Человек, который очень не хотел умирать

Первое, что почувствовал Фриц, когда на полном ходу врезался в появившуюся на пути небесную, была слепящая боль. Удивительная, при том факте, что он за свою жизнь испытывал боль в таких масштабах, что научился не просто терпеть её, но сдерживать, убеждать организм в отсутствии боли как таковой. А это ещё до мутаций. Но боль была действительно невыносимой. Первое, что сделал Фриц после столкновения, так это упал навзничь и скорчился в конвульсиях. Всё тело горело. В прямом смысле. Огонь огромной температуры плавил кожу и выжигал волосы, норовя превратить человека в кусочек если не угля, так хорошего такого торфа. Но регенерация справлялась с уроном, восстанавливая ткани плоти и кожи, отращивая волосы на голове и руках. Благо одежда была особенной - из тугоплавкого полимера, лишь на вид походящая на кожаную, а так бы и сгорела первой. Но и она всё равно обгорела. "Это что же получается, у этой небесной чертовки шкура раскалённая? Всё чудесатее и чудесатее*" — Думал Фриц, борясь с болью, издавая при этом нечеловеческие звуки. Всё же гореть заживо - это и в другом мире гореть за живо. Но что-то говорило Фрицу, что эта дракониха не простая, и что есть ещё в этом мире то, что может по-настоящему вызвать у старика удивлённую улыбку. — А-а-а-а-а-ах-х-ха-хах-ха! — Болезненный крик постепенно переходил в дичайший хохот. — ХА-ХА-ХАХ-АХА-ХАХ! Ну ничего себе! Фриц рывком поднялся с пола на ноги, растянувшись вверх на все двести тридцать два, и оглядел выпучивших глаза от ужаса драконов. Тем временем глубинные дермические железы начали вырабатывать бром, не реагирующий с кислородом и скоро запечатавший очаги горения кожи. Образовался эдакий скальп отмершей кожи, который в отсутствии сообщения с нервной системой мутанта, тут же начал осыпаться. На месте же его через считанный секунды вырос новый слой кожи. Чуть дольше отрастали волосы. Ещё мгновение, и лицо Фрица было в точности таким же, как и до возгорания. — Уж не думал, что кто-то сможет почти убить меня! — Восхищённо-угрожающим голосом протянул человек, пристально осматривая небесную. — Экая неприятность! Дай хоть разглядеть тебя, feurige Konvergenz mit blau leuchtenden Augen … Как зовут? Медного оттенка небесная изумлённо таращилась на него, но смогла таки прийти в себя и как можно более грозно и гордо ответить: — Беда! "Подходящее имя" — Подумал он. — Рад знакомству! Друзья, запомните этот момент! — Обратился Фриц к остальным. — Я снимаю шляпу, — Он опять обратился к огненной особе, в шутку изобразив снятие шляпы и поклон. — ибо сейчас одна машина для убийства стоит перед другой! — Как ты понял, что я убивала? — Спросила Беда. — Вдруг это простая случайность, и я обычная ничем не примечательная небе... — Да потому что я везде узнаю этот взгляд. Это сочетание решительности, безразличия и немного помешанности свойственен тем, кто убивал не раз и не два. Его нет у простых обывателей, у школяров или работяг. Он есть только у нас... Ну а ещё это просто логично: кто в здравом уме и трезвой памяти не применит такое удивительное оружие! Фриц промолчал насчёт того, что он сам - и есть такое оружие. Его явно не просто так сделали таким, пойдя против всего: этики, религии и международных законов. На кон было поставлено всё будущее генетики. И его жизнь тут была важна только для него. — Не напоминай... скажи лучше, кто ты такой... Фриц сразу втянул Беду в разговор. Луне даже показалось, что он нашёл таки родную душу в этом чуждом ему мире, но в мыслях ничего такого не было. Он просто, в своём обыкновении, молниеносно просчитывал пути развития разговора, готовясь к будущим вопросам до того, как успел даже договорить свою реплику. Такой контролируемый поток мыслей поражал ночную. Никто из драконов, которых она знала, не умел так быстро думать. Причём мысли у Фрица были таковы, что и не надо было, как Луна уже умела, "класть в капли падающей воды". Они шли как бы стройным единым потоком, которым человек как будто управлял, не давая ему выйти из русла и окатить Луну потоком мыслей. Это было очень удобно - оставшись с Фрицем наедине на пару дней, она бы может избавилась бы от постоянного напряжения. — Фриц, ты, не считая Карапакса и Глина, единственный, кто может дотронутся до меня и выжить. — Сказала между тем Беда. — Надо же! Карапакс... я такого не знаю, но так как это слово обозначает верхнюю часть панциря черепахи, то предположу, что это морской. И благодаря чему же они могут выдерживать такой жар? — Поинтересовался человек. — Ну, Глин имеет очень редкую особенность земляных, дающее ему сопротивление к огню. А Карапакс... — Вдруг Беда гордо подняла нос и взглянула на Фрица. — Он - дракомант! И зачаровал себя на неуязвимую чешую. На удивление, Фриц нисколько не удивился, а лишь чуть хихикнул. — Да ну? Прям дракомант... Да разве магия может сделать такое... Неуязвимая чешуя - сильное заявление. Можно проверить? Он сейчас здесь?... — Нет-нет! Не надо проверять! — Замотала головой Беда, видимо справедливо рассудив, что лучше лишний раз не проверять силы существа из другого мира на друзьях. — Просто поверь, ладно? Моё вот мнение, что да - магия может всё. — А я вот не считаю так. — Хмыкнул Фриц. — Так что ты, разделяешь мнение Цунами? — Спросила Беда. — Я ничьих мнений не разделяю, я имею свои. — Процитировав Базарова, парировал он. — У всего есть слабости. Недостатки. Лазейки. Компания меж тем вошла в просторнейшую пещеру с открывающим вид на склон горы окном во всю стену, называемую столовой. В ней творился полнейший хаос. Множество животных носились в одной половине пещеры, огороженной забором, а в другой половине стояли низкие столы, заваленные фруктами. — Мда... и вы это что, просто так едите? Не готовите? — Обречённо спросил Фриц. — Ну да... Погоди, Фриц, у меня есть вопрос. — Луна встала перед ним. — А вот вы, люди, что едите? Я видела, как ты только жаренное мясо ешь. — Мы всеядные. Мясо, рыбу, фрукты, выпечку, молоко и производные, овощи, грибы, яйца, семена, орехи, зелень... — Начал перечислять он. — А ещё - я вижу, у вас это не развито - мы готовим всё это и часто перемешиваем между собой. Огромное количество супов, рагу, соусов, блюд из мяса с приправами - этот список я могу долго продолжать. — Правда? — Подивилась в очередной раз ночная. — А скажи какой-нибудь ваш рецепт, первый, что в голову придёт! — Эм... жаренная утка с яблоками под мёдом. — Как это вообще сочетается? — Поморщился Вихрь. — Фрукты, мёд и мясо... — О, я тоже так думал по началу. А как попробовал - оказалось безумно вкусно. Я обязательно когда-нибудь это вам приготовлю. Дайте только ингредиенты достать. Вихрь задумчиво покачал головой. Видимо представлял себе такое дикое сочетание вкусов. — О, ну надеюсь ты сможешь съесть не жаренную пищу. — Немного огорчённо сказал Глин, подходя к калитке и осматривая животных. — Ну конечно смогу! Это я сейчас за всё человечество говорил, которое за последние века изнежило себя искусной кулинарией. А я сам могу без проблем жрать кого угодно, не зря мутантом являюсь. Правда разделать бы их надо бы всё же, конечно... Но да и чёрт с ним, давай сюда эту корову! Завтрак прошёл на удивление бодро. Фриц впился зубами в несчастную корову и тупо разорвал её на куски, а потом эти куски и заглотил. И это без использования ножа и рук в принципе. Ученики ещё не проснулись, что радовало. Человек выражал крайнее недовольство, когда речь заходила о том, что он из себя представляет, и наотрез отказывался рассказывать это. — Не буду я каждому по отдельности разъяснять! Лучше будет всему коллективу этой шараги разом, для оптимальности. Когда же с едой было покончено, встал вопрос о, так сказать, квартиризации представителя человечества. — Фриц, какие у тебя... предпочтения в выборе пещеры, где ты будешь жить? Может... — С важным видом спросила Солнышко, повернувшись к Фрицу. Однако он смерил её таким нагруженным смыслом взглядом, будто бы говорящим: "Ты сейчас серьёзно?" что все вопросы сразу же отпали. — Ладно-ладно, поселим тебя с яшмовым крылышком. — А спать вы на чём спите? — Поинтересовался Фриц. — На плоских камнях обычно, есть ещё перины или гамаки... Человек закатил глаза. — Какой ужас. Если я хочу остаться здесь надолго, мне нужен кабинет. С кроватью. И столом. Вы меня услышали? Все кивнули. — Отлично. Или как говорит наша молодёжь - балдёж. Пошли, я хочу немного отдохнуть перед совещанием. — Каким совещанием? — Не поняла Солнышко. Фриц обернулся. — Ну, вы явно доложили остальном заведующим этого заведения о моём прибытии. Это же очевидно. Так вот, перед тем, как я с ними встречусь, мне нужно отдохнуть НОРМАЛЬНО. То есть прилечь. Я хоть и мутант, но всё ещё человек. Когда Беда ушла с Глином, а Солнышко "побежала будить учеников", человек и сотоварищи прибыли в пещеру Яшмового крылышка. Но их встретила там... — ЛУНА! ВИХРЬ! ВЫ ВЕРНУЛИСЬ! — Вырвиглазного золотисто-жёлто-розового цвета маленький ураган сбил с лап всех драконят, находящихся рядом с Фрицем. — Привет и тебе, неизвестная небесная, мы обязательно подружимся! — Теперь же она обратился к Ласточке, сжав её в объятиях. — О-о-о, а это кто? Какой огромный воришка! — Радужная повисла на человеке, обвив того длинным цепким хвостом. — Фриц, познакомься, это Кинкажу - радужная из нашего крылышка. — Представила Луна подругу. — Ты не говорила мне, Луна, что в вашем крылышке есть... хамелеон? Да, думаю ты больше всего похожа на хамелеона. — Протянул он, пытаясь отцепить радужную от руки. — Приятно познакомится, Кинкажу, я Фриц, а теперь ты может слезешь с меня? — Конечно-конечно! — Закивала радужная и ловко спрыгнула с человека и отошла в сторону, внимательно его рассматривая. Фриц проковылял к ближайшей лежанке и тяжело сел. Нет, у него ничего не болело, но последние дни так его морально утомили, что ему нужен был какой-никакой отдых. — Луна, расскажи ей о том, кто я. — Устало попросил он ночную. — А то чую, что у неё много вопросов, на которые я сейчас не могу и не хочу отвечать. — Да ты мои мысли как-будто прочитал! — Воскликнула Кинжаку, подаваясь вперёд. — Неужели ты тоже умеешь? Фриц вздохнул. — Я живу на свете уже восемьдесят лет. Я достаточно хорошо знаю, что бывает в таких ситуациях. Тем более... — человек принюхался для вида, хотя прекрасно чувствовал и без этого. — От тебя пахнет дофамином, гормоном любопытства. А теперь я попрошу не мешать... мне нужно немного отдохнуть. Драконята вышли из пещеры, но прошли всего несколько метров, зайдя в соседнюю пещеру. Фриц попробовал абстрагироваться и не слышать их разговоров. Хоть они были за стеной по крайней мере в метр шириной, звук был хорошо слышен. — Боже, за что мне это? — Тихо простонал он, хоть и был убеждённым атеистом. — Что за испытание? Что я такого сделал? Пошёл против тебя, обманул смерть? Но разве моя вина лишь в том, что я не хотел умирать? Нет, нет тебя в этом месте, и не ты ответственен за это... Фриц знал, что Луна его слышит. Всё, что говорил человек, звучит сначала в его мыслях. Но он хотел, чтобы ночная услышала его. Ему казалось, что она его не понимает. — Этот мир... он простой, но одновременно мне с большим трудом даётся здесь находится. Эти... королевы. Я знаю, что они подумают, когда узнают обо мне. Что они захотят сделать, где и как применить. Но я попробую их обмануть. Сыграть на своих условиях, по своим правилам. — О, моя Германия... моя любимая Германия, как я буду без тебя? А ты - без меня? Мы так долго были рядом... Ты едина, но всё так же разделена... Я... этот мир меняет меня, я не смогу остаться собой без тебя! — Продолжал он обращаться в пустоту. НЕУЖЕЛИ ТЫ ТАК ЛЕГКО СДАЛСЯ? — Так, нет. Отставить панику. — Фриц рывком встал. Кто к нему только что обратился? Как тогда, на арене... странно. — Я всё ещё Фриц-Йозеф Гангль, тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения, место проживания - Берлин, Германия. Я это я. Es kann keinen Fehler geben. Фриц вновь опустился на лежанку. Его клонило в послеобеденный сон. Он продлится недолго, но это поможет ему собраться с мыслями.

Чуть позже.

— Луна, ну что там? — Нетерпеливо подпрыгивала на месте радужная. — О чём он думает? — Сложно понять... — Напряжённо проговорила ночная, пытаясь вырвать что-то кроме слов Фрица. — о, он кажется, заснул. Может, сейчас получится. Почти всё Яшмовое крылышко, кроме Беды и Холода, собралось у стены и выжидательно смотрели на Луну. Им было интересно узнать, что именно скрывает разум столь иного существа. — Он... он боится? Да, боится. Боится изменится, стать другим. Он не хочет окончательно стать тем, каким он был когда-то и каким становится иногда в бою. Он признаётся, что любит убивать, но ненавидит войну. Он испытывает истинное удовольствие, убивая врагов, а после боя скорбит по ним и ненавидит себя. Луна нахмурилась. — Ещё он боится того, что в его мире пройдёт больше времени, прежде чем он вернётся, и что уже не останется никого ему дорогого. Боится остаться тут навсегда и не сможет попросить прощения у своей дочери за то, что был слишком занят, чтобы уделять ей много времени. Боится больше никогда не увидеть свою страну, его "любимую Германию"... — Бедный... — Прошептала Кинкажу, окрашиваясь в тёмно-серый цвет. — Он похож на свою страну. Она так же противоречива, как и она сам. В его голове повторяются строки: Германия, ты холодная, но с горящими глазами; Германия, я буду любить тебя и ненавидеть; Моё сердце пылает в огне... Из какой-то песни строки, точно. Ох, что-то мне нехорошо от такого потока эмоций. — Так и что мы будем делать? — Спросил Вихрь. — Не можем же мы его так оставить... — Попробуем его отвлечь чем-нибудь... — Луна недолго думала. — Но это после его беседы с основателями академии. — Ночная окинула взглядом своих друзей. — Я чувствую, что скоро события начнут разворачиваться стремительно!