Мороктябрь

Когда Артемий сказал, что мог бы украсть для него все сокровища, какие он только пожелает, Данковский не придал этому значения. По-своему мило в тот сладострастный момент, но не более. Всё же, несмотря на долгое существование в человеческом обществе, драконьи повадки всё ещё имели место быть. Туда же весь обожающий шёпот: хотел бы завалить драгоценностями, которые он, несомненно, заслуживает, и видеть исключительно в золоте и шелках. Бурах действительно был из тех, кто задаривает свой предмет воздыхания: от всевозможных сладостей до природных украшений и предметов быта. Что уж говорить, первым его подарком был самодельный ловец снов, в котором Даниил досадно не разглядел инструмент ухаживаний. В последнее время происходило так: Артемий повадился улетать куда-то на несколько дней, а возвращаться уже с гостинцами. За время его отсутствия Данковский вспоминал, что такое работа по дому и почему так легко засиживаться над исследованиями, когда никто не тянет в кровать. Обычно Бурах не задерживался дольше трёх дней, но однажды он отсутствовал добрую неделю — тогда Даниил начал волноваться. Довести учёный мозг до точки кипения оказалось несложно, и когда он был готов организовывать поисковую операцию, Артемий три раза стукнул кулаком по двери, зашёл внутрь и, без лишних объяснений, вложил ему в руки небольшую плоскую коробку. На чужие же вопросы отвёл глаза и улыбнулся хмуро, мол: подарок. Примерь. …Даниил осмелился посмотреть в зеркало. Было так, как он предполагал: цвет его шеи вполне сочетался с цветом бордового шёлкового халата. В какой-то момент своей жизни он твёрдо решил, что это слишком, но сейчас, пока никто не видит, можно признать, как приятно облачиться в настоящий шёлк, мягкий и гладкий, свободно скользящий по телу. Какая пошлость… Впрочем, вероятно, Артемий так не считал. — Как ты умудрился это достать... И откуда эта идея?.. Тёма. Тот, конечно, и не думал его слушать. Вместо ответа Данковский оказался приподнятым и поваленным на кровать. Вместо слов — перехватил серьёзный, искренне обожающий взгляд. Отвечая тем же, он-таки не сдержал улыбки и пробежавших по шее мурашек; а затем, по-драконьи боднувшись в знак благодарности, всё же поцеловал Артемия в лоб. — Спасибо. Мне нравится. В следующий раз купим что-нибудь и тебе. — Когда следующий раз случится, я хочу засоленную сёмгу. Данковский совершенно бесстыже рассмеялся: в сфере слов его мужчина точно не был романтиком. — Хорошо. Я постараюсь ускорить этот следующий раз. Он сдержал своё слово. Но помимо рыбы в символический дар были принесены специально пошитые шаровары с дивным узором и отверстием для хвоста. Должно быть, в тот момент Даниил в полной мере понял чужое увлечение: смотреть за тем, как Бурах смущается, было так же великолепно, как ощущать его заботу на себе. — Даня… — укоризненно, с глупой улыбкой. — Я замараю... — Не марай. — Даня… Артемий ещё раз покрутился перед зеркалом, прежде чем удовлетворённо выдохнуть, махнув неугомонным драконьим хвостом. — Свободно. Мне нравится.