Корчма "Кот (и) вертел"

      Молодой растущий организм требует еды. Опять. И Хосок разглядывает, как на дне глиняной тарелки орка, хлебающего наваристую похлёбку, расцветает невиданный цветок…       Сначала там, у самой кромки, мелькает вместе с выныривающей ложкой — стебель с шипами… Потом нежные листья скрывают-открывают капли росы капельки прозрачного жира… А тончайшие лепестки, ставшие жестче от непогоды и успевшие пожухнуть по краям, не перестают быть привлекательными для ярких бабочек, полосатых пчёлок и…       … Облизывающегося юного голодного оборотня, сглатывающего «пустую» вязкую слюну вместе с глотающим варево и уже сытым орком, успевшим в считанные секунды обнажить самое сердце цветка и свои крепкие зубы в оскале.       — Плохи дела в стае Шайтана? — орк смотрит на Хосока, который тут же старается пересесть от шумной компании и опасного здоровяка. Ему не удается этого сделать по простой причине: орчина хватает его за ворот старенькой куртки.       — Я бы на твоём месте отпустил парня. Если его стая — благородные, честные, культурные волки, то мне ничего не мешает достать из твоего кармана кастет, — халфлинг легко натягивает на длинные ловкие пальцы кастет, вытащенный им из заднего кармана громилы.       Связываться с представителем самого вороватого и криминально известного народа орку не хочется, и он, скрипя зубами, отпускает оборотня, получая неслабый такой тычок в спину зажатым в кулаке недорослика своим же собственным оружием.       Хосок скалится и на орка, и на мелкого халфлинга, выражая им своё недовольство. И чтобы как-то избежать нежелательных контактов, он опять возвращается за стол к светлому эльфу, к месту своей начальной дислокации.       — И тьма несётся по земле… Удачи, светлый! — тифлинг поглядывает на разозлённого дроу, при этом успевая внимательно сканировать всё, что происходит рядом и вокруг.       А «светлому» роса по колено.       — Уважаемые! Играем по два фанта или в одного?       — По два!       — Два!       — По два!       — Жан! Патрик! Вы слышали желание гостей? Тащите каждый по фанту! — ТэТэ закатывает глаза, когда исполнительные лепрекон и менестрель стукаются лбами, торопливо наклоняясь к колпаку с чужим «добром».       — Этим фантам, — ТэТэниэль успевает удивить своих помощников изящным фуэте, — поменяться одеждой!       Гном, мгновенно узнавший свою железную пуговицу, которую по причине оторванности перекочевала из кармана юного насмешника в шляпу лепрекона, пытается подслеповато рассмотреть вторую вещицу. И складывает красивые губки в удивлённое «о» когда зеленоволосый тролль тянет его в центр корчмы.       Парни практически одного роста. Разве что гном пошире в плечах, да жопа у него покруглее…       Зато одеты совершенно по-разному. На гноме камиза с рукавами, поверх которой — котт из дорогой ткани, короткий, а не подпоясанный в силу молодого возраста гномыча. На ногах новые кожаные сапожки, в которые заправлены широкие штаны.       Тролль же может похвастаться только яркой шапкой, торчащей из кармана коротких обтрепанных штанов, из-под которых видны полосатые «рождественские» носки из той самой «коллекции» которые дети вешают рядом с камином в ожидании чуда. Да никто и не сомневается, как они «приобретены» сколько бы ехидна-тролль не оправдывался.       — Это — ограбление! — троллю очень нравится растерянность богатенького гнома.       — Ну-ка, на хер пошёл! Босым по тролльвею! Хрен ты чё у меня получишь! — гном оглядывает тряпьё на чуть было не ставшем приятелем зеленоволосом шутнике.       — По правилам игры… — эльф начинает свою «песню»…       — Вертел я твой дивный лес! — тролль обнажает дёсны на эльфа. И поворачивается к гному, — Снимай штаны, детка!                               Публика неистовствует!       Шрёд под это дело жрёт. И поглядывает на бледные ноги тролля, виднеющиеся в прорехах его портков…       Такой горячий момент нарушает со всей силы отлетевшая в сторону и по этой причине слетевшая с петель дверца погреба.       Красивый в своей аристократической бледности Джин появляется красиво — паря в воздухе, как кажется всем, включая его «папеньку». И только когда следом за «воспарившим» лезет высший вампир, на плечах которого, собственно, и сидит недоразумение с вязкой чеснока на шее, порядком обкусанной этой закусывающей то, что хранят недра хозяйского погребка, парочкой.       Сонный господин Намджун (попробовали бы вы не уснуть в уютном деревянном ящике для хранения овощей, где всё пропахло ароматом земли!) нашёл в себе силы вытащить глупого мальчишку от своего греха, упирающегося в тесноте штанов о частый ряд мелких пуговиц, подальше…       Красавчик, перемазавший манжеты и кружевной воротник своей рубашки — пьян безвозвратно.       — Оу, Джун-и у тебя кровь идёт... Тебе — идёт! — Джин, флиртуя, пытается стереть красную каплю в уголке рта вампира.       — Если ты его укусил… — ревёт, багровея, папаша, нашедший наконец-то своё чадо.       — За кого вы меня принимаете, папенька?! — вампир еле приходит в себя от клонящего его в сон состояния.       — Какой я тебе на хуй, папенька?! — драка назревает, как чирей, готовый вот-вот прорваться.       Спасая ситуацию, корчмарь ловким слитным движением, несмотря на габариты, выныривает из-за своей стойки и молниеносно стягивает с гнома штаны. Рывок настолько сильный и неожиданный, что парнишка голой жопой падает на пол давно не метёной корчмы, задрав ноги.       — Кхе-кхре-хре-ре, — орку, не перестающему весь вечер пить, жрать и ржать, придётся-таки умереть не своей смертью…       — Пусть меня все будут считать карьеристом, — тролль очаровано и околдовано уставился на лежащего гнома, — но я на тебе женюсь…       Корячащийся на полу парень, который, «хвала скалам!», натянул штаны, прежде чем встать на четвереньки, а потом и принять вертикальное положение, чтобы сразу после этого снова согнуться от смеха над самим собой…       — Колченого гоблина тебе в койку, нищеброд! — сквозь смех ругается красавчик-гном по имени Чими.       — Айщ! — Шрёд добрался-таки до «лакомства» виднеющегося в протёртой дыре на штанах тролля, как раз чуть ниже того места, которое принято называть «чуть ниже спины». Кот знает, что тролль практически такой же быстрый и ловкий, как он сам, поэтому бежать ему лень, и он делается «как без чувств» прямо посередь корчмы. Но выдаёт себя колышущимися, как от смеха, боками, когда гном, указывая на него, верещит:       — Вот сколько в тебе яду, зелень ты болотная! Кот-то того и гляди издохнет!       Тот, кто «скорее жив, чем мёртв» безропотно даёт оттащить себя за хвост мальчишке-прислужнику и, оказавшись на безопасном расстоянии от укушенного тролля, мгновенно оживает и даёт дёру.       — Хозяин, пива! — звучит как сигнал. И корчма звучит своими привычными нотами: стуком кружек по столам, топотом нетерпеливых ног под столом, выкриками, шепотками, смехом, дребезжанием, плеском, чавканьем…       ТэТэниэль, игнорируя горящие взгляды полудемона, задумчиво разглядывает волчонка-оборотня на предмет — заказать ли двойную порцию колбасок и не разболится ли у того живот…