поиграл с ней, вставляя и вынимая пробку еще несколько раз, прежде чем вынуть ее окончательно. Смазка хлынула из внезапно опустевшей, трепещущей дырочки Леви. Он наблюдал, зачарованный подергивающейся розовой плотью. Один палец погрузился до первой костяшки, чтобы напомнить о жаре, который охватит его, как только он расстегнет пуговицу и молнию на брюках, потянет их вниз, чтобы освободить член, напряженный и почти багровый от того, как он подавлял собственную потребность, пока Леви не превратился в плачущее, трясущееся месиво на кровати. — Ты всегда так добр ко мне, — пробормотал он, потянув Леви за бедра, чтобы занять свое место. Он не нуждался в дополнительной смазке. Леви выглядел так, словно вылил целый тюбик смазки в свою задницу, прежде чем заткнуть ее этой непристойной мультяшной лягушкой. Толкаться в Леви было целым процессом. Эрен знал, что его член больше, чем у обычного мужчины, особенно в эрегированном состоянии, а тело Леви было меньше, чем у обычного мужчины. Иногда он задавался вопросом, перестраивало ли тело Леви его внутренности каждый раз, когда Эрен трахал его. Были ли кишечник и внутренние органы настолько податливыми, что просто расплющивались, когда в чью-то задницу вставляли такой массивный член? Облегченный стон, который Леви издал, когда Эрен заполнил его, привел его в восторг, означая, что он попал в нужное место в тугом, как перчатка, шелковистом канале Леви. Ему редко приходилось ждать, пока тот привыкнет к обхвату, хотя Эрен не оказал бы Леви такой любезности, даже если бы тому нужно было время. Леви привык к этому. И Эрен привык получать то, что он хотел, когда он этого хотел. На этот раз, однако, он сделал паузу. Не потому, что Леви заставил его остановиться, а потому, что именно ему нужно было отдышаться. Что-то защекотало в задней части его горла. Слова, которых он не знал, трепетали в скалистых углублениях, где раньше жил нарыв, бывший его сердцем. Он хмыкнул и прикусил губу, вместо этого задавая мучительный темп, чтобы это не вырвалось наружу. Он не знал, что это было, но он боялся того, что это означало, поэтому никогда не придавал этому достаточно силы, чтобы вырваться из его груди. Как бы то ни было, Леви лепетал и кричал достаточно громко и долго за них двоих. Эрен не знал, радоваться ли этому пресмыкающемуся поклонению или смущаться того, что другие гости могут услышать, в каком несчастном, жалком беспорядке пребывает Леви, когда его трахают. — Заткнись, — прошипел он, прикусывая мочку уха Леви, безжалостно входя в него. — Заткнись! Ты хочешь, чтобы мать Конни услышала, как ты скулишь, умоляешь и строишь из себя жалкую маленькую суку? Леви закрыл рот, прикусив губу. Слезы заблестели в его глазах, защипали и полились, когда Эрен развел его запястья в стороны, прижал их по обе стороны от его головы и вонзился в него диким животным движением, от которого Леви сжимался и напрягался. — Эрен, — всхлипнул Леви, умоляющие глаза встретились с жестким взглядом Эрена. — Эрен, пожалуйста… мой член… кольцо! — Ты можешь это сделать, — сказал Эрен, хриплым дыханием касаясь щеки Леви. — Ты можешь кончить с моим кольцом на тебе. Ты позволяешь кольцу своей жены душить тебя изо дня в день, Леви. Самое меньшее, что ты можешь для меня сделать — это кончить с моим кольцом на твоем члене. Давай, залей его своей спермой, детка. Ты можешь это сделать. — Я не могу… я не могу! Я не могу! Эрен! Эрен не ответил, а просто изменил угол, под которым он входил. Быстрый наклон бедер, смещение таза, так, что задница Леви оказалась у него на коленях. Леви проиграл свою борьбу с сохранением тишины, и его тело содрогнулось, спина красиво выгнулась, а затем он потянулся к Эрену, но тот отказался прикасаться к его пурпурно-красному члену. Он сделал последний взрывной вдох, и его член задрожал, прежде чем молочно-белые капли спермы брызнули наружу, образовав дугу в воздухе и упав Леви на грудь, ключицу и подбородок. Эрен трахал его во время оргазма, очарованный изгибом тела Леви, прекрасным напряжением его мышц, тугим зажимом задницы, душащим член Эрена. Он всегда был прекрасен, когда кончал: его глаза были зажмурены, ресницы мокры от слез, губа зажата между стиснутыми зубами. Казалось, его оргазм не закончится, поскольку член продолжал изливаться между ними, пока не опустошил яйца, и его тело, наконец, откинулось на подушки, обмякшее, растаявшее, совершенно опустошенное. Эрен восхитился вздохом, вырвавшимся из груди Леви, пока его возлюбленный дрейфовал в послесвечении, в то время как Эрен преследовал свой кульминационный момент. Его собственный пик казался разочаровывающим после того, как он увидел, как кончает Леви. Леви всегда выглядел так, словно падение с этой пропасти убило бы его. Но он всегда вскакивал на ноги, готовый к тому, что Эрен даст ему больше. Это завораживало Эрена: то, как Леви тянуло к нему, как отчаянно они нуждались друг в друге. Родственные души, ранее блуждающие и потерянные, наконец-то нашедшие друг друга во тьме. Леви был создан для него. Это не было ложью. Он не знал, что с ним сделала ночь, что сделал день, что Леви сделал с этой дурацкой пробкой в заднице и своей глупо искренней, полной слез исповедью. Что-то такое, от чего сердце Эрена разрывалось в груди, когда тот сказал, что любит его. Много раз. Нож в сердце, льется кровь, жизнь угасает. Эрен всегда чувствовал себя одним из тех вампирских растений, которые расцветают только в потоке крови и смерти. Только на этот раз умирал он сам. — Черт! — выдохнул он, напрягаясь в Леви, чьи руки вырвались из его хватки, чтобы снова обхватить щеки, осыпая его лицо сладкими поцелуями-бабочками, когда волна его удовольствия прорвала плотину сдержанности, и он залил задницу Леви своей спермой. Так много, что он почувствовал, как смазка и сперма вытекают из его напряженного члена, превращая штаны в месиво. — Отдай все это мне, — прошептал Леви ему на ухо, жидкий и живой, жизнерадостный, как кровь, которую Эрен высасывал из него. — Я хочу этого, Эрен. Все это. Всего тебя. Эрен издал такой звук, что не узнал бы себя, если бы полностью отдавал отчет в своих действиях, когда прижимал Леви к себе и опустошался, пока не осталось ничего, кроме них двоих, запертых в этой бесконечной злой игре его же авторства, правила которой он, казалось, больше не признавал. Леви целовал и обнимал его все это время. И когда он кончил, рухнув на своего возлюбленного, согретый и окутанный коконом в его объятиях, в его тепле, в пространстве, которое существовало только между ними, Эрен заглянул в отслаивающуюся кожу своей маски. Он нашел там маленького мальчика с худыми щеками, выползающего из-под обломков родительской машины, держащего потрепанную игрушку, которую отец подарил ему на шестой день рождения; ту, от которой он не отказался бы, какой бы старой и потрепанной она ни стала за годы его детства. И он обнаружил порез на лице этого мальчика, покрытом ранами, которые заживали. Он знал, что были и другие порезы, другие глубокие раны. Маска все еще скрывала их, но теперь она начала трескаться. Когда-нибудь Эрен мог бы снять ее полностью, и кожа под ним будет целой и зажившей. Но не сейчас. Не сейчас. Но когда-нибудь. Когда-нибудь.

***

Они пробыли в Рагако до воскресенья. Петра пожелала ему приятно провести выходные в Рагако, хотя сомневалась, что в сонном городке есть чем заняться, особенно летом, вне туристического сезона. Эрен даже не потрудился позвонить своей жене. После того, как они занялись любовью в то утро, Леви принялся за уборку, пока Эрен вновь уснул, скорее всего, измученный бессонной ночью, проведенной за аудитом, с которым, как он сказал, он в силах справиться самостоятельно. Леви гордился им. Эрен почти не нуждался в обучении, очень мало в наставничестве. Он стремился учиться, стремился проявить себя в работе. Днем, проснувшись, Леви принес им обед с кухни, извинившись перед миссис Спрингер за то, что та заставила персонал готовить еду вне запланированного времени, когда они готовили обед в формате «шведского стола» в кафе. Миссис Спрингер сказала ему, что находит очаровательным то, как он души не чает в своем «муже». Леви скривился от похвалы и про себя порадовался, что его назвали мистером Йегером, хотя это была ложь. Он помог Эрену начать его аудиторский отчет, как только тот зарядил свой ноутбук. Заметки Эрена были бессистемными, но проницательными, и тезисы, которые Леви сделал из них, пока тот спал, помогло им обоим разобраться в деталях, которые зафиксировал Эрен, оформив их в практические выводы, которые менеджер филиала Борис Фюльнер оценит, когда они подадут отчет. Вечером они отправились в город, и Леви сквозь зубы соврал миссис Спрингер, что Эрен уже достаточно здоров, чтобы поужинать вне дома, если только они не будут слишком долго оставаться на холодном открытом воздухе. «Никаких обедов на свежем воздухе, миссис Спрингер, пожалуйста, не волнуйтесь». Когда они вернулись поздно вечером, Эрен привязал его к столбикам кровати, обмотал рот Леви галстуком, чтобы тот не сотрясал воздух своими криками, когда удовольствие становилось невыносимым, и хорошенько трахнул. Леви наслаждался всем этим: ощущением скованности, кляпом, кольцом для члена, пробкой, которую Эрен использовал после того, как наполнил Леви, чтобы запечатать свое семя, сказав Леви, что он должен спать со спермой Эрена в заднице, пока его тело не впитает все это. В пятницу Эрен вернулся в филиал, чтобы закончить оценку. Леви остался в гостинице, смывая остатки смазки и спермы Эрена с себя, а затем перебирая их одежду, испачканную от многочисленных энергичных раундов секса. Он был счастлив, что ему не придется складывать свое грязное белье в кучу, когда он вернется к Петре. Не то чтобы его жена заметила бы, но Леви нравилось быть уверенным, что его не поймают. Пробку и кольцо для члена он хранил в маленькой коробочке, которая выглядела так, словно ее купили в модном ювелирном магазине, и прятал ее в кармане своей спортивной сумки. Он будет дорожить ими. Это была самая странная форма украшений для скрепления их союза, которую вообще можно было себе представить. Эрен хотел секс-марафон в пятницу вечером. Леви не жаловался. В субботу они не выходили из комнаты до позднего вечера, а за ужином ели за пятерых, восполняя три пропущенных приема пищи, прежде чем отправиться на очередную прогулку за город. Он не был уверен, что именно в ночи, тишине, неподвижности привлекало Эрена к этим прогулкам, но он дорожил этим так же сильно, как и дикими приступами зажигательного секса. Ощущение пальцев Эрена, переплетенных с его пальцами, тишиной их шагов, поглощенной воркованием птиц, жужжанием насекомых, случайным шорохом грызунов или кошек, которые преследовали их, заунывным лаем волков или диких собак, прячущихся в лесах, которые окружали поля. Он не солгал, когда сказал Эрену, что хочет всего этого: очарования его чрезвычайной компетентности, пламенного желания, переполняющей агонии молчаливого конфликта за ясными глазами, сухого тепла его большой руки, затмевающей меньшую ладонь Леви. Он знал, что Эрен с чем-то боролся, и, казалось, не мог позволить себе рассказать Леви об этом, хотя Леви делал все, что мог, чтобы его возлюбленный чувствовал, что он всегда рядом, всегда ждет, всегда любит его. Он преодолел свою ревность к жене Эрена, к другим людям, которые порхали вокруг его дружелюбного, популярного парня. Люди любили Эрена. Он был замечательным человеком, и Леви повезло, что он впустил его в свою орбиту, даже если их пути пересекались только в тайне. Раньше он был доволен своей жизнью, но присутствие Эрена в ней сейчас, в каком бы качестве он ни был, сделало его по-настоящему счастливым. Когда они вернулись в Трост в воскресенье, Эрен отвез его к Дине, где женщина пригласила их обоих в свою чайную, рассказала Леви, как мило они с Эреном смотрятся вместе, будто они созданы друг для друга, и поддразнила своего пасынка, что она скоро увидит внуков на горизонте. Было немного неловко, когда Эрен молчал, хотя Дина спасла их всех от неловкости, разлив чай и подав пирожные, которые так любил Леви. Она упаковала ему еще пирожных, которые тот купил для своей жены, хотя Эрен сердито посмотрел, когда Леви оплатил покупку. Они разошлись, и Леви обнаружил себя сидящим в такси, ощущающим поцелуй Эрена на своих губах, и обещание еще одной ночи, еще одного уик-энда, еще одной недели секретности вместе в следующей поездке, звенящее в его ушах. Он оглянулся на Дину и Эрена, когда такси увозило его от возлюбленного, и Леви показалось, что Эрен закрыл лицо руками, а Дина гладила его дрожащую спину. Но они были далеко, и Леви пришлось прищуриться, чтобы увидеть их отражение в зеркале заднего вида, так что он не мог быть уверен. Он безумно хотел, чтобы Эрен рассказал, что его беспокоит. Леви открыл ему свое сердце, и Эрен не испугался обломков мрачной юности Леви. Он не стал бы уклоняться от своего возлюбленного, если бы Эрен захотел поделиться своими переживаниями.