Осеннее настроение

      — Так ты гадаешь каждый месяц?       — Разве у вас не такая традиция? — удивилась Куини. В руках она держала флакон с розовым маслом и несколько багряно-алых кленовых листьев. — Гадания в новолуние — это так очаровательно!       — В Шармбатоне отдают предпочтение ночам перед Солнцестояниями, — снисходительно улыбнулась Винда. — И суть была не в ритуале, а в побеге из академии. Дважды в год — это значимее, чем каждый месяц.       Куини уловила обрывки воспоминаний: тёплый воздух южного побережья холодел тем сильнее, чем выше студентки в шёлковых мантиях поднимались в горы; разлапистые ели покрывал иней, блестящий серебром в лунном свете; озеро в укромной пещере, от которого поднимался пар; шёпот заклинаний…       Куини смутилась и отвернулась к зеркалу.       — В новолуние хорошо смотреть в будущее, — сказала она, кладя флакон и листья на кофейный столик. Зеркало следовало сдвинуть ещё немного, чтобы лунный серп отражался в стекле.       — И многое из увиденного сбылось? — За вежливостью Винды едва скрывался скептицизм, но Куини не обижалась на свою немного-подругу-почти-соперницу. Мешала благодарность.       — Кое-что, — улыбнулась она таинственно, приглашая вдвоём отвернуть завесу с грядущего.       Много лет подряд в первых числах месяца Куини притаскивала в их с сестрой спальню охапку листьев, вынимала из ящичка в столе загодя купленное масло и кончиком палочки рисовала на старом зеркале символ. Тина помогала с охотой, но никогда не рассказывала потом, что открывало ей позеленевшее на краях стекло. Слышала от кого-то, что тогда в следующий месяц ничего не увидит, а то и вовсе зеркало обидится и покажет какую страшную ложь.       — Вы тоже выкладывали листья под лунный свет? — Винда смотрела с интересом. Вполне искренним, как чувствовала Куини, и от этого ей самой стало радостней.       Куини мотнула головой.       — Сначала мы опускали их в миску с водой. Агуаменти!       Миска наполнилась водой. Выплавленная из стали, как и много в этом замке, она идеально подходила для гадания. Опущенные в воду листья образовали полукруг и завели медленный хоровод. Всё шло как должно. Пришёл черёд масла.       Днём Куини волновалась, что сегодня, как и вчера, небо будут застилать непроглядные тучи, но словно высшие силы вняли просьбам, и бархатную альпийскую ночь ни омрачало ни облачка.       Винда поднялась из кресла и приблизилась. Вместе они опустили руки в смешанную с маслом воду, умыли лица и взглянули на яркий серебряный серп.       Зеркало, что досталось Куини и Тине от родителей, а тем от проигравшего отцу в кости гоблина, ворчало по любому случаю. Все зеркала в Нурменгарде были немы и закованы в стальные рамы. Куини не любила эти рамы, изображавшие попавших в терновые плети жутких созданий с глазами из разноцветных камней. Не любила, но боялась признаться Гриндевальду, так по-отчески державшему её за плечо в минуты душевных тревог.       В зеркале чётко отражалась Куини, Винда, севшая подле неё на колени, и Луна за стрельчатым проёме окна. Куини подняла палочку и золотом вывела на стекле серп Луны убывающей. Руки немного подрагивали, но Куини держалась.       В новолуние хорошо смотреть в грядущее, но она надеялась увидеть настоящее. Что сейчас с Тиной? А Якоб? Как он? Может ли Куини надеяться на прощение? Может ли хотя бы защитить его?       Украдкой она глянула на Винду. Та не моргая смотрела в зеркало и мысли её заволок туман.       Серебро отражённой Луны теперь не уступало в яркости золоту Луны нарисованной. Куини позволила этому сиянию наполнить себя, привлечь всё её внимание… чтобы увидеть объятую зелёным пламенем одинокую высокую башню, окружённую горами. На подоконнике единственного окна лежала корона с обломанными зубьями, и ворон задумчиво клевал рассыпанное подле зерно.       Куини вздрогнула, и видение тотчас исчезло. Она смотрела в глаза побледневшей себе и не знала…       — Ну как? — осторожно спросила Куини. Винда не казалась испуганной или расстроенной, даже напротив. Она поднялась на ноги, и её горделивая осанка была даже прямее обычного, а взгляду вернулась царственность, поблёкшая за последние дни постоянной работы во имя перековки мира.       — Я видела триумф, — победно возвестила она. — Он будет впечатляющ.       — Верно, — неуверенно сказала Куини, вновь переводя взгляд на зеркало. Золотой серп исчез со стекла, а Луна спряталась за взявшуюся из ниоткуда тучу.       Триумф. Только чей?       — Что показало зеркало тебе?       — Если и я расскажу, через месяц ничего не увижу, — ответила Куини и жизнерадостно улыбнулась.