Дневник степного кота Толбо

      Мой скромный дневник!.. Уже дважды я открываю тебе тайну в то время, как мои лапы дрожат. Сегодня я видел чудовище. Отвратительное мерзкое чудовище; точно такое же, как и то, что убило мою маму. Оно было страшнее той ужасной старухи, из-за которой плакала моя добрая Дэлбээ… и чем-то неуловимо походило на нее. Быть может, черной блестящей кожей, напомнившей мне старушечьи одежды; быть может, пронзительно-пустым жестоким взглядом, от которого хотелось трусливо забиться в дальний угол…       Нынешний день, мой дневник, начался вполне обычно, с той неспешностью, с которой начинались все прочие похожие дни. Утром я разбудил хозяйку, немного потоптавшись по ее спине, помурчав на ухо и пощекотав шею усами; поохотился на подолы платьев ее служанок… Когда они волочатся по полу за нерасторопными сонными девушками, нужно терпеливо дождаться верного мига — и прыгнуть!.. Если верно подгадать, получится даже весело покататься!..       Хозяйке помогли одеться, затем принесли трапезу, не забыв, конечно, и про меня, а после моя славная Дэлбээ села читать. Люблю, когда она читает мне.       По ее слову прислужницы настежь распахнули одну створку, ведущую во внутренний двор. Принесли верблюжьих одеял, подбросили в жаровню немного черных камней, чтобы сберечь тепло.       Хозяйка читала мне еще и еще, и, пригревшись у ее бока, довольный и сытый, я вскоре задремал.       Проснулся я оттого, что больше не слышал чудесного голоса моей Дэлбээ. Она уже не читала: перед нею было расстелено большое полотно, и из-под хозяйкиной кисти на нем появлялись фигуры коней и далеких гор; из земли вырастали высокие травы, а быстрые легкие облака бежали по небу…       Вдруг… я заметил что-то быстрое и черное, мелькнувшее у далекой стены средь подушек. Оставив хозяйку, осторожно прокрался туда… и услышал злое шипение. Я помнил его!.. Точно такое же раздалось в тот день возле нашей норы!..       Из подушек показалась плоская черная голова. Жуткий немигающий взгляд прижал меня к полу, а следом холодный раздвоенный язык почти коснулся морды… Я задрожал… но, поборов наваждение, мявкнул так громко, как только сумел, — и бросился наутек!.. Не думай, что я не виню себя за эту трусость, мой дневник!.. Знай: тогда мои лапы ничуть не слушались меня, они бежали прочь от чудовища!..       Змея неторопливо выползла из укрытия. Огромная, толстая, черная, она размеренно покачивалась из стороны в сторону, приподнявшись на хвосте. Изредка широко раскрывала пасть, показывая страшные клыки, делала выпады в разные стороны, пугая девушек и хозяйку…       Служанки при виде чудовища онемели, замерли неподвижно… Я тоже прижался к славной моей Дэлбээ. Страх лишил нас всех голоса… люди не звали стражу… не молили спасти их…       Наверное, Небесный Кот все же очень добр ко мне, потому он послал нам Октая.       Змея бросилась на него, едва он прошел в комнаты; но откуда же было ей знать, что Октай по праву считается храбрым и сильным воином?.. Он увернулся от ядовитых клыков! Отвлек мерзкое чудище, зашвырнув в него покрывалом!.. Выхватил меч!.. Удар!.. Всего один точный удар!.. И страшная голова упала передо мной…       Я видел, как злой огонь угасал в змеиных глазах, видел, как длинное чешуйчатое тело дернулось несколько раз — и навсегда застыло недвижно. Служанки, наконец отмерев, восторженно заохали: будто увидели самого баатара Менгу из древних человеческих сказок, — а хозяйка, дрожа всем телом, обняла нашего спасителя.       — Очень испугалась?..       Кивнув, моя славная Дэлбээ еще крепче прижалась к широкой груди Октая. Я же требовательно поскреб его сапог: я испугался тоже, пожалей и меня, и меня!..       — Ну, и ты иди сюда, Толбо!..       Небесный Кот, благодарю тебя за этих чудесных людей!..