Мороктябрь

— …Да. Да, я вернусь через неделю, — мужчина сел за барную стойку и начал искать что-то в сумке, придерживая телефон плечом. — Да, Андрей. Работаю. Артемий старался не пялиться. Всякое на пьяную голову мерещится: раз тебе — призрак прошлого с чернявым затылком. Даже голос похож: интонацией, конечно. Куда им, юнцам, до низкого, вкрадчивого тембра с хрипотцой? Он нехотя отвёл взгляд и приложился к стакану. Андрей?.. В ту молниеносную секунду, когда он поднял глаза снова, мужчина уже повернулся к нему лицом и так же ошарашенно оглядывал. Мужчина. Данковский. Хах. — Твою мать… — Внаглую задержавшись на чужом лице, чтобы изучить все новые морщинки (они так удивительно ему шли), Бурах выдал рассеянный смешок и всё же уткнулся в стакан. — Я начинаю жалеть, что здесь больше виски, чем льда. Даниил покоробленно рассмеялся. — А ты чего тут?.. — со странной улыбкой спросил Артемий. Спохватившись, пожал его руку, путаясь пальцами. Вот где-где, а в мелком баре на отшибе города он этого человека повстречать не ожидал. — Судьбу испытываю, — и поднял уголок губ, вот прямо как тогда. Как всегда. Шутит. — Зачем ты столько пьёшь? Бурах выдохнул, глянул на свой виски. А, ну да. По нему, должно быть, видно. — Я просто… судьбу уже испытал. Невесело вышло, — опрокинув в себя всё содержимое стакана, он обернулся на Даниила; улыбнулся (искренне, как всегда). Чёрт подери, как мучительно было по нему скучать. — Это ж... сколько лет прошло? Ты уже, наверное, учёный мировых масштабов… — А ты не смотришь телевизор. В тот вечер Данковский рассказал про скандалы на работе, про то, что живёт в Столице один и до сих пор дружит со Стаматиными. Что так и не бросил курить, но зато всё же завёл кота и не придумал, как его назвать. В ответ Артемий просто забыл свой бумажник с фотографией жены и детей.