Дневник степного кота Толбо

      Мой скромный дневник!.. Как хорошо, что ты — лишь ворох желтоватой бумаги из хозяйкиного тавцана!.. Благодарение Небесному Коту, что у тебя нет цепких маленьких рук, чтобы таскать меня за хвост; нет капризного рта, чтобы исторгать подобный грому плач, и нет глупых толстых щек, которые так и хочется расцарапать!..       Да, мой хороший, чудесный дневник: маленькое чудовище, именуемое «наследник Астай», этим солнцем снова пряталось от учителей в покоях моей любимой хозяйки. Славная грустная Дэлбээ — его тетушка, она любит его, и он, пользуясь тем, что еще мал, прибегает частенько на женскую половину дворца, где суровые багш нар не могут его достать. Только евнухи в силах увести его прочь; но до той поры, как они явятся и сперва десять сотен раз поклонятся хозяйке, мой бедный хвост превратится… превратится…       Превратится в то, что стыдно иметь на его месте любому степному коту, грозному охотнику диких пустошей!..       На чем же я остановился, мой славный дневник? Ах, да. Я дремал после сытной трапезы, лениво прикрыв глаза, но внимательно слушал хозяйку. Прошлой ночью она не стала мне читать: мы любовались ночным садом, и вот теперь я внимал полюбившимся словам про цветение сливы.       Может быть, я тоже смогу написать что-то красивое в свой скромный дневник?.. Я ведь умный! Так говорила мама, так говорит хозяйка Дэлбээ!..       За дверьми вдруг послышался громкий топот маленьких ног. Знакомых ног. Очень знакомых ног!.. Я насторожил свои чуткие круглые уши. Может быть, чудовище все-таки промчится мимо?.. Небесный Кот, молю тебя!..       Наверное, Небесный Кот рассердился на меня за что-то. Двери с глухим стуком сдвинулись в сторону, и на шею моей хозяйки бросился наследник Астай.       — Тетушка Дэлбээ, тетушка Дэлбээ! Можно я побуду здесь?..       Нет! Хозяйка, хозяйка, милая славная хозяйка, скажи, что нет!..       Я мог бы попросить ее об этом громким мявом, но тогда маленькое чудовище заметило бы меня среди теплых шкур и подушек еще раньше…       — Котик!..       Ко мне потянулись загребущие руки. Почти схватили; но я, Толбо, очень ловкий, я успел отскочить!.. Прижал уши к голове, зашипел, вздыбил шерсть — так всегда делала мама, защищая нас. Распушившись, она становилась еще больше, и даже черные степные волки боялись ее и обходили нашу нору стороной!.. А капризный избалованный мальчик — не волк. Это от мрачного хозяйкиного брата отчего-то пахнет этим страшным свирепым зверем…       — Можно с ним поиграть?.. Можно, можно?..       Я вскинул лапу, в упреждении царапнув воздух… и помчался прочь. Знаю я, какие у него игры!.. Спрятался под стол, весь сжался, но мальчишка не отстал, попробовал выманить меня ласковым словом… Вот еще, не поверю!..       Меня выдал предатель-хвост. Астай со всей силы потянул за него; пришлось пустить в ход когти. Я священный кот, а не игрушка, глупый ты мальчик! Со мной так нельзя!..       — Астай, — строго сказала ему моя милосердная Дэлбээ, — нельзя так поступать с Толбо. Он живой. Ему больно.       — Он тоже мне сделал больно!.. Он плохой кот, плохой!..       Мне захотелось заплакать, забившись в нелюбимый паучий угол, в котором никто не увидел бы моих слез. Небесный Кот, пусть он так не говорит!.. Пусть не говорит!..       К счастью, мой дневник, за этим ужасным ребенком быстро прибежали слуги и увели его прочь, пообещав хозяйке позаботиться о его расцарапанных руках. Добрая славная Дэлбээ позвала меня и долго-долго гладила, утешала, прижимая к себе. Шептала на ухо, что я самый чудесный степной кот на свете…       Знаешь, мой скромный дневник… а я ей верю.