Человек, который очень не хотел умирать

Фриц шёл по широкому коридору академии и задумчиво потирал одетое на палец серебряное кольцо Всевластья. С самой молодости, в далёком тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году, когда он только прочёл недавно вышедшую книгу Джона Рональда Руэла Толкина «Властелин Колец», Фриц стал её большим фанатом. Следом взял вышедшего за два года до его рождения «Хоббита», а потом, уже в семьдесят седьмом дождался таки выхода «Сильмариллиона». Почему ему нравилась это? Наверное потому, почему и всем людям нравится фантастика: мир, непохожий на человеческий. Чуждый, необычный, волшебный. Эльфы, драконы, магия, все дела. Фриц горько усмехнулся. Раньше и мысль о том, чтобы встретиться и поговорить с настоящими драконами, было подобно смешному анекдоту. Фриц был из прослойки чётких и последовательных атеистов-материалистов, которые не признавали ни бытие богов, ни мифических существ, ни даже судьбы и прочей мистики. А тут на те вам, получите-распишитесь — живые драконы! «С другой стороны, не так уж эти существа и непохожи на людей… а уже когда они узнают обо мне, о нашем мире — тогда уже и вовсе различия не будет! Надо только им всё хорошо рассказать…» И пока Фриц думал, его вдруг осенило. Как говорится, важная мысля приходит опосля. — «Мать же вашу… А что я им расскажу то?» — Спохватился он про себя. — «Ведь то, что для меня кажется важным, для них будет пустяком, а то, что для меня — мелочь, для них может быть очень важной информацией! Каналья, что делать?..» — «Мне нужно, чтобы они видели в человечестве нечто на порядок превосходящее их… пожалуй, стоит умолчать о дате окончательной отмена рабства… и про опыт экзекуции арабских стран лучше не упоминать… а вот ужасам войн, особенно первой и второй мировых, стоит уделить больше внимания. Несомненно, что мне нужна нить, которой можно связать наши миры, и это война… тем более сейчас всё к этому и идёт…» — размышлял Фриц, вернувшись в пещеру Яшмового крылышка. — Эх, придётся использовать секретное оружие… — Вздохнул он, подтягивая ближе рюкзак. — Какое такое оружие? Из «дверного» проёма пещеры выглянула чёрная голова. Луна смотрела на него с любопытством, но и с настороженностью. — Не бойся, Луна, это фигура речи. — Фриц улыбнулся. — Заходи. Покажу хоть, тебе-то я доверять могу. Ночная послушалась и подошла к нему, усевшись на подушку изо мха. Человек меж тем начал копаться в своём рюкзаке, пытаясь дотянуться, кажется, до самого дна бездонного предмета. Затем с усилием вынул что-то. Что-то поистине огромное. — Знаешь, что это? — Улыбнулся Фриц, сдувая пыль с вещицы в его руках. — О луны! Это же?.. — Луна сначала не поверила своим глазам. — Это книга? И правда. В человеческих руках было не что иное, как книга. Невероятно большая, эдак 600 на 850 миллиметров, очень толстая, в тёмно-коричневом жёстком переплёте, она была скорее похожа на кирпич, или же на чёрствый кусок хлеба, чем на книгу. По виду, весила она килограммов так шестьдесят. Луна ещё раз подивилась тому, насколько Фриц на самом деле силён, раз всё это время носил на себе такую тяжесть. Но почему она не чувствовала такой вес, пока несла его поклажу? Неужели рюкзак правда магический?.. — Книга, да не простая! — Фриц любовно погладил книжищу по обложке. — Это дневник. Мой дневник. Записная книжка и справочник на все случаи жизни! — П-правда? — Шокировано проговорила Луна, не веря своим ушам. — Ты всё это написал?! Это сколько же времени… — Да… Помню, начал писать его ещё в институте, как сборник конспектов и записная книжка собственных мыслей в одном. — Начал погружаться в воспоминания он. — С тех времён постоянно носил с собой блокноты и записывал вообще всё, что узнавал новое. Даже упросил коменданта в армии, чтобы разрешил вести документацию всей армейской жизни. А когда записей становилось достаточно — переписывал их сюда. Этот дневник несколько раз переделывался на всё более и более крупные форматы бумаги, и в итоге мы имеем одну из самых крупных книг в мире… это конечно не многотомник со всеми выпусками «Ван Пис», но всё же. Здесь, — Фриц постучал по обложке костяшкой указательного пальца. — буквально всё, что я знаю. Все знания многотысячелетнего человечества, до которых я сумел дотянутся. — Вот, посмотри! — Человек открыл книгу где-то на середине, и начал перелистывать, комментируя содержимое страниц. — Это рецепт шарлотки — пирога из яблок. Это — экономическая карта Франции за 1981 год. Это — мой конспект статьи насчёт истории Латинской Америки, а вот это… это я уже и не вспомню. А, точно, это альбом фотографий из моей поездки на Байкал… чего-то я старенький какой-то на этих фото. — Фриц внезапно остановился на одной из страниц. Достал квадратик бумаги, на котором был запечатлён вполне ещё молодой он, пожимающего руку какому-то очень улыбчивому человеку с каштановыми волосами. — Да неужели! Это фотография с моей встречи с самим Зигмундом Йеном — первым немцем в космосе! Представляешь? Как я тогда об этом мечтал… — Это… просто невероятно. — После недолгой заминки ответила Луна. — А сколько ей уже, получается, лет? — Ну, математика нам в помощь. — Человек начал загибать пальцы. — Я родился в 1939 году, а поступил в институт в возрасте шестнадцати лет. Получается 1955 год. А на момент моего сюда попадания на дворе был 2019 год. Получается, что этой книжке всего шестьдесят четыре года. — И ты, получается, везде где ходил, всё записывал? — Изумлённо наклонила голову на бок ночная. — Ну да. — Пожал он плечами. Луне страшно хотелось заглянуть в его память, увидеть хоть пару моментов о том, как Фриц жил в своём мире. Хотя бы один! Для этого лишь нужно было прикоснуться к нему, но как он это воспримет? Не подумает ли, что она хочет узнать его секреты? Но всё же, Луна рискнула: когда человек отвернулся, Луна быстро положила свою лапу на его бледную кисть, лежащую на верхнем мешке рюкзака. И она увидела… ------------------------------------------------------------------------------------------------------- Шёл 1966 год. Молодой Фриц, только окончивший университет, ехал в уютном купе железнодорожного состава. Поезд шёл по направлению из Штутгарта в Дрезден. За окном была ранняя осень: трава ещё была довольно яркой, а листья ещё не успели пожелтеть. Алое закатное солнце освещало локомотив, который с громким пыхтением и редкими гудками быстро катился по железной дороге, пролетая мимо редких домиков, чащ деревьев и бирюзовых зеркальных озёр. Сам Фриц выглядел как вполне себе воспитанный молодой человек, выпускник Дрезденского технического университета, обучавшийся на инженерно-строительном факультете. Одет он был в простую, хоть и стильную по тем временам, тёмно-серую жилетку, белую рубашку, чёрные брюки и лакированные туфли. Вёз он с собой кожаный широкий дипломат, хранивший в себе книги. Фриц покинул Дрезден месяц назад, чтобы посетить похороны отца своего хорошего друга, а теперь он ехал в свой родной университет, побывать на лекции одного известного преподавателя и философа, чьи труды сильно повлияли на молодого человека. В Берлине его ждала любимая девушка, которой он был уже скоро готов сделать предложение, а знакомый из Советского Союза уже прислал ему письмо с предложением о том, чтобы занять должность помощника инженера в хорошем конструкторском бюро. В общем, жизнь только начиналась… — Молодой человек? Извините, это семнадцатое купе? — Старческий голос заставил Фрица оторваться от прочтения «Мира как воли и представления» Артура Шопенгауэра, и оглянутся. Чуть приоткрыв дверь в купе, на него смотрел человек в возрасте, с короткими тёмными волосами, которые уже частично тронула седина. Ему было лет семьдесят пять. Одет он был в светло-коричневое пальто и шляпу того же цвета. Он потупился, встретившись взглядом с Фрицем, но всё же продолжил. — Просто мне плохо видно, в мои годы, понимаете, табличку, а тут вы… — Да, это семнадцатое купе. — Улыбнулся Фриц. — Вам сюда? — Кивнул он на место напротив себя. — Да, я сюда. — Тут же оживился старик. — Вы… откуда вы знаете? — Мне сказали, что ко мне возможно кто-то подсядет, но не сказали, когда. — Пожал Фриц плечами, возвращаясь к книге. — Так вы не против? — Конечно нет, садитесь. — Ох, спасибо, молодой человек. — Произнёс старичок, усаживаясь на сиденье купе. —Очень хорошая сегодня погода, не находите? Как зовут вас? Ехать нам ещё довольно долго, так что думаю, нужно познакомится. Вижу, вы читаете Шопенгауэра? Очень хороший писатель, вы не студент, случаем? А то не думаю, что простой человек решится изучать философию. — Да, студент, как ни странно. Фриц Йозеф Гангль, рад знакомству. — Он протянул старичку руку, которую тот с радостью пожал. — А вы кем будете? — Эрих Шмидт, приятно познакомится. А вы откуда, Фриц? — Из Потсдама. Сейчас прописан в Дрездене. — Ох, я был до войны в Потсдаме, прекрасный город! А какой там дворец есть, запомнился на всю жизнь. Я сам из Дюссельдорфа но очень долго жил в Советском Союзе, за что огромное спасибо их руководству. Теперь он мне почти как второй дом… Фриц сочувствующе посмотрел на него. — Простите за личный вопрос: вы еврей? — Ну… да! А что? Не только евреи уезжали тогда, между прочим. — Резко ответил Эрих. — Но да… я боюсь даже вообразить, что было бы, если бы мы не уехали. — Я понимаю. Не хотел вас обидеть, но вы правильно сделали, что уехали. — Кивнул Фриц. — Чаю? — Предложил он, потянувшись к чайнику, стоявшему у окна. — Да, спасибо большое. — Шмидт принял из рук попутчика чашку и отпил крепкий чёрный чай. — Скажите мне, Фриц, сколько вам лет? Надеюсь, вы не застали весь тот ужас, что verdammter Verrückter сотворил с нашей страной? — Не всё. — Вздохнул он. — Я родился тридцать первого августа 1939 года. За день до начала войны. — Какой ужас… А ваш отец, он? Не подумайте, я не знаю никого с фамилией Гангль, что были замечены за военными преступлениями, но всё же… — Мой отец… — Фриц помешал сахар, две ложки которого он положил только что в чай. — Он был майором Вермахта. В конце войны вместе с антинацистски настроенными солдатами и подразделением армии США участвовал в обороне замка Иттер от войск СС и был убит в ходе боя, защищая от снайперов бывшего премьер-министра Франции Поля Рейно. Удостоен звания героя австрийского сопротивления. Посмертно. Эрих посмотрел на Фрица совсем по-другому. Казалось, что старик сочувствует молодому человеку, который никогда не знал отца. Тем более такого. — Мне очень жаль. — Вздохнул он. — Он пал как герой, Фриц. Для меня честь быть знакомым с сыном такого человека. Сложно вам, наверное, без отца-то жилось? — Да, тяжело. Но мать старалась как могла. Спасибо ей за это. Фриц откинулся на спинку сиденья. Кожаная обивка приятно пахла и ощущалась. — А знаете, друг мой, у меня тут есть кое-что… — Вдруг бодро сказал Шмидт и полез рыться в совей сумке. Наконец он вынул и поставил на столешницу янтарного цвета стеклянную бутылку коньяка. — Не хотите? — Всегда не против. — Хмыкнул Фриц, принимая уже из рук Эриха рюмку. — Ну что, за что пить будем? — Спросил он, наливая немного алкоголя в стеклянную посуду. — За мир! И за память вашего отца! — Воскликнул Шмидт поднимая «бокал». — За мир и моего отца! — Повторил и он вслед за стариком. И они чокнулись рюмками. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- Пелена воспоминания перед глазами ночной резко сменилась на яркую и режущую глаз реальность. Луна подняла глаза и встретилась с немигающим взглядом янтарных глаз Фрица. Ещё недавно она наблюдала за ним, сидящим в купе поезда (удивительная особенность чтения воспоминаний — понимать и усваивать на ходу термины, фигурирующие в воспоминании) и пьющего «за мир» со старичком, видела глубокое прошлое, а теперь он смотрит на неё в настоящим. Воспоминание отличалась от реального мира своей… будто пастельно-коричневым светом, приглушёнными тонами и мягкими тенями. Реальность же была яркой, броской, вырвиглазной на фоне памяти Фрица, как вырвиглазной выглядит чешуя радужного дракона в сравнении с окраской земляного. — Луна? Твой взгляд такой же, как в прошлый раз. — Тихим голосом подметил человек. На фоне уже ставшего привычным молодого баритона юного Фрица, в его нынешнем голосе слышалась странная помесь вибрации, свиста и шипения — возможно, мутации омолодили его, но изменить голос они не смогли — он изменился. — Ты опять смотрела мою память? Хотя тогда я тебе сам предложил… — Фриц не звучал злобно или обиженно, лишь интересовался. — Д-да, прости пожалуйста. — Начала сбивчиво объяснятся Луна. — Просто ты так красочно описывал своё прошлое, что я не устояла и заглянула. Я не увидела никаких твоих секретов, правда! — Тут она заметила, что её лапа так и лежит на кисти человека. Она уже было отдёрнула её, но внезапно Фриц своей второй рукой молниеносно перехватил лапу и положил на место. — Не волнуйся, Луна. — Смягчив свой голос, проговорил он, удерживая её лапу на своей руке. — Я разрешаю тебе копаться в моей памяти столько, сколько тебе будет угодно. Я могу тебе доверять, потому что от тебя всё равно ничего не утаишь. Скажи только, что ты сейчас увидела? — Эм… — Смутилась ночная, уже не пытаясь убрать лапу. — Я видела тебя, едущим в поезде, вроде в 1966 году. Ты ехал в город Дрезден, и к тебе подсел старичок, и вы с ним познакомились. — А, Эрих Шмидт… — Фриц поднял взгляд на потолок пещеры. — Да, помню. Мы с ним стали друзьями с того момента, и были ими до его кончины в 1984. Хороший был человек, с душой и принципами. Он отпустил лапу Луны и встал. — Не хотел тебя грузить. Так или иначе, надо бы мне идти. Скоро собрание с главами академии. — А вот откуда ты это всё знаешь? — Вдруг спросила ночная, вставая. — Я вот ни о чём таком не знаю… — Ну, например я слышу шаги и голос нашего песчаного знакомого примерно в пятидесяти метрах от нас, и повторяет он только одно: как же ему получше убедить меня рассказать основателям академии и некой королеве Ореоле всё, что я знаю. — Усмехнулся Фриц. Не успела Луна и обработать только что полученную информацию, как в входном проёме пещеры появился силуэт Вихря. — Фриц! Тебя вызыв… — Я знаю, Вихрь, спасибо. — Оборвал человек песчаного на полуслове. — Если ты орёшь об этом на всю Ивановскую и все в виду слабого слуха это не слышат, не значит, что этого не слышу я. — Насмешливо бросил он, укладывая огромную книгу в рюкзак и бодрым шагом направляясь к выходу. — А Луну туда, случаем не пригласили? — А, ну… — Задумался Вихрь. — Не знаю, но думаю все будут только рады её присутствию! — Драконята обменялись улыбками. — Давай, Вихрь, не начинай обмен теплом, а лучше проведи нас на это «совещание». — Фыркнул Фриц. — С каждой секундой промедления мой старый мозг забывает то, что заготовил как рассказ. И они втроём отправились в путь по извилистым коридорам академии. По пути им встречались редкие ученики, тоже спешившие туда же, куда и наши герои, но с каждой секундой лицезрения примера иномирового живого организма, то есть Фрица, невольно замедляли шаг. Слишком это был для них странный образ. Ах да, совсем забыл, мой дорогой читатель, я же совсем забыл описать внешность и одежду этого человека — героя нашего времени. Фриц являл собой довольно противоречивую картину. С человеческой точки зрения было в его внешности нечто болезненное и противоестественное, какая-та степень даже уродства. Очень высокий, как баскетболисты, мужчина с бледной кожей, худощавым телосложением и чёрными короткими волосами. То, что он был худым — ещё мягко сказано: кости и вены были видны сквозь кожу, кадык выпирал из шеи, а по грудной клетке можно было в прямом смысле изучать анатомию. Но самым запоминающимся в образе Фрица-Йозефа были, естественно, его яркие и насыщенные, почти никогда не мигающие, тёпло-янтарного оттенка глаза с узким вертикальным, как у кошачьих, зрачком. Был у этого взгляда какой-то непонятный шарм: он пугал, отвращал и привлекал одновременно. Было это вызвано сочетанием глаз старых с телом молодым, или с тем, что во взгляде Фрица отражалось всё то, что он сделал — не ясно. Одет Фриц был в что-то похожее одновременно на кожаный плащ, готическую куртку, стёганку времён позднего средневековья с множеством ремней, карманов и портупей для всякого; чёрные штаны из плотной ткани, непромокаемые и удобные; помесь кирзовых сапог и берцев с металлическими вставками в подошве; чёрные перчатки с металлическими костяшками, которые сейчас не носил. Образ дополнял плащ — накидка от непогоды. Как видно из описания одежды, этот человек хотел восседать на двух стульях: быть одновременно и функциональным, и стильным — на той же куртке было довольно много различных декоративных вставок. И ему сложно было в этом отказать. У входа в пещеру-кабинет директора было оживлённо. Множество драконят разного возраста столпились у входа, бурно что-то обсуждая. По мере того, как компания во главе с Вихрем приближалась к толпе, тем больше голов становилось развёрнуто в сторону возвышавшейся фигуры. Сразу послышались шёпотки: «Кто это?», «Такой огромный…», «Это воришка?», «Тихо вы, это он!». «Агрх, какое оскорбительное невежество! Как бы сейчас не разозлиться!» — Тусклой вспышкой в глазах человека отразились его мысли. Луну передёрнуло. Когда Фриц подошёл достаточно близко, толпа, затихнув, расступилась. Его пытались расспрашивать о том, кто он, что он, откуда он. Но человек не отвечал. Никто не смел приблизится на расстояние прикосновения лапой — то ли боялись поранить, то ли отравится. — Ну так и где? — Холодно поинтересовался Фриц у Вихря. — Скорее всего, внутри пещеры. Заходим? Человек хрустнул шеей. — Да, почему бы и нет. Войдя в просторную комнату с окном, выходящим на заросший склон Яшмовой горы, Фриц встретил на себе взгляды довольно разношёрстной компании: Солнышко — песчаная, Глин — земляной, Цунами — морская и директор, и некие двое ночных и радужная, с которыми человека пока никто не познакомил. Ну, насчёт ночного, не сказать чтобы он на Фрица обратил внимания: морда его смотрела в сторону от входа, на его соплеменницу иссиня-чёрного цвета чешуи, которая спустя секунду дёрнула того, заставив ночного повернуться и явить глазам Фрица повязку на глазах и обожжённую чешую под ней. Он был явно слеп. Что ж, понятно почему он не заметил появление в помещении человека: мутации и долгие практики сделали походку Фрица почти полностью беззвучной, так что ни один даже здоровый человек, ни большинство зверей были не в состоянии услышать шаги его ног. Синяя морская хмуро взглянула на человека, но спросила почему-то не у него, а у Вихря: — Это он? — В голосе Цунами звучали уставшие нотки. — Представь нас ему. — Да. Фриц, это Цунами — принцесса Морского королевства и директор академии. — Ну вот о моём происхождении можно было бы и не говорить. — Фыркнула та. — Да ну? — Фриц наигранно выпучил глаза. — Принцесса, что стыдится своего родства с короной? А я думал, что у все монаршие особы обделены совестью и честью. — Он кивнул морской. — Будем знакомы. Кто дальше? — Да… С Солнышком и Глином ты уже знаком. — Вихрь перевёл взгляд на ночных. — Это Звездокрыл — наш библиотекарь, он очень умный. А рядом с ним Вещунья, она ему помогает. Звездокрыл слепой, как ты видишь… Фриц состроил гримасу сострадания. — Это я вижу. Эх, будь мы в моём мире, это можно было бы решить на раз-два… — Правда?! Как?! — Встрепенулся Звездокрыл. Его настолько взволновала эта новость, что он даже выронил из лап глинянную табличку, на которой, подобно шрифту Брайля, был выцарапан текст. — О, заинтриговал я тебя, брат. — Улыбнулся человек и сделал шаг в сторону ночных. — Ты, тут мне сказали, самый умный и начитанный? Это хорошо… Значение ускорение свободного падения мне, быстро! — Девять целых, семьдесят семь сотых метра в секунду квадратную… — Чуть испугано, быстро ответил Звездокрыл. — Ага. Великолепно. — Фриц торжественно встал. — Значит либо вы там ошиблись в расчётах, либо в вашем мире она меньше, чем у нас, потому что в моём мире она ровна девяти целым восьмидесяти одной сотой той же величины. У библиотекаря отпала челюсть. Странно, ведь УСП — это одна из самых простых для понимания формул в физике. — Да не волнуйся! — Махнул рукой Фриц. — Нам будем, чему научить друг друга. — Он обернулся к Вихрю. — Мы на финишной прямой, осталось узнать, кто же пятая… — А, ну да. Это Ореола, королева радужных и ночных драконов. — Весело, будто это ничего не значит, ответил песчаный. — Да… великолепно. И чего меня так к властителям тянет? — Проворчал человек. — Ну, закончили короче знакомства. Так и что вы хотите обсудить, дамы? — Почему только дамы? — Не поняла Солнышко. — Почему? Да потому что вас тут раз-два-три-четыре, четыре на два соотношение полов! Это… довольно странно. — Мы хотели бы узнать, кто ты, откуда и зачем прилетел в академию Яшмовой горы. — Приказным тоном произнесла Цунами. — Ну тогда… — Фриц присел на камень и закинул ногу на ногу. — Вам по научному отвечать или как для «особо одарённых»? — Научно. Чай не тупые ленивцы — поймём. — Ответила Ореола. — Хорошо, Eure Majestät. Итак, я Фриц-Йозеф Гангль. Можете обращаться ко мне или Фриц, или Йозеф, мне всё равно, но лучше первый вариант. — Почему именно первый вариант? — Встряла Вещунья. — Ой, простите… — Потому что второе имя, Йозеф, я получил в честь отца, и если опустить моё основное имя, то получится, что я тёзка отца, и будет путаница. — Решил ответить ей Фриц. — Так, о чём бишь я… А, да. Я попал сюда, видимо, из другого мира. Не по своей воле. Наш вид называется Человек Разумный. Биологически мы близки к обитающим в вашем мире приматам и воришкам, но мы куда более развиты. В своём мире у нас многотысячелетняя история государств и империй, огромный запас культуры, научно-технический прогресс нынешнего времени превосходит вас на многие сотни лет… — Погоди-погоди, дай переварить информацию, а то голова разболеться может. — Потирая когтями лоб, простонала Ореола. — То есть ты из другого мира? А в наш как попал? — Я был в составе группы, совершавшей восход к вершине гор, но сорвался и упал в ущелье… и каким-то образом очутился здесь. Очнулся я правда только в Небесном дворце, где… — То есть тебя нашли небесные? И как там? — Снова перебила его королева радужных. — Я вот этот момент крайне важен. — Фриц поднял палец, удерживая паузу. — Короче госпереворот у них там. — ЧТО?! — Вскочили все. — Так, а ну тихо. Я ещё не закончил. Все сели обратно. — В общем и целом, как я понял, кто-то организовало бунт и сверг королеву Рубин, а на её место поставили какую-то… мелкашку. По данным нашего источника, Части знати, в основном работорговцы, попыталась убить Рубин, но когда та скрылась, то объявили её изменницей и посадили на трон совсем ещё молодую Агат, что приходилась королеве двоюродной племянницей. Это подтверждается так же тем, что меня заставили участвовать в боях гладиаторов, которые как я знаю Рубин отменила. А ещё на месте королевы была как раз не она, а Агат, потому что выглядела младше. На мордах драконов, смотревших на него в той пещере, были смешанные чувства. Фриц видел и страх, и гнев, и печаль. Был там и холодный политический расчёт. Вот с ним он как раз умел работать. — Я что предлагаю: организовать совет с участием королев племён, чтобы можно было нормально обсудить сей… кризис. — Хитро улыбнулся Фриц. — Ведь мы все, кроме Ореолы, личности светские, не политики. Так что здесь мы ничего не решим. — Спасибо, капитан Очевидность… — Хихикнул Вихрь из-за человеческой спины. — Эй! Обидно, между прочим! — Прикрикнул на него человек. — Таки что вы думаете? — Я хотел бы побольше узнать о науке твоего мира, Фриц. — Отозвался Звездокрыл. — И я! — Воскликнули Солнышко и Вещунья. — Надо обсудить это с… — Пробормотала Ореола, сидевшая ближе всех к окну… так, стоп. Фриц заметил, как из зарослей дикорастущих кустарников понемногу выползали две светло-оренжевых фигуры драконов. Обе в маскировочных зелёных плащах. Обе явно не с добрыми намерениями… — Ваше величество, осторожно! — Крикнул Фриц, бросившись наперерез небесному, что изогнулся в прыжке и уже выставил свои когти, намереваясь впиться ими к шею радужной королевы. Последнее, что пронеслось в его голове, были странные и инородные слова, и порождены они были явно не его разумом: РВИ ИХ! СЛАВЬ МЕНЯ!