Мужественно

С тренировки Костя вернулся уже тогда, когда Юры дома не было. Они обменялись короткими сообщениями в мессенджере. Татищев попросил прощения на всякий случай, если обидел Уралова своими словами. Он, конечно, не понимал, чем именно мог его задеть, но просто извиниться ему было проще, чем разбираться в голове Екатеринбурга. Костя, естественно, обид никаких не держал, но было приятно. Они всю неделю не особо общались. Дел навалилось, да и некая неловкость после произошедшего осталась. Но это совсем не значит, что кто-то из них забыл о том споре. Наоборот, оба ждали выходных с таким нетерпением. Татищев ждал, чтобы подтвердить свою правоту и, конечно же, увидеться с Анютой. Не будем забывать: он, хоть и решил отступить, все еще тащится по ней. Уралов ждал, чтобы увидеть своего дорогого Юру в интересном аутфите и, возможно, что-то наконец изменить в его сознании и представлении мужества. Может, если Челябинск поймет, что быть мужиком можно и в юбке, и с членом в заду (это не входило в его планы, но мечтать не вредно), то появится какая-то надежда. Ну или хотя бы закончится гомофобный юмор и оскорбления всех подряд, кто не подходит под описание «100% тестостерон». Костя прекрасно подходил, но если бы Юра только знал, что даже такой брутальный мужик может фанатеть по мужским задницам. А если быть точнее: по одной конкретной. Наступил день X, и оба парня стояли около Пермского аэропорта в предвкушении. Они ждали такси, и Челябинск уже смаковал свою скорую победу. Екатеринбург же старался делать вид, что совершенно не догадывается о том, что сегодня Юре предстоит сначала проиграть в споре, а затем и самому оказаться в женской одежде. Держа пакет с подарком Камской, Уралов слегка притопывал ногой в такт музыки, что доносилась из окна какой-то припаркованной машины. - Да я бля буду, Аня вообще так с тебя угарнет, а я сфоткаю. Буду потом тебя шантажировать этим, чтобы за пивом бегал, - к слову, Костя и без того постоянно бегает за пивом, потому что Татищев ужирается первый. Но Екатеринбург совсем не против, если его фото будет у Юры на телефоне. Он такое очень даже приветствует. - Ага, и дрочить. Рано радуешься. Смеется тот, кто смеется последним, Юр, - Екатеринбург ухмыльнулся, сунув руки в карманы. Иногда так подкалывать Челябинск очень даже приятно. Особенно, когда он подкалывает тебя, думая, что останется безнаказанным. Юра сразу же повернул голову в сторону друга и одарил недовольным взглядом. Он привык к подобным шуткам от Руслана, но Костя… - Ой, нахуй иди. Мне и без тебя есть на что дрочить, - Татищев нервно хохотнул и отвернулся. Екатеринбург позабавила такая реакция, но нервировать Юру перед тем, как наряжать в юбку, как-то не хотелось. Ему и так сегодня достанется. - И на что же? На танки? - шутки всегда работали, когда Челябинск был не в духе. Его не так уж и просто рассмешить в таком состоянии. Уралов просто знал, как это надо делать. Юра слегка засмеялся, а это означало, что он расслабился. Смех Татищева всегда вызывал у Кости какое-то необъяснимое тепло на сердце. Хотя стоит признать: позитивные эмоции любимого человека так и действуют. - Ага. Ммм, ИСУ-152, как же она хороша, - на этой позитивной ноте и такси приехало. Болтая о чем-то своем, парни зашли в квартиру Ани, где девушка сразу же усадила их за стол. Анюта была особенно красива в домашнем образе, что непременно подметил для себя Юра. Такая...что-то вот такое в ней сейчас было нежное и комфортное, что Татищев с легкой улыбкой разглядывал все детали и каждую прядь огненно-рыжих волос. В свою очередь Камская активно расставляла вкусности к чаю, отказав предложению Кости помочь. Раз уж они только с дороги - надо поухаживать. - Мальчики, вы будете чай или кофе? - поставив последнюю упаковку пряников, она достала две кружки из подвесного шкафчика. Юра ненадолго задумался. Чего он больше хочет? Чай? Кофе? Или может вечно так сидеть с ними и разговаривать о простых вещах? В итоге остановился на чае, как и Уралов. Когда чай уже стоял на столе, и сама Анюта присела за него, она немного нервно теребила свои волосы. Ее ожидает сегодня настоящая шоу-программа с полуголыми парнями, как тут не нервничать. - Ну...я тебе кое-что принес, ты же помнишь? Отдать тебе сейчас или потом? - Костя сказал это так, будто принес ей что-то совершенно обычное. Лицо Перми тут же заалело, а Юра как-то странно хмыкнул, ехидно улыбаясь. То ли вспомнил, при каких условиях узнал об этом «кое-чем», то ли просто хотел показать, что прекрасно понимает, о каком подарке идет речь. В любом случае Аня это заметила и раскраснелась еще больше, нахмурив брови. - Ты ему рассказал что-ли!? Чего он лыбу давит? - Татищев еще шире улыбнулся, а Уралов под столом слегка ущипнул его за ляжку, чтобы не дразнил бедную девушку. Получив в ответ на это недовольное шипение, он поставил подарок на стол. Пакет был плотным и черным, так что содержимое было хорошо спрятано от чужих глаз, но все трое прекрасно знали, что за ним скрывается. - Прости, получилось так, что он увидел. Врать не стал. Не переживай, он-... - Екатеринбург не успел закончить, как Юра сорвался на смех, побуждая Костю щипнуть его еще сильнее. Чуть не упав со стула от резкой боли, Татищев еще больше рассмеялся. Анюта уже была готова провалиться сквозь все этажи дома от стыда. Одновременно с этим она нехило рассердилась, поскольку ее секрет был раскрыт. Отделаться от шуток Юры теперь не представляется возможным. - А ну, заткнулся! Сейчас этот чай окажется у тебя на лице! - Я бы хотел кое-что другое на свое лицо, но, кажется, ты сегодня будешь занята другими делами, - только Камская хотела дать ему подзатыльник, как это уже сделал Уралов. И Аня, и Костя в один голос осуждающе произнесли «Юра!», на что Челябинск показательно состроил невинное лицо. - Что?? Я имел в виду ту огурчиковую маску! Сразу драться, ну ты ваще, Катюх, жесткий какой-то. А если бы я помер? Чуть мозги не вылетели, - Костя прекрасно знал, что даже силы не вложил в тот подзатыльник. А еще знал, что никакой огуречной маски в голове Юры тогда не было. Но озвучивать это не стал. Хотелось как-то поскорее закрыть эту тему. - Костик правильно сделал, нечего ржать! И масками ты не пользуешься, думаешь, я не знаю? - Татищев хотел сделать обиженный вид, но, увидев, как Аня уносит пакет в комнату, снова улыбнулся. Уралов тяжело вздохнул и пошел следом, закидывая в себя последний пряник. Через пару минут и Юра присоединился к ним, усевшись на кресло. Юбка уже лежала на стуле, ожидая своего часа. - Ну, че смотришь на нее? Напяливай давай, мужик, - Челябинск ухмыльнулся, закинув руки за голову. Он уже готовился от души посмеяться, хоть где-то в глубине сознания и подозревал, что причин для смеха у него не будет. Пермь кивнула, в знак согласия с Татищевым. Костя молча взял юбку со стула и удалился в ванную, чтобы переодеться. Делать это при всех как-то не очень хотелось. Между Юрой и Аней, на удивление, повисла неловкая тишина. Как будто что-то изменилось. Челябинск не знал, что сказать ей, хотя раньше слова сами вырывались с языка. Может он просто понимал, что она еще злится за его смех. - Ну..как вообще вы дошли до такого спора? - Камская смотрела куда-то в угол комнаты, ведь тоже ощущала эту атмосферу и действительно еще немного сердилась. Но долго гневаться на Юру у нее никогда не получалось. Ее вопрос вывел Татищева из своих мыслей, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы его осознать. - А..да я ему сказал, что Саня на мужика даже не похож, а он мне выдал, что мужика определяет не внешний вид. Ну вот я и сказал, что посмотрим на него в юбке, - Пермь хотела что-то ответить, но ее перебил вошедший в комнату Костя. И как бы Юра не пытался найти в этом что-то смешное, сделать этого у него не вышло. Не сказать, что Уралову юбка шла как родная. Но и что он в ней выглядел глупо, сказать тоже нельзя. Во-первых, она на нем даже не застегнулась, демонстрируя верхнюю часть трусов. Это связано с разницей в размерах и тем, что юбка сама по себе была мини. Во-вторых, накаченные, крепкие ноги, которые теперь уже не прятались под брюками, сами по себе выглядели очень мужественно. Юра в ту же секунду осознал свой тотальный провал. Юбка как будто только подчеркивала его мужество и красивое, крепкое тело. Уралов достаточно сильно стеснялся такого своего вида, стриптизером быть у него бы не получилось, но ради разинувшего рот Татищева можно было и потерпеть. - Ну что, Юр, убедился? - Челябинск смог только нервно сглотнуть слюну, крепко сжимая свое колено рукой. Он догадывался, что примерно так это все и будет выглядеть, но надеялся, что все же ему удастся хотя бы поржать. К его большому сожалению, он только и мог пялиться, как педик какой-то. Это достаточно сильно его напрягло. - Тебе очень идет, Кость… - от ее слов Юра почему-то подумал, что он ничем не хуже. Но красоваться перед ней должен Уралов. Вряд ли она оценит полуголого Татищева. От этого появилось легкое раздражение, но раз уж решился отступить - нечего беситься. - Ладно, хуй с тобой, ты выиграл. Снимай этот позор, - на слове «позор» Камская сердито на него глянула, а Екатеринбург про себя подумал, что Юра не умеет выдавать желаемое за действительность от слова совсем. Челябинск нахмурился и опустил взгляд в пол, выбирая причину, по которой он сможет побыстрее свалить. - Раз уж я выиграл, то слушай мое желание: теперь ты надевай, - тут Татищев резко встал с кресла, уже собираясь сказать, что ему срочно пора бежать, что Катя там делов натворила. Да вообще что угодно, лишь бы избежать этого дерьма. Но предусмотрительный Костя словил его за локоть и повел к ванной. Он приехал далеко не для того, чтобы просто поиграть в модный приговор. - Ты куда меня потащил?? Не собираюсь я ничего надевать! Уже изначально понятно, что я буду как клоун выглядеть! Я, конечно, сказал, что хочу, чтобы вы с Аней замутили, но своим собственным позором я этого добиваться не хочу. Она ж посмотрит на меня, и в ее глазах во мне умрет мужик! - Уралов затолкал Юру внутрь ванной комнаты и, закрыв дверь, облокотился на нее спиной. Взгляд его выражал полное несогласие со словами Татищева, от чего тот замолк и смотрел в ответ с таким же несогласием. Как объяснить этому дураку, что он прекрасен в любом виде? Как еще доказать, что мужественность не может умереть только из-за одежды? Как с ним говорить, чтобы до него дошло, что Косте не нужна Аня в качестве девушки? Что ему нужен только этот дурак. - Юр, я уже не могу с тобой разговаривать. Я когда-то говорил, что мне нравится Аня? Я когда-то говорил, что хочу, чтобы ты нам что-то позволял? Зачем эти жертвоприношения? Я никак тебя не пойму. И твоей истерики по поводу юбки тоже не понимаю. Я сейчас разве похож на женщину? Мужик во мне умер в твоих глазах? Если это так, то не буду тебя ни к чему принуждать, - они все так же смотрели друг другу в глаза, только изредка моргая, будто боясь в них что-то упустить. Эти слова заставили Челябинск задуматься. Действительно, Костя никогда ничего подобного не говорил. Но Юре всегда казалось, что это из-за его влюбленности в Аню. Не будет же Костян говорить ему прямо в лицо, чтобы тот свалил и не мешался. Сейчас же все догадки Татищева разбились в пух и прах. Если Уралову в самом деле не нравится Камская, то почему же тогда так злился при каждом разговоре о женщинах? Каждый раз, когда Юра говорил, что влюблен в Аню. Загадка дыры, не иначе. И решить эту загадку Юре не по силам. Екатеринбург для него временами был такой головоломкой, что он даже не решался пытаться ее разгадать. Но тут уже поздно откладывать, решать придется. И прямо сейчас. - В таком случае, понять не могу, че ты так психуешь, когда я про женщин говорю. И про Аню тоже. Даже тогда, когда мы у тебя сидели и смотрели «Чужой район». Сказал бы просто, что она тебе не нравится! Нет, надо было психануть и свалить, заставив меня чувствовать себя говном! - Уралов не нашел, что сказать в свое оправдание. Он и сам знал, что его поведение странное. Но каждый раз он боялся, в порыве эмоций сказать то, о чем будет очень жалеть. Не получая ответа уже больше минуты, Татищев сел на стиралку, болтая ногами. Но взгляда друг от друга так никто и не оторвал. - А по поводу юбки...не похож ты на бабу. Но сравнил, блин, себя и меня! - терпение Кости заканчивалось ровно тогда, когда Юра начинал считать себя хуже только потому, что Уралов просто более накаченный. В момент дистанция между ними сократилась, и большие ладони с силой схватили худые плечи Челябинска. От такой хватки у Татищева чуть подсжалось все внутри. В голове всплыла мысль о том, как сильно он мог бы сжать шею, как сильно мог бы схватить за волосы, удерживая голову в нужной позиции. Табун мурашек мигом покрыл бледную кожу, и Костя это почувствовал. Эти руки периодически вызывали в гетеросексуальной голове Татищева настоящую гей-панику. Челябинск старался не придавать этому значения. Он же не про свою шею и не про свои волосы так думает. Он просто извращенец, а не какой-то там пидор. - Хватит бред нести. Ты прекрасен сейчас. Будешь прекрасен в юбке. И ты будешь невероятно прекрасен даже без одежды. Одежда ничего не меняет в твоей красоте. Еще раз услышу подобное дерьмо, и следующее собрание УФО ты проведешь в платье, - щеки Юры сами собой загорелись, стало как-то тяжело дышать, а дрожащие руки предательски выдавали сильное волнение. Настоящие пацаны не говорят такие вещи друг другу, но как же приятно было это услышать. И даже язык не поворачивался сказать, что Костя несет какую-то педиковатую херню. Его язык в целом не поворачивался сказать что-либо. Горящие янтарные глаза убивали последние остатки здравого смысла, и Челябинск уже не был так уверен в том, что не думает именно о своей шее и волосах. Уложив руки на шею Кости, Юра притянул его поближе. Почему и зачем? Да кто ж его знает. Но атмосфера в комнате располагала именно к этому. И не поддаться ей было слишком тяжело, даже если ты не гей. А Татищев таковым совсем не являлся, просто Уралов настолько близкий его сердцу человек, что с ним было нестрашно. Он опомнился только тогда, когда уже глубоко целовался со своим лучшим другом. Когда его руки с силой прижимали Екатеринбург к себе. Когда внутри все горело и плавилось от умелого языка. Юре уже было плевать, даже если это откровенное гейство. Так хорошо ему не было давно. А когда Уралов переместил руки с плеч на шею, Татищева и вовсе током ударило. Стон, утонувший в поцелуе, распалил Костю с концами. Он стоял между ног Челябинска, пока тот сидел на стиралке, и чувствовал, как эти ноги обхватывают его бедра. Жар распространялся по всему телу, ударя по вискам, и концентрируясь где-то в области члена. По подбородку Юры стекала слюна, грудная клетка вздымалась, хаотично набирая воздух, когда это получалось. - К-кость...сожми... - Татищев произнес это прямо в губы партнера, отлипая от них с большой неохотой. Голос Челябинска сбивался, дрожал. От него Екатеринбург судорожно вздохнул, и ему не оставалось ничего, кроме как повиноваться. Сдавливая хрупкую шею, он снова втянул его в поцелуй, сплетая их языки в беспорядочном танце. От недостатка кислорода Юру вело похлеще любого алкоголя и... - Мальчики, вы там скоро? Я хочу писать! - голос Ани мигом вернул обоих с небес на землю. Только сейчас, оценив на трезвую голову, то, что произошло, Татищев буквально вылетел из ванной, будто его ошпарило кипятком. Это все неправильно. Этого не должно было произойти. Прямо в ее квартире. Юра почувствовал себя такой свиньей. Аня точно не заслуживала того, чтобы у нее увели парня. И даже не девушка, а парень. Ее друг. Как себя будет чувствовать девушка, у которой парня отобрал мужик? И вообще-то Челябинск все еще не гей, это все влияние момента. Момент прошел, так что простите, Константин, на этом конец. - Ань...п-прости, мне пора... Пока! - хлопок входной двери с такой силой ударил Косте по голове, что он сел на корточки, хватаясь за волосы. Ну и как это вообще понимать? Сам притянул, сам целовал, сам просил все это, а теперь просто сбежал. Понятно, что он испугался, но можно было бы не так открыто посылать нахуй. Камская присела рядом с Ураловым, мягко поглаживая его по плечу. - Я все испортила, да? - Вот тебе точно грузиться не надо. В целом, зайдя мы дальше, я даже не знаю, что бы с ним потом стало. Пусть сначала это переварит, а дальше уже посмотрим, - Екатеринбург все же удосужился сменить юбку на свои привычные брюки и улыбнулся подруге. Улыбка, правда, была слишком явно натянута. Но как сумел, так и сделал. Да и при Ане притворяться не нужно было: оба все прекрасно понимали. - Я не знала, что вы там...ну, того, ты понял. А в туалет хотелось неотложно! - Анют, ну я же говорю: не твоя вина. Ты и так многое сделала. Я так понимаю, что разговор с ним в комнате не завязался? Ну, когда я был в ванной. Он продолжал нести бред о том, что мы с тобой друг друга любим, - Аня и Костя - великий антигомофобный дуэт против Юры, организованный одним случайным вечером. Они тогда сидели дома у Екатеринбурга вдвоем. Не подумайте, никаких секретов они от Татищева не таили (на тот момент), посиделки тет-а-тет были в порядке вещей. Камская всегда замечала, что Уралов относится к нетрадиционной ориентации намного спокойнее Челябинска, поэтому каминг-аут решила начать именно с Костика. Признавшись, что ей долгое время симпатизирует Тюмень, она узнала и о безответной любви Екатеринбурга. Такого душевного и искреннего разговора между ними, наверное, никогда и не было. Были и слезы, был смех, была поддержка, которая обоим была просто необходима. Тогда-то они и решили совместными усилиями вправить Юре мозги на нужное место. Ну, или хотя бы открыть глаза на очевидное. - Я пыталась начать, но ты быстро вернулся. И он какой-то хмурый был, когда ты вышел. Может стыдно стало за свои приколы, в конце концов-то. - Хах, ясно. Повторю еще раз: я ничуть не сержусь на тебя. Мои с Юрой проблемы не твоя головная боль, - на телефон Кости пришло сообщение, на которое он мягко улыбнулся, на этот раз достаточно искренне. Романов будто чуял всегда, когда надо писать. Отправленная Сашей фотография с поздравлением в честь дня шахтера слегка прибодрила его. Вспомнив, что так же у него сегодня вылет в СПб ночью, Уралов потрепал рыжую макушку и слегка приобнял девушку на прощание. - Спасибо за все, Ань. Я поеду, мне еще от тебя к Саше лететь. Не придумывай себе ерунды, с Юрой я уж разберусь.