Ушастая проблема

      Дзигэн бросил в ведро с грязной водой уже ненужную тряпку и вытер лоб тыльной стороной запястья. Он, наконец, закончил убираться в гостиной. Она снова приобрела первозданный вид, даже стала чище и лучше. По крайней мере, если не обращать особое внимание на ободранную до бетона стену.       В дверь постучали. Стрелок замер, борясь с дурным предчувствием, — в прошлый раз это ничем хорошим не закончилось. Он проверил: так и есть, под дверью стояла промокшая до нитки, дрожащая от холода Фудзико.       — Дзигэн, я табачный дым даже здесь чую. Открывай, будь лапушкой.       — Ничего не знаю, тебе показалось.       Ещё один стук — уже практически удар.       — Открывай эту проклятую дверь!       Он с тихим глухим щелчком провернул ключ в замке и едва успел отдёрнуть руку и отскочить в сторону, чтобы не получить распахнувшейся дверью.       — Не кричи, тебе это не к лицу, — стрелок отошёл, пропуская воровку внутрь.       — Боже, какой кошмар на улице творится. Мой рейс еле успел проскочить перед самой бурей!       — Рейс? — Дзигэн принял у неё мокрое пальто и повесил на плечики для просушки.       — Да, надо было по делам, — Фудзико хотела было промокнуть воду с лица платочком, который она достала из сумочки, но тот и так можно было выжимать. — Как тут Гоэ-чан?       — Лучше всех. Дрыхнет.       — Замечательно.       Фудзико продефилировала в комнату Люпена, скидывая туфли по дороге. Дзигэн отстал от неё, чтобы собрать её обувь и поставить у порога. Когда он прислонился к стене, прикуривая очередную сигарету, воровка уже вышла из комнаты со стопкой сухой одежды и полотенец.       — Я связалась с Люпеном, — она ловко открыла дверь в ванную, просунув ступню в щель между ней и дверным коробом. — Он должен был сегодня ночью уже быть здесь, но сейчас ливни и грозы над всем Средиземноморьем, и все рейсы задерживают или вообще отменяют, — вторая половина фразы стала едва различима, как только Фудзико прикрыла дверь.       Из ванной раздавался шорох снимаемой одежды. Продолжать разговор воровка не собиралась.       — Он нашёл?       Ответ затерялся в шуме воды. Дзигэн закатил глаза, сдавленно выдыхая через сжатые зубы.

***

      — Я тебя расцеловать готова!       — Давай лучше без этого.       — Как скажешь, — Фудзико, розовощёкая после горячего душа, взгромоздилась на стул, подложив одну ногу под себя.       Перед ней на столе стоял горячий ужин, а напротив неё сидел её самый любимый мужчина из присутствующих ныне в квартире. Она протянула к нему руку и ткнула пальцем в нос.       — Мурк, — Гоэ-чан довольно сощурился и сильнее обнял плюшевую мышь.       Дзигэн, нахохлившись, подпирал угол возле окна:       — Подхалим, — он затушил сигарету и скрестил руки на груди. — Так что там с Люпеном?       — Я же говорила, — Фудзико не отрывалась от тарелки и активно жестикулировала свободной рукой, чтобы до стоящего за её спиной стрелка точно дошли её слова. — Он всё разузнал. Ему нужны были кое-какие компоненты — я за ними сбегала.       — На самолёте.       — Я торопилась, а они очень странные и редкие. И всё равно не всё собрала. Купишь завтра? Там осталась всякая мелочь скучная вроде свечей, мела и веревок.       — А козлиную кровь не надо заодно?       — Не козлиную. И я уже нашла, — Фудзико с трудом подавила зевок. — Спасибо за ужин, я — спать. Гоэ-чан, пошли со мной, сладенький. Как же я по тебе соскучилась!       Ребёнок, наслаждаясь тем, что его снова тискают, обнял воровку за шею и даже забыл про игрушку.       После того, как по привычке прибрал весь беспорядок, Дзигэн тоже забился под одеяло. Он долго не мог заснуть, чувствуя лёгкое раздражение от хихиканья и тихого голоса Фудзико, доносящихся из комнаты Люпена.

***

      Его разбудили тихие шаги. Дзигэн замер и подобрался, готовый как бежать прочь, так и нападать в ответ. Кровать тихо скрипнула, а стрелок облегчённо вздохнул, поднимая голову:       — А, это ты.       Гоэ-чан, напуганный его голосом и движением, дёрнулся, упал с кровати и захныкал.       Стрелок тут же свесился через край, протягивая руки к ребёнку. Тот часто дышал, глядя исподлобья и лёжа на боку. После секундного замешательства Дзигэн поднял его на кровать:       — Где болит? — мозолистые пальцы, больше привыкшие к оружейной стали, ощупывали Гоэ-чан, словно тот был хрустальным, прощупывая каждую маленькую косточку.       Ребёнок постепенно успокоился, расслабился от такого массажа и теперь глядел на суетящегося над ним мужчину, положив левую лапку себе в рот и слегка её покусывая. Когда стрелок дошёл до задних лап и провёл пальцами по одной из маленьких ступней, Гоэ-чан дёрнул ногой, отбиваясь, и поджал обе ноги к животу, прикрываясь сверху хвостом.       — Так ты не столько ударился, сколько испугался? — Дзигэн с облегчением вытянулся рядом на кровати. — Я с тобой так поседею, — он согнул правую руку и прикрыл лицо локтем. — Поэтому говорю — иди к Фудзико. Рядом со мной опасно — с тобой постоянно что-то случается.       К открытому правому боку прислонилось маленькое тёплое тельце. Стрелок выглянул из-под руки. В ответ на него смотрели круглые глаза, отражающие слабый свет из окна и сверкающие как фары у их маленького Фиата. Убедившись, что прогонять его не будут, Гоэ-чан лёгким прыжком оказался на груди Дзигэна и, переступая на месте, решал, как лучше лечь.       — Ты мне сейчас рёбра сломаешь, — стрелок опустил руку на голову коту, вынуждая того лечь. Он с облегчением вздохнул, когда давление на груди распределилось более равномерно: — Как ты так умудряешься лапами давить, если сам почти ничего не весишь?       Гоэ-чан вытянулся во весь рост так, что передними лапками мог цепляться за бороду Дзигэна, что он тут же и сделал. Пальцы стрелка аккуратно отцепили маленькую ручку:       — Я уже понял, тебе хочется внимания. Для этого совсем не обязательно дёргать меня за всё, что торчит.       Дзигэн чуть поёрзал, дотягиваясь до одеяла, и накинул его на них обоих. Гоэ-чан, придавленный сверху и одеялом, и широкой ладонью, окончательно расплылся на нём, покачиваясь вместе с размеренным дыханием стрелка. Заметив, что ладонь не двигается, он настойчиво подтолкнул её лбом. Дзигэн начал перебирать его то ли волосы, то ли шерсть и добрался до мягкого пуха сразу за ушами. Сам не замечая того, стрелок изогнул губы в довольной улыбке.       Дзигэн убрал правую руку с лица и переложил её под голову, устраиваясь поудобнее для сна:       — Ничего, Гоэмон, подожди немного, и скоро всё станет как раньше. — Сонный кот приподнял голову, вытягивая шею, но был прижат обратно. — Хотя, я уже даже свыкся с тобой таким. Вот бы можно было оставить вас обоих.       Стрелок понял, что и правда привык к этому существу: тёплому, живому, забавному, пусть и со странностями.       Мысли его забрели в совсем другие дебри. Мысли, что, если бы не их работа и вечные разъезды по разным городам и странам, бесконечные погони, перестрелки и враги, затаившиеся за каждым углом, то можно было бы и правда попробовать завести кота. Можно сказать — на замену. Необязательно чёрного, но обязательно большого, толстого и пушистого. Чтобы целыми днями только и делал, что спал, ел и ластился к рукам. И встречал его у порога.       Дзигэн отогнал неуместные фантазии. И, наконец, признался самому себе, что ему будет сильно не хватать Гоэ-чан.

***

      — Господи! Что вы здесь делали?!       Дзигэн с невозмутимым видом стоял у плиты с Гоэ-чан на руках, и они в четыре глаза следили за кофе в турке:       — Не обращай внимания. Этим женщинам вечно что-то не нравится.       — Что-то?! — Фудзико уже стояла на пороге кухни. — Я... — Она взяла себя в руки и села на диван. — Я глубоко шокирована тем, что вы натворили всего за несколько дней. Но, с другой стороны, удивлена, что обошлось всё только одной стеной. Кто виновник?       — И на этот вопрос от нашей команды отвечает Гоэмон, — стрелок приподнял Гоэ-чан так, чтобы тот выглядывал над его плечом. Кот посмотрел на воровку, зевнул и снова повернул голову к начавшему подниматься кофе.       Фудзико отмахнулась от них:       — Не больно-то и хотелось. Я написала тебе список компонентов, которых не хватает. Сходишь?       Дзигэн молча кивнул, переливая кофе из турки в кружку.       — Мне хватит?       Он, не отпуская Гоэ-чан, снял с полки вторую кружку.       К столу Дзигэн кофе отнёс по очереди: вначале отдал кружку Фудзико, а потом пришёл со своей и сел, только тогда убирая руку, поддерживавшую кота. Гоэ-чан устроился поудобнее у него на коленях и припал ухом к груди.       — Как мило. Вы всё утро не расстаётесь? Неужто Гоэ-чан захватил твоё старое пыльное сердце?       — Ничего подобного. Просто так теплее.       Ребёнок требовательно дёрнул стрелка за бороду так, что тот чуть не расплескал кофе, который пил в этот момент.       — Да-да, как же я забыл.       Дзигэн отставил кружку в сторону и уложил кота на коленях. Гоэ-чан плавился под руками, которые гладили, чесали и иногда щекотали его.       Фудзико удивлённо вскинула бровь:       — Знаешь, из всей этой истории ты, пожалуй, выучил больше всех.       — С чего ты это взяла? — Дзигэн даже не оторвал взгляд от Гоэ-чан, который уже буквально растёкся у него на коленях и громко мурлыкал.       — Да так, женская интуиция, — воровка спрятала улыбку за кружкой, делая ещё один глоток кофе.