Мороктябрь

Бурах забыл постучаться, но жаль ему не было. Распахнув дверь, он так и застыл, держась о дверной косяк: по всей комнате цельным кругом были расставлены зеркала. В них отражались угольного цвета крылья и чешуя, лик Данковского и размноженная рука с кинжалом. Так вот чем он был занят?.. Поддетые лезвием, чешуйки по одной падали на пол, ударяясь с небольшим отзвуком. Тяжёлые… Именно те, за которыми Артемий и вёл охоту. — Чего ты смотришь, Бурах? Даниил по-прежнему срезал их, сосредоточенно разглядывая себя в зеркалах, не отрываясь от дела. — Это больно? — Нет, это совершенно естественно, — по его терпеливо-раздражённому тону можно было понять, что мысленно тот давно закатил глаза. С очередным движением рук, заведённых за спину, и перекатом крепких лопаток крылья Данковского встрепенулись, и Бурах, всё же, рискнул: — Помочь? У тебя вся спина в них. — Хочешь меня прирезать? — Я отлично владею ножом. Даниил опустил кинжал. Обернулся. В отражении зеркал чешуя дивно отливала серебром. И спина у него была красивая, сильная. Бурах видел его крылья лишь раз, когда дрался с ним в тумане у замка, а без рубашки не видел вообще никогда. Тот не давался ему никак. Не позволял смотреть на себя раздетого даже по пояс. Артемий подошёл к нему сзади, вступив в зеркальный круг. Вынул из рук кинжал и сжал прохладное лезвие между ладоней. — Что ты делаешь? — Согреваю металл. Чтобы не было неприятно. Данковский, видно, открыл рот, чтобы что-то съязвить, но... почему-то замолк. Отвернулся к зеркалу. Так и не вымолвил ни слова, когда Бурах осторожно срезал первую чешуйку. Та стукнулась о пол. Тогда он накрыл чужую спину горячей ладонью, для удобства, и почувствовал, как Даниил задержал дыхание. Это не остановило сосредоточенные и умелые движения, поэтому через время Данковский всё же позволил себе расслабиться. Вскоре из-под освобождённой чешуи показались слегка покрасневшие шея и лопатки. В зеркале Артемий видел, как Даниил прикрыл глаза и тихо, почти удовлетворённо выдохнул. Затем он опустил голову и потёр нежную кожу у затылка. — Ты закончил? — Нет. Еще немного осталось на пояснице. Прежде чем Данковский понял, Артемий присел на колени и ухватил его за талию. Даниил вздрогнул, но не дёрнулся, потому что к его коже уже был приставлен нож. Он лишь фыркнул, отгоняя с кожи мурашки: — Ты просто невоспитанный нахал… В конце-концов Бурах решил не красть чешуйки.