Дневник мыши Баки Барнса

13 октября. Оооо, мой хвоооост, политый литрами слёёёёз, Всем извращенцам на злооо, все же упруг и хлёстк!       Или хлёсток? Не важно. В общем, именно эту песню я напевала себе под нос, шурша опилками в своей тюрьме. Растяпы долго спорили где меня держать, самка возмущалась, мужчина-самец взывал к её мышелюбию, потому что совести у неё, как оказалось, никогда не было. Ну и вот, наступила благословенная ночь, что бы я могла вновь оплакать свою горькую судьбу, травмированный хвост и заточение в клетке. Ничего не предвещало новой беды, лишь тягостные мысли о новом дне в четырёх решётчатых стенах. Но ничего, скоро я придумаю как вновь обрести свободу! Так что именно шуршанием я была занята в тот момент, как вдруг, окно гостиной попросту исчезло!       Поверь мне, о мой дорогой дневник, уж я сама была шокирована, но луна светила очень ярко, я всё видела. Какая-то тень, а за ней вторая, проскользнули в комнату и начали оглядываться.       — Так, где-то здесь, я видел в окно корзинку… — прошипел один из них.       — Да нет же, там клетка, — я забилась в угол, закопавшись в опилки. Вот гады, неужели по мой хвост пришли?       — Они что, держат кошку в клетке? Больные ублюдки. Ну ладно, значит клетка, берём и сваливаем. За кошкой своей ненаглядной он точно придёт! — и меня самым возмутительным образом похитили.       Поверить не могу. Ты можешь? Вот, и ты не можешь.       А меня похитили. Накинули мешок на тюрьму и унесли. Беспредел!       Притащили в какое-то непонятное место, где ужасно невкусно пахло. Или может это мои опилки так начали пахнуть, потому что я в стрессе много писаю? А как тут не стрессовать, если вчера пытали в каком-то месте, полном людей и других животных, потом заперли в клетке, а теперь украли? Варварство в чистом виде! Я даже позабыла о своем болящем хвосте, так нервничала. Нервничала и наполняла клетку помётом. Потому что когда я волнуюсь, то я какаю, а когда какаю — волнуюсь еще больше. Порочный круг какой-то, ей-богу!       — Слушай, а это точно кошачья клетка? По-моему мы украли хомяка. Или крысу. Или вообще пустую клетку! — они сорвали с моей тюрьмы ткань и окружили меня со всех сторон. Ну то есть с двух, их было двое. Ну и морды. Чёрные, без шерсти, только глаза блестят. А, это тоже что-то на морде. Жуть. Фу.       — Ну я другой там не видел, если бы кошка была не в клетке, то мы бы ее заметили в комнате — она ж белая, как снег!       — Идиот! У них что, кошка размером с мышь?! Как по-твоему она может сюда поместиться и остаться незаметной?!       — Ну… может они отдали кошку, а взяли хомяка? В любом случае — любимая зверушка. Он точно придёт, говорю тебе. А Хозяин его того… грохнет.       — Придет за хомяком? Да Хозяин нас скорее грохнет за такой провал!       Всё понятно, это тоже растяпы. Еще хуже моих. Я осторожно высунула нос из опилок, потом и всю мордочку, и начала оглядываться, принюхиваться и прислушиваться.       — А-а-а-а-а! Там голова! — один подпрыгнул, тыча пальцем в мою сторону. Да, у меня есть голова, в отличие от тебя, растяпа. Я выбралась из опилок, с презрением посмотрела на своих похитителей и пошла поесть. Ну мало ли сколько мне жить осталось. Может они мышей едят? Извращенцы.       — Дубина! — первый отвесил подзатыльник второму. — Звони им давай!       — Елена Белова слушает. Кому не спится в ночь глухую? — раздалось из динамика телефона. О, мышиные боги. Вот теперь я по-настоящему испугалась. Да эта гарпия будет только рада, если меня тут съедят. Семечки не лезли в горло, я вздохнула, обвила себя покалеченным хвостом, и нахохлилась. Мне конец.       — Эм… — похититель запнулся, но тут же прочистил горло и начал говорить на редкость мерзким голосом, кривляясь. — У нас ваше животное! Если Барнс не придёт один, без оружия, через полчаса на перекресток пятой и пятнадцатой, то вашей зверушке хана! Да!       — Какая зверушка? — в трубке послышалась возня и тихое вопросительное «мяу?». — Кошка на месте…       «Да они про мышь! Мышь пропала!» — о, это шёпот самца-хозяина дома.       Самка, вероятно, зажала трубку ладонью, потому что похитители непонимающе переглядывались, пожимая плечами.       «Ну и чёрт с ней!» — зашипела беловолосая злая самка.       «Нет, это принципиальный вопрос! Они украли у меня что-то им пи…ц» — последнее слово я плохо расслышала. Им перец? Или крестец? Ладно, не важно.       «И что, ты пойдёшь в три часа ночи за мышью?! Ты с ума сошёл, дед?!»       — Эй! — нерешительно проблеял грабитель простигосподи. — Вы меня слышите? Мы будем её… пытать!       — Да погодите вы! — отмахнулась трубка женским голосом и снова зашипела куда-то в сторону: «Ты серьёзно? И что мне прикажешь делать?»       «Ну потяни время, не знаю… всё, я пошёл.»       «Я тебя придушу, противный. Потом, когда вернешься. И тебя и эту проклятую мышь!»       — Кхм, так о чём вы там, мальчики? — томно пропела трубка таким голосом, что у меня мороз по холке прошёл. Жуткая она, кошмар.       Они не слышали, зато я всё слышала. Мужчина с чёрной шерстью на лице пойдет меня спасать? Это так мило… жалко только, что он человек. А я против межвидовых отношений. Не подумай не правильно, дневник, не то, что бы я это порицала. Я вполне современная Мышь и никого не осуждаю! Просто мы не подходим друг другу размерами. А ещё у него хвост спереди, а не сзади. И какой-то короткий, не во всю длину тела. Да еще и лысый. В общем не в моем вкусе самец. Но это даже романтично, ах… А? А-а-а-а! Меня схватили за хвост! Да что ж такое!       — Мы будем пытать вашего хомяка! — я пищала и извивалась, пока меня держали за кончик хвоста.       — Это мышь, и я бы вам не советовала хватать её за хвост, она кусается, — с ленцой протянула самка, явно не питая ко мне никакой симпатии. Бессердечная.       — Слушай, да они по ходу сами ее пытали, — один пихнул в бок второго. — Смотри — на голове шишка, хвост перевязан… ёмоё… чем мы их впечатлим, если они даже мышь мучили?..       — Да тихо ты! — первый цыкнул на второго. — Не надо тут торговаться с нами! Мы ждем, время тик-так! Иначе вашей мыши будет бо-бо! — он встряхнул меня за хвост и отключил телефон.       Нет, такого я уже стерпеть не могла! Я извернулась, цапнула мучителя за палец, и, как только хватка ослабла, вырвалась на свободу!       Свободу мышам!       — Она меня укусила! Укусила! А-а-а-а-а! А вдруг она заразная! Мыши переносят чуму!       Я уже не слушала воплей за спиной, а неслась, неслась, петляя, протискиваясь в самые маленькие щели, словно мне на пятки наступала сама Мышиная Смерть! Но я не собиралась останавливаться, ибо меня не покидало ощущение, что сейчас случится что-то ужасное!       А тем временем сзади меня таки что-то случилось. Я слышала грохот, вопли, стрельбу. О, мышиные боги! Дайте мне сил!       Не знаю сколько я бежала, почти не разбирая дороги, но лапки уже очень болели, а несчастный хвост совсем истрепался. Но тут мне в ноздри ударил знакомый запах! Так пахнут гортензии на участке моих растяп! Неужели?       Я остановилась и осмотрелась, нашла щель в заборе и… о, чудо! Это мой участок! Мой дом! Мои растяпы! Я готова была поделиться с ними своим припрятанным пирогом! Ладно, это слишком… Но дом, милый дом, как же ты хорош…       И больше никакой клетки! Я не дам себя поймать еще раз!       Я юркнула в щель фундамента, пробралась в гостиную, и нагло залезла в кошачью корзинку. Мне нужно снять стресс. Белая машина для убийств была со мной полностью согласна, потому с урчанием принялась меня вылизывать. М-м-м-м, хорошо-то как…       — Барнс, отбой. Твоя мышь дома, хватит выбивать из них показания. Эта тварь сама как-то нашла сюда дорогу.       — Понял, еду.       О, он искал меня… как это приятно, ах.